Опасный преступник (1986 - 1)

Барт в своем секторе пользовался авторитетом, и вывел друзей чуть ли не в первых рядах. Выход из сектора проходил через узкий тоннель между подтрибунными помещениями. Полисмены отодвинули решетку, и мимо них двинулся однородный поток в цветах Миллуолла.

Не прошла голова колонны и пяти метров, как справа и слева распахнулись ворота под трибунами, и из них повалили вестхэмовцы. Они хорошо подготовились. Конечно, перед матчем полиция проверила вспомогательные помещения, но во время матча на каждую каптерку без окон и дверей нарядов не напасешься. Кто-то пожертвовал возможностью посмотреть четвертьфинал вживую, чтобы сложить у выходов ящики с пустыми бутылками. Кто-то пожертвовал последними минутами матча, чтобы успеть пройти служебными коридорами под вражеский сектор.

В выходящих миллуольцев полетели не залп-другой «дерьма», а непрерывная волна цветных стекол. Под обстрелом миллуолльцы не испугались, а атаковали от выхода сразу в обе стороны, освобождая место для подпирающих соратников. Им навстречу атаковали вестхэмовцы с бутылками, которые не успели бросить, с палками и кастетами. Полиция обыскивала всех при входе на стадион, но хозяева поля подготовили засаду не только с метательными снарядами. Гостям же оставалось надеяться только на руки, ноги и импровизацию вроде газеты Уинстона, поясных ремней с пряжками и прочей безобидно выглядящей ерунды из карманов.

Бонни взвизгнула. Уинстон потащил ее вперед и тут же передумал. «Интер Сити» совершенно не хотели, чтобы на бой успело выйти больше противников. Они изначально намеревались охватить с трех сторон голову колонны и гасить выходящих, имея тактическое преимущество. Пока по бокам кидались бутылками, самые быстрые забежали во фронт и сцепились с первыми рядами миллуолльцев.

Где тут может быть безопасное место? Конечно, за спиной Барта.

- Держись тут, - сказал Уинстон и вытащил из кармана плаща газету.

Принял удар палкой вскользь на предплечье. Отбил врагу пальцы газетой. Перехватил палку. Увернулся от пинка в голень. Пнул в ответ.

Справа просвистел кулак Барта, и противник рухнул на руки своему второму ряду, оставив палку Уинстону.

Как учили еще со школы, палкой надо колоть, а не бить. В молодости Уинстон безжалостно ткнул бы в лицо. Пару лет назад он, скорее всего, испугался бы калечить живого человека, и ткнул бы в грудь. Но тюрьма после стольких мирных лет напомнила его не жалеть тех, кто не жалеет тебя. Мир жесток. В нем бывают волки и овцы, но у каждой случайно выжившей овцы есть свой боевой рейтинг с победами, пусть и в лиге овец.

- Аааай! – завизжал молодой парень, хватаясь за лицо