Я иду за тобой

Виталий Бриз

Я иду за тобой

Все персонажи и события из данного рассказа вымышленные. Любое сходство с реальными людьми или событиями — случайно. Автор ничего не пропагандирует, ни к чему не призывает и не имеет цели кого-либо оскорбить или унизить. Мнение героев может не совпадать с позицией автора.

Я шёл напрямик, ступая по размокшей от дождя земле и небольшим грязным лужам. Ливень прекратился, осталась лишь мелкая морось — противная и надоедливая. Пахло сыростью, прелой листвой и ещё чем-то до жути навязчивым и тошнотворным… Как и весь этот ёбаный город, который я никогда не любил. И который ненавижу теперь — после того, как он забрал учителя.

«Известный в Санкт-Петербурге психолог, целитель и экстрасенс Олег Яровой, подозреваемый в педофилии, трагически погиб при задержании. Пытаясь скрыться от сотрудников полиции на верхнем этаже собственного дома, Яровой оступился и упал с винтовой лестницы. Полученные при этом травмы оказались несовместимы с жизнью. Не приходя в сознание, подозреваемый скончался в реанимации».

На следующее утро после гибели учителя подобными заголовками пестрел весь интернет. А накануне вечером позвонила Ольга, с которой мы вечность не общались.

— Да? — устало сказал я в трубку — сложные переговоры днём совершенно вымотали меня.

В ответ раздались частые всхлипывания.

— Оля, что стряслось?

— О-о-олега б-больше нет… — срывающимся голосом ответила девушка.

Сонливость как рукой сняло.

— Как это случилось?!

— Й-йя н-не знаю, — Ольга держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться. — Петренко… на стене Вконтакте… пост выложила… а старшая дочь Олега подтвердила в комментах… Дим… как же так? И что теперь делать?..

Девушка была на грани истерики.

— Для начала — взять себя руки, — мягко и в то же время с нажимом произнес я. — Ты же целитель и должна держать состояние, что бы ни случилось.

Я продолжал говорить в трубку обычную в подобных случаях чепуху, попутно воздействуя на Ольгу голосом. Незримыми руками я потянулся к девушке, обнял, поделился душевным теплом, помог выровнять состояние. Спустя несколько минут всхлипывания прекратились, и Ольга отвечала уже более-менее спокойно.

— Ты сейчас в кровати? — я неожиданно сменил тему.

— Да… а что? — девушка зевнула в трубку.

— Постарайся уснуть, — я изменил характер воздействия. — Сон — лучший целитель.

— Сон? И вправду… что-то меня рубит…

— Вот и замечательно, — я мягко завершил процесс и отстроился от девушки. — Поговорим позже. — Нажал отбой.

Какое-то время я сидел в прострации, тупо уставившись в пол.

Мы с Олегом не общались уже лет пять — как раз после того, как он отлучил меня от занятий. Поначалу я дико злился: «Старый пердун ещё пожалеет о своём решении!» Но быстро остыл и успокоился. А когда обида ушла, и я прозрел, внутри проснулось нечто похожее на благодарность. Именно Олег стал тем учителем, которого я искал всю жизнь. Он открыл дверь и показал путь, а затем дал хорошего пенделя — и я «улетел». А когда вернулся — уже не смог жить как раньше: Та сторона похитила моё сердце. И вот теперь она призвала учителя…

Ошеломление постепенно отпускало, а его место заняло доселе неизведанное чувство. В груди медленно, но верно разгорался пожар. Жидкий огонь распространялся по телу, не касаясь при этом головы: она оставалась студёной, словно ветер над отрогами Гималаев. Резко подняв голову, я вперил взгляд в стену напротив. Спустя пару секунд вскочил, сорвал с вешалки плащ и вышел из квартиры, от души хлопнув дверью.

Экран телевизора, висевшего на стене напротив дивана, вдруг треснул по центру и разошелся паутиной, будто в него прилетел невидимый камень.

Через два дня Ольга сообщила в мессенджере, что похороны Олега состоятся послезавтра.

«Придёшь?»

«Нет. Не хочу видеть постные рожи лицемеров и подхалимов, называющих себя его учениками».

