Кросс по грозовым тучам

— Ты еще моложе меня и всего год назад окончил академию.

— За тобой не угонишься, Граув, но у тебя все равно не так много опыта для таких погон.

— И не будет. Они похоронили мой проект. Неужели не понимаешь? Выбросили в выхлопную трубу, как мусор.

— Перестань, еще будет шанс.

— Шанс? — и Тим рассмеялся. — Когда? Или ты из тех, кто верит в байки про «в следующий раз обязательно»?

Последние три года он упорно шел к этой возможности. Стал заниматься ей сразу после их с Реем каникул на Гризионе и беготни с акустическими плакатами. Вернулся оттуда в полной уверенности, что есть другой способ устанавливать контакт с разумными формами жизни. Нынешний был совершенно дурацким, ни одна встреча с другим разумом не обходилась без крови. Даже с расами, вошедшими в Федерацию и ставшими союзниками, все складывалось однообразно: сначала били друг другу морды, потом анализировали расклад сил и только после договаривались. Чаще этот расклад оказывался в пользу основательно экипированных десантников. Но когда люди встретились с инсектоидами — нынешней ударной силой Федерации — союз пришлось оплатить немалой кровью землян. Поэтому, если существует другой способ контакта, Тим просто обязан найти его. Кто же еще?

Решение задачи долгое время болталось где-то рядом, будоражило сознание. На время он потерял интерес ко всему: девчонкам, полетам, попойкам с Реем и Алексом. А когда появилась догадка, написал заявление на краткий отпуск. Набрал координаты далекого, никому не известного сахалинского залива и отправился туда с побережья Атлантики на собственной секции флоотира.

Любое существо в этой вселенной, сколько бы конечностей и челюстей ни имело, не с каждым станет мериться силой. Не будет доказывать крутость перед червем, камнем, ребенком, дождем или звездой. Глупо и бессмысленно. А драться до последнего с более сильным противником, который взялся распоряжаться в твоем мирке, — свойство большинства разумных рас, гуманоидных или нет. Вместо того чтобы испугаться, как следует, — дрались и ненавидели. Основы поведенческой психологии косморас. Но все-таки … Есть существа, которым позволено все. Их ждали, им открывали двери, без колебаний отдавали жизни и верили беспрекословно. Боги.

Каждый разум вселенной слагал предания о подобных сверхсуществах. На современной Земле вероучения не теряли силы от тысячелетия к тысячелетию. Только пополняли списки божьих тварей, да купола задирали до Запредельного космоса. Католический Папа уверял свою паству, что космическая миссия человечества далека до завершения. Пока мирные крестоносцы космоса не выйдут за Дальние Пределы и не встретят архангелов, несущихся сквозь галактики на сияющих крыльях. Тим иногда думал, а вдруг и правда встретит подобных существ? Совершенных детей бога, которым не нужны ни скафандры, ни эсминцы, ни голограммы. Они быстры, как свет, и безупречно прекрасны.

Если спустившийся из космоса контактер будет совершенством, воплощенной красотой и силой, станут ли в него стрелять? Разве такому нужны экзоскафандры, ионизирующие фугасы, дебильные плакаты о дружбе? Если ты Бог, то суетливая беготня не для тебя. Вот только как стать этим Богом для иного разума? Нечеловеческое сознание может не восхититься ни крыльями, ни светом и нимбом над головой. И чудеса, которые ты заготовишь, окажутся смешны для какой-нибудь космической многоножки.

Тим просидел на Сахалине почти неделю. Прикидывал в общих чертах технологию определения ключевых признаков божественности для различных инопланетных созданий. И как ее применить на основе косвенных данных. Хорошо бы знать тип климатической среды планеты и характер цивилизационного развития расы. А может, все определяется свойствами светила, количеством естественных космических объектов в планетарной системе? Их массой, скоростью и траекторией перемещения?

Тогда мечты о боге сводятся к простой физике. Тим смоделировал, какие данные собирать до контакта и как на их основе прогнозировать формы «божественного» для конкретной расы. Проект одобрили. И вот теперь Макгрей с легкостью перечеркнул его мечту и двухлетнюю работу после сахалинских идей и мечтаний. Контр-адмирал Граув не может применить просчитанный им метод. Проект просто вычеркнули из графика экспедиционного флота, потому что нечто сверхважное и сверхсрочное требует изменить курс. Они даже не будут приближаться к выбранной для эксперимента планете.