«Дима, ты несправедлив к ним. В такой-то день мог бы и переступить через свою гордость!»

«Причём здесь гордость? Я просто боюсь заразиться. Ты в курсе, что убожество передаётся воздушно-капельным путём?»

Оля не ответила. Видимо, решила, что переубеждать такого непроходимого кретина, как я, не стоит потраченных сил и времени. Оно и к лучшему. У меня сейчас заботы иного рода.

Достоверные сведения о гибели Олега я мог получить несколькими путями. Снять информационный слепок с места происшествия. Из надёжных источников удалось выяснить, что участок в настоящий момент оцеплен и оперативники перерывают там всё вверх дном в поисках доказательств причастности учителя к растлению малолетних. Что ж, остаётся единственный вариант. Тело человека хранит память обо всём, что с ним происходило в течение жизни. Даже мёртвое тело. Значит, встречи со «старичками» направления не избежать. Да и хер с ними! Нужно только не забыть маску.

Застывшая тишина царила в этой обители мертвецов. В кармане плаща я нащупал два обсидиановых шарика и начал медленно прокручивать их, активизируя считывающий механизм. Цок-цок — холодные камешки стучали друг о друга. Зацепившись за этот звук и ощущение прохлады в ладони, я вошел в измененное состояние сознания и стал погружаться до нужной мне глубины. Когда мир подёрнулся полупрозрачной плёнкой, а силуэты деревьев и фигуры людей вдалеке слегка подсветились, я зафиксировал состояние. Достаточно. В такой компании нужно сохранять бдительность, и «улетать» далеко — чревато.

Народу собралось прилично. Люди кучно толпились на свободном от деревьев пятачке по одну сторону от гроба с телом покойного. Священника среди них не было, что неудивительно. Олег на дух не переносил святош и, разумеется, об отпевании не могло быть и речи. Да и профессионалу его уровня оно не требовалось. Тому, кто провёл вне тела столько времени, и для кого Та сторона — дом родной, жалкие костыли были ни к чему.

Я выхватил взглядом знакомые лица в первых рядах. В них читалась тоска и обречённость. А над головами висело тяжёлое грязно-коричневое облако, от которого воздух стал вязким и душным. Я даже поймал себя на мысли, что кто-то из толпы сейчас заголосит: «На кого ж ты нас покинул, соколик ясный?!» Не зря Олег как-то оговорился, что учеников на Земле у него нет, одни слушатели. Презрительно сплюнув, я направился к усопшему.

Возле гроба стояла худая женщина в длинном черном пальто. Лицо, жутко похожее на Гринча из фильма начала двухтысячных, осунулось и приобрело нездоровый сероватый оттенок. Нина Петренко. Одна из так называемых «старичков» школы Олега. Да только я прекрасно помню, как эта «специалистка» знатно обосралась и с позором была изгнана Олегом из направления. А теперь вот стоит с умным лицом и несёт какую-то чушь.

— Давайте настроимся, активизируем все наши структуры и пошлём лучи света учителю, чтобы помочь его душе перейти на иной план.

— То-то я гляжу, вы прям излучаете Фаворский свет! Смотреть больно, — язвительно перебил я Петренко. — Вы себе помогите, убогие. А Олег и без вашей сраной поддержки справится.

Женщина подняла глаза и уставилась на меня в немом изумлении. Её поле окрасилось красно-зелёными оттенками удивлённого негодования.

— Т-ты?.. — выдохнула она через силу. — Да как ты посмел прийти?!

— Очень просто, — я широко улыбнулся, вызывающе глядя на Петренко. — Взял. И. Пришёл.

Шарики в кармане потеплели: отлично, процесс пошёл. Нужно продержаться ещё немного.

— Олег тебя отстранил! — тыча в меня пальцем, шипела Нина. — Ты не имеешь права…

Свободной рукой я поймал её палец. Изумлённая, женщина попыталась освободиться, но тщетно.

— Будешь махать руками — оторву нахрен и выброшу в Неву, — тихо, почти ласково произнес я, одарив Нину своим фирменным взглядом. — Кивни, если поняла.

Петренко хотела что-то сказать, но поперхнулась, съёжилась и покорно наклонила голову.

— Вот и чудно, — я отпустил её палец. — Я пришел попрощаться с учителем. Пять минут потерпите, чай, не сахарные — не растаете.

— Что ты себе позволяешь?! — возмутилась женщина с широким лопатовидным лицом, жиденькими волосами до плеч и широко распахнутыми, как у куклы, глазами.

— А я всё гадал, Звездецова, в какой момент ты откроешь свой хлебальник, — нарочито радостно откликнулся я. — Признаться, ты меня разочаровала: стареешь, теряешь хватку.

Лицо женщины покрылось бордовыми пятнами, а губы задрожали в припадке злости.

— Среди нас вообще есть мужчины?! — обернулась она к собравшимся. — Или мы так и будем терпеть оскорбления этого отщепенца?

Несколько мужиков разом вышли из толпы. Намерения этих идиотов прекрасно читались в глазах. Но я видел глубже. Под хлипким слоем напускной бравады явственно проступал иррациональный ужас. Их внефизическая составляющая чуяла хищника и подавала чёткие сигналы телу. Но мужики были слишком тупы, чтобы понять, что к чему. Слушатели, бля.

Меж тем обсидиановые шары уже ощутимо жгли ладонь: запись нужной мне информации подходила к завершению.

— Стойте! — вперёд вышла молодая девушка, черты лица которой до боли напоминали Олега. — Никаких разборок на похоронах отца!

Мужики покорно отступили назад, и я отчётливо увидел следы облегчения на их лицах.

«А девочка не так плоха, — невольно промелькнула мысль. — Кровь Олега даёт о себе знать».

Тем временем девушка повернулась ко мне:

— Не знаю, что там было у вас с отцом, но выказать уважение имеет право каждый, кто пришёл с чистым сердцем. Делай, что должен, и уходи.

Несколько мгновений я всматривался в её серые, словно питерское небо, глаза: боль утраты анакондой сжимала сердце и грызла душу, но девушка держалась стойко.

«Мда-а-а, кровь Олега — не водичка, выплеснуть не получится».

Я ощутил невольное уважение к девушке, поэтому не стал язвить. Лишь кивнул благодарно и повернулся к телу усопшего.

Танатокосметологи потрудились на славу: покойник выглядел будто живой. Казалось, Олег всего лишь спит и вот-вот откроет глаза, сядет и ехидно скажет спросонья: «А чего у вас такие кислые рожи, кто-то умер?» Но второе зрение безжалостно рассеивало эту заманчивую иллюзию. Передо мной лежала пустая скорлупа. Душа давным-давно покинула этот скафандр и ушла в известном лишь ей направлении. Возможно, вернулась в Источник?..

Рука в кармане плаща вдруг онемела от холода — шары стали ледяными, будто только что вытащенные из морозилки. Что ж, дело сделано, можно уходить. Однако мне не давал покоя один вопрос:

— Вы собираетесь его хоронить? — я пристально взглянул на дочь усопшего. — Насколько мне известно, Олег хотел, чтобы его тело сожгли, а прах развеяли.

— Я сама решу, что с ним делать, — девушка упрямо наклонила голову. — Если закончил — уходи.

— Ну-ну, — иронично промурлыкал я, развернулся и пошёл прочь, но через несколько метров остановился и, не поворачиваясь, бросил: — Верните ему доброе имя. Надеюсь, хоть на это у вас хватит способностей?

***

Вернувшись с кладбища домой, я первым делом принял душ: тело буквально зудело от налипших ошмётков невидимой грязи. Ничего серьёзного, но здорово отвлекало внимание, а оно мне понадобится целиком.

Обновлённый и посвежевший, я умостился в кресле с чашкой ароматного саган-дайля для подкрепления сил. Есть не хотелось вовсе.

Я взял со стола обсидиановые шарики и начал медленно вращать их в ладони, погружаясь в ощущения. Сначала послышались голоса — далекие и невнятные. Затем, словно из тумана, постепенно стали проявляться образы: просторный холл, кафельная плитка с причудливыми узорами на полу и винтовая лестница, спиралью уходящая наверх. Образы из воспоминаний Олега накладывались на картинку явного мира — таким образом я одновременно воспринимал два пространства. Зацепившись вниманием за винтовую лестницу, я целиком ушел в нужное мне воспоминание.

Четверо оперативников — трое в форме полиции и один в штатском — топтались возле входной двери. В нескольких шагах от них стоял Олег — в свободных домашних штанах, белой футболке, со свойственным ему хитрым прищуром глаз.

— Олег Игоревич Яровой? — начал беседу мужчина в штатском.

— Чем обязан? — Олег сделал крайне заинтересованное лицо.

— Капитан Рыльский, Следственный комитет, — мужчина предъявил удостоверение. — Вы задержаны на основании сто тридцать четвертой статьи Уголовного кодекса по подозрению в половом сношении и иных действиях сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Вы имеет право…

— Не утруждайте себя, капитан, я прекрасно знаю свои права, — бесцеремонно перебил Олег, буравя его взглядом.

— Что ж, прекрасно, — правоохранитель, казалось, ничуть не смутился, достал из кармана бланк и протянул Олегу. — У нас также имеется ордер на обыск. Прошу содействовать следствию.

— Пройдёмте в мой кабинет, — учитель кивком указал на лестницу. — Вас же интересует компьютер?

— Ведите, Яровой. И без фокусов.

Лестница, пронзая потолок, поднималась на высоту третьего этажа и вела непосредственно в кабинет учителя.

Сразу за Олегом, практически наступая на пятки, держался комитетчик. Двое полицейских выждали несколько секунд и лишь затем последовали за Рыльским. Третий остался внизу.

Я наблюдал за подъёмом со стороны, держась в воздухе параллельно лестнице.

До конца подъёма оставалось несколько ступенек, когда Олег неожиданно пошатнулся и, перевесившись через перила, рухнул вниз. Какое-то время стояла гробовая тишина, затем раздался голос капитана:

— Кириченко, — обратился он к стоявшему внизу оперативнику, — проверь у него пульс.

Полицейский приблизился к телу Олега и прикоснулся пальцами к шее.

— Не прощупывается, товарищ капитан.

— Вот чёрт! Вызывай скорую.

Усилием мысли я остановил воспоминание и отмотал обратно — за несколько секунд до того, как Олег упал с лестницы. Теперь я расположился так, чтобы видеть и учителя, и следовавшего за ним Рыльского. Камера, мотор! Половину пути ничего особенного не происходило. Но вот капитан сунул правую руку в карман пиджака и извлёк небольшой блестящий цилиндрик, похожий на шприц без иголки. Рука чуть качнулась вперед, цилиндр слегка коснулся икры Олега. Учитель пошатнулся, будто потерял равновесие, и… Стоп.

Вернувшись на несколько мгновений раньше, я слился с телом учителя. «Пять, четыре, три…» — Олег вёл обратный отсчет. Резкий укол в ногу взорвался адской болью. Меня потянуло в сторону, бросило на перила… понесло куда-то с бешенной скоростью… удар… мрак…

Я рывком выскочил из воспоминания. От резкого возвращения тело тряхнуло так, что оно чуть не вывалилось из кресла. Я задыхался, сердце рвалось наружу, а сознание заволокло кровавым туманом, в котором пульсировала единственная мысль: «Убили! Убили, суки!»

***

Вечером следующего дня я сидел на лавочке в Таврическом саду, наслаждаясь не по-осеннему тёплой погодой. Ветер гонял по дорожке листву, игриво шуршал в золотистых кронах деревьев. Народу в это время практически не было, только справа за кустами слышался заливистый женский хохот, перемежавшийся повизгиванием — веселилась молодёжь.

Вот показался парень в сером кенгурятнике с накинутым капюшоном, из-под которого виднелись солнцезащитные очки, неспешно проплыл мимо, но вдруг резко свернул в мою сторону и уселся рядом.

— Ты, как всегда, вовремя, — усмехнулся я, глядя прямо перед собой.

— А ты внезапен, как понос после бутылки молока вслед за селёдкой, — ровным голосом пошутил мой визави. — Дим, что за срочность?

Из внутреннего кармана плаща я достал сложенный вдвое лист А4 и передал собеседнику.

— Завтра утром это должно быть во всех новостных лентах. Устрой шумиху, как ты умеешь.