— Я не хочу ждать еще два года, Рей. Выслушивать брюзжание ханжей на тему этичности и какой-то там недопустимости. Я уверен, что прав и мой метод лучше, чем концепция «малой крови» при контакте.

Рей вздохнул, подошел к голографическому столу и уселся на пустующее кресло рядом с Тимом. Крутанулся и взмыл вверх. Теперь Кларк возвышался над ним, сидящим на столе. Снизу казался еще монументальнее, идеально сложенный красавец с широкими плечами, высокими скулами и челюстью, слегка квадратной с этого ракурса.

— Хочешь быть богом, Граув?! — провозгласил он торжественно и одновременно издевательски.

— Иди в жопу, Кларк, — отмахнулся расстроенно Тим и сполз со стола.

Провел по поверхности, возвращая изображение маневрирующей флотилии. За час нужно приготовить все системы к прыжку, отдать распоряжения команде, но контр-адмирал застыл, всматриваясь в бегущие строчки навигационных данных, загружаемых с «Большой ноги». Слова вырвались неожиданно для него самого:

— А давай сбежим?

Он так близко к мечте, что нет сил что-то откладывать и переносить. Плевать на замшелые правила и приказы. Экспедиционный флот не обнищает от отсутствия одного крейсера. Ничто не пострадает, кроме его успешной карьеры, если задумка провалится. Но они победят. Тим в этом не сомневался. А остальное не имело значения.

— Как ты это хочешь сделать? Нам просто не позволят, — нахмурился Рей.

— Смотри сюда, капитан. Твой контр-адмирал уже все придумал, — он потянул к себе кресло Рея и мысленно отдал приказ укрупнить навигационные данные и спроецировать над столом объемную карту маршрута флота с узлами скачков.

— «Сияющий» прыгнет со всеми, Рей, а на третьем кросс-переходе я задам отклонение от общих координат. И мы уйдем в сторону. Никто не докажет, что это не сбой навигации.

— Нас найдут.

— Кто? Связь утрачена, маршрут не известен. Пока мы не сделаем то, что хотим.

— Ты собираешься сказать о своем решении остальным членам команды?

— Только Людвигу. Без штурмана в этом деле не обойтись. Но я его уговорю, поверь. Для остальных произошел навигационный сбой, «Сияющий» ушел в сторону и поэтому я решил не возвращаться. И потом, вся команда готовилась именно к этому эксперименту.

— Но мы будем слишком далеко от выбранной для проекта планеты.

— Зато есть другая! — и он вызвал изображение планетарной системы, нашпигованной немалым количеством внутренних космических тел. — Орфорт!

— Закрытые от внешних контактов генетически развивающиеся вроде как гуманоиды, — прошептал Рей. — Неплохой выбор — у нас есть данные об этой расе и прямой контакт с ними не состоялся.

— Хочешь быть богом, Кларк?!

— Почему бы и нет, мой адмирал!

И Тим рассмеялся, не в силах сдержать рвущуюся из груди радость.

Какими они были наивными идиотами. Чтобы понять, что приказы выше амбиций, он отдал жизнь друга и сломал свою собственную.

Тим не скоро выбрался на разогревшееся под солнцем крыло авиетки. Дельфины все же прошли стороной, не было никакого шанса их догнать. От купания действительно стало лучше, появились силы. Вот только что теперь делать с этими силами? «Ты себя не контролируешь», — сказал Алекс. Тим упустил контроль над собственными страстями. Когда уболтал Рея совершить этот прыжок. Когда убедил Людвига высадиться на Орфорт. Он ничего не контролировал, отправляясь день назад в Планетарную прокуратуру. И сейчас — ничего. Даже посреди океана его контролировал Ирт. Он не сумел стать богом. Превратился в Чагу.

И это пора менять.

* * *

Моча гнилых пещерных червей.

Сгусток злобы бился глубоко внутри. Ирт чувствовал, как то разбухает, то сокращается потерявшее баланс тело. Чтобы это остановить, нужно собрать бешеные клетки в центре ствола и запереть их. Но человеческие конечности мешали сосредоточиться. Эти руки и две хлипких ноги — непривычные части. Приходилось постоянно контролировать их форму. Притворяться, притворяться, притворяться. Чтобы выйти из Ниши Изоляции. Утыканной мертвой, сухой, да еще и зеленой дрянью, которые людишки называют деревьями. Под непробиваемым куполом энергии ему оставалось только выжидать, а силы уходили, как сладкая кровь сквозь дырявые поры Чаги.

От одной мысли о встрече с ним затягивались лишние щели на нелепой человеческой голове. Чага пришел сам, весь теплый, сочный, испуганный. С такими светящимися глазами. Сначала он их прятал, а потом — посмотрел. Глаза зверушки Ирту очень нравились, поэтому он и себе завел… позаметнее. Если уж изображать землянина, то в достойном виде — чтобы крупнее и ярче. Выразительнее. Как всё на Орфорте.

Ирт торопился врасти в Чагу. Желал проверить. Все ли осталось на месте, не изменилось ли нутро, не испортились ли тоненькие сосуды под белой кожей? Будет ли, как прежде, красная густая влага омывать ростки Хозяина?

За долгое предзимье один из охотников Стен — Оней отрастил себе короткий хобот. А вот его Чага за время на Земле — те части, которые Ирт оторвал. Значит, землянин способен меняться, но не на Орфорте. Почему? Может, ему не хватало мочи пещерных червей для восстановления сил? Надо еще раз оторвать, посмотреть, на что Чага способен на родной планете. Он же здесь командует кораблем. Смешно — космический воин. Жалкое зрелище.

Ирт раньше плохо представлял себе эту застывшую, как в вечном холоде, и заваленную всякой мертвечиной планетку. Ру был против землян. Против мертвых космических кораблей. Против долгих отлучек. Даже против его Чаги. Бессмысленно и неразумно, неразумно и бессмысленно — вот слова, которые он шипел Ирту в уши. И тянучка о долге — присматривать за Просторами, за Стеной и за новыми почкованиями в Нише Перерождений.

Ру брезговал Чагой, потому что тот не менялся. Но Ирта это так увлекало! Он мог бесконечно забавляться с земной игрушкой. Удивительная. С виду вроде и не менялся и при этом странно и неуловимо менялся… где-то внутри. Ирт чувствовал — еще совсем немного усилий, и Чага переродится. Он уже не тот, кто спустился сверху… И тогда, возможно, Ирт его порвет или утянет в трансформацию. Но Чага исчез. Ру сказал, что он как добрался на спрятанной летающей скорлупы и сбежал. Бред тысячелетнего огранга.

Он не мог сам сбежать, потому что искренне тянулся к Хозяину. Не так, как выросты Просторов, с их липкими клетками. Ирт не сомневался, Чагу выкрали какие-то твари, прятавшие за сизыми мордами гнилые мысли. Все на Стенах Флаа трансформировались, скрывали раскисшее нутро и правду, и только Чага не врал и не менялся. Единственный. Пока снова не оказался на Земле.

Ирт позвал, и Чага пришел, сразу, как смог. А его вновь отобрали. Стеганули плетью энергии по спине и горлу Ирта. Выдернули из объятий замотанную в тряпки зверушку. Оборвали не успевшие втянуться ростки. Склизкие выползни!

Позже что-то случилось со зверушкой. Фрагменты ростков все еще бродили в Чаге, в его теле, которое кто-то стал крушить, наносить слишком много опасных повреждений. Это никому не позволено. Никому. Позже чувство связанности пропало. И вот теперь Ирт злился. Но старался оставаться неподвижным. Не раскачивать взбесившиеся клетки, как велел Ру: «Ты рожден для охоты на Просторах. Но в Нишах двигайся медленнее, сдерживай энергию. А то трансформация выйдет из-под контроля».

Тех, кого Ру отпочковал для Стены и ее унылых Ниш, сожрали на Просторах. И мысль об этом всегда смешила Ирта. Но сейчас не до смеха. В плену на Земле, он чувствовал, как близок к тому, чтобы превратиться в яростный ствол. Биться и биться о силовую перегородку. Пусть гнилой медергом прорастёт коротконогому следователю в мозг и засеет его черными опарышами! Но двигаться нельзя. Замереть.

Когда они вошли внутрь, Ирт не заметил движения. Сильно погрузился в черноту и неподвижность. Но запах. Именно его он искал больше двух земных лет. Чага. Ирт рывком выпрямился, восстанавливая, выглаживая земную одежду. Багровый цвет — цвет Хозяина. Чага должен тосковать по нему.

Сначала приблизился так ни разу и не надорванный следователь прокуратуры. За ним пахнущая сладким страхом зверушка. Больше Ирт ничего не видел. Только чувствовал, как рвутся наружу токи ростков. Сделал шаг навстречу стройной, пока еще гладкой и белоснежной фигуре и ощутил, как сомкнулся вокруг него силовой капкан. Бешенство обрушилось, заставляя тело расти, расширяться. Сдерживая себя, следя, чтобы не менялась багровая поверхность одежды, Ирт не отрывал взгляда от своего Чаги.

— Ирт Флаа, с вас снимается обвинение в убийстве инсектоида, — провозгласил недоносок в черном. — Вы должны быть депортированы и переданы на планету Орфорт. До согласования деталей передачи вам предписано находиться на Лунной базе. Офицером сопровождения, возможно, будет назначен капитан второго ранга Тимоти Граув.

Чага смотрел на Хозяина огромными, невероятно темными и почти чужими глазами.

Глава 8

Маршал роев

Почему он решил лететь Луну? Никакой нужды не было. И так все ясно. От папок и файлов тошнило, от душистого сада на верхнем пирсе — тоже. Ларский пытался там погулять, чтобы хоть немного отвлечься. Но не давало покоя желание вырвать с корнем хризантемы на клумбе и отправить букетик недоношенному любителю охоты на раков. Вместе с советом посадить цветы у окошка и успокаивать нервы, когда прокуратура придет трахать контрразведку. Ларский не прочь поучаствовать в этой затее, поскольку его самого неплохо поимели. Причем, как это и принято у службистов, под нежные лирические баллады о дружбе и любви.

Марра был мастер таких баллад. Его послушаешь, так нет людей более открытых, душевных, готовых поделиться последним, чем он и его девочки из контрразведки. Даже завел моду встречать посетителей в мягком, с виду фланелевом кителе. Ни дать, ни взять добрый дядюшка. Слушает внимательно, вид такой сочувствующий, понимающий. Улыбается то и дело, и голос — чистый бархат. А обещает, обещает… Хочется ему верить. А потом выясняется, что пока ты землю вокруг рыл, тебя на мизинце вертели. Нет, прокуратуре еще учиться и учиться у контрразведки.

Ларский от неожиданности дар речи потерял, когда после Совбеза вернулся в кабинет и обнаружил там Марру. Вроде только расстались на Канаверале, а лукавый бес уже тут и прихлебывает чаек из изящной золотистой чашки. С собой, похоже, прихватил посуду…

— Не хлопай глазами, Никита, присаживайся.

Марра радушным жестом указал на кресло. Ларский фыркнул.

— Тебе не кажется, что здесь предлагать присаживаться положено мне? Или я ошибся кабинетом?

— Ну что ты сразу вскинулся, — развел руки Марра. — Просто я хотел поговорить с другом.

От такого желания не жди ничего хорошего. Окончательно помрачнев, Ларский развернулся и отправился в соседнюю комнату. Там у изголовья кровати стояла бутылка, на ее дне по-прежнему плескалась влага. Вынес и громыхнул об стол.

— Никита, — с упреком сказал Марра. — В утреннее время лучше пить чай.

— Я и собирался его пить, пока не увидел тебя со сладкой улыбкой и приглашениями.

Контрразведчик вздохнул и принял одновременно скорбный и покорный вид.

— Ну так, о чем мы будем говорить? Как старые друзья… — Ларский отхлебнул добрый глоток коньяка.

— Видишь ли, я был вынужден промолчать о некоторых незначительных деталях, прошедшие по нашему ведомству в связи с погибшим инсектоидом.

— Каким из?

— Первым, ну и… вторым тоже.

— Вынужден? И кто же тебя вынудил? Руазсов?

— Давай это опустим по дружбе. Ты и сам знаешь…, — он неопределенно покрутил рукой над чашкой с чаем, — планетарные интересы.

Планетарные интересы, значит. А ведь эта скотина клялась, что отдала всю имеющуюся информацию в распоряжение прокуратуры. «Выгреб все до донышка» — с теплой искренностью сказал тогда Марра. До донышка, но не с донышка.

— А теперь планетарные интересы не мешают?

— Теперь, боюсь, они под угрозой, — посерьезнел контрразведчик и отодвинул от себя чашку. — Нужно всем вместе и как можно быстрее разгрести это дерьмо.

— Ладно, выкладывай, — Ларский кивнул и все-таки сел.

— Что тебе известно о месте нахождения гросс-адмирала Карла Штрауса?

— Ничего. Застрял в какой-то секретной космической заднице с доброй половиной земного флота. Треллин прошелся сегодня по этому поводу. Видимо, не просто так. Он ничего просто так не делает.

— Так и есть, Штраус застрял в заднице. Если в общем виде, то во время операции гиперфлот «Альфа» столкнулся с неизвестным противником. Это произошло в июле 34 года по локальному. Огневое соприкосновение было очень короткое, после чего противник отступил.

Марра сделал многозначительную паузу, словно этот солдафонский набор штампов мог хоть что-то означать или хоть что-то описывать.

— И что?

— И тут начинается самое интересное. Противник исчез с линии поражения. В первый момент флотские соединения, ожидая атаки с другого крыла, не стали его преследовать. А позже попытки преследования ничего не дали. Анализ короткого боя показал, что их огневая мощь сопоставима с нашей. Значит, исход столкновения был далеко неочевиден. Но неизвестные исчезли, все равно что провалились в черную дыру. Куда делись не ясно, кто такие не ясно.

— Занимательно. Значит, флот окопался на точке столкновения, Штраус торчит там до сих пор и, видимо, дело мертвяк.

Ларский был осведомлен о предписанной в подобных случаях процедуре. Пока ты не знаешь, кто твой враг и чем он располагает, ты не можешь повернуть в сторону дома. Не дело идти по маякам кросс-переходов, указывая путь к Земле или к галактикам и звездным системам Федерации.

— Ты прав, они торчат там три земных года, и ничего. Никаких следов и никаких ответов. Возможно, остается только вернуться. С подобной неопределенностью угрозы и призрачностью мощного, на первый взгляд, противника мы еще не сталкивались. Хотя Треллин прав, и Штрауса нужно возвращать. Мы сидим здесь практически голые.

— Хорошо. Но при чем здесь погибшие инсектоиды?

— Оба участвовали в операции по поиску противника. Изучали следы исчезнувших кораблей и характер примененного оружия. Были рядом с гиперфлотом, но в разное время. С другой стороны, погибшие не пересекались в этой операции, и времени с тех пор прошло много.

— Контрразведка дала информацию, что первый погибший был несколько месяцев в одиночном полете до того, как встретился с изоморфом и хрономиной.

— Его звали СимРиг, — разъяснил Марра.

Ларский поморщился. Он знал имя, но никак не мог прилепить его к горе мяса и костей. Инсектоиды были внешне страшны. Если даже прикрытое защитным скафандром чудище проходил мимо Ларского в коридорах Минобороны, то накрывала неизменная потребность опустошить желудочно-кишечный тракт.

— Так СимРиг перед гибелью работал со Штраусом?

— Нет, — твердо сказал Марра и подался вперед. — Мы бы такое не стали скрывать от расследования. Слишком подозрительно.

— А подозрений не было?

— Никаких, совершенно никаких. После его участия в операции прошло более полугода по локальному. СимРиг где только не побывал за это время. Понятно, что информация от инсектоидов.

Никита задумался. После похожей гибели второго трехметрового парня по имени СерКин начали искать все возможные пересечения и закономерности. И линии протянулись к гиперфлоту «Альфа».

— Может, инсектоиды сталкивались при каких-то других обстоятельствах?

— Нет. Более нигде они не оказывались вместе. И принадлежали, кстати, к разным роям. В одних и тех же местах, может, и бывали, но ничего необычного, стандартное патрулирование.

Форпосты инсектоиды разбросали по многим галактикам. Где-то, как и земляне, они представляли Федерацию, где-то преследовали собственные исследовательские и политические интересы. Траектории перемещения их вибрационных кораблей, если и были отчасти известны в Минобороне, то точно не в прокуратуре. Она могла получить подобную информацию только по запросу.

— Последний раз СимРиг выходил на связь перед прыжком в галактику Ксин. И через несколько земных дней он оказывается здесь, уделанный в фарш, в обнимку с Иртом.

— А СерКин был в Ксине или около Орфорта?

— Не похоже, с чего бы. В любом случае, Никита, такой информации нет. Поэтому я пришел к тебе, и все больше думаю о гиперфлоте «Альфа», застрявшем на каких-то гиблых задворках.

Ларский пожал плечами. Бросил взгляд на остатки темного ароматного коньяка и отодвинул бокал прочь. Пробежал глазами по политеке, по знакомым стенам. Пить расхотелось, как и находиться в собственном кабинете. Пышная голая грудь над входной дверью стала внезапно раздражать.

— И что ты теперь хочешь от меня, Марра? Я не командую ни Штраусом, ни инсектоидами. Я вообще никем не командую в вашем гадючьем Совбезе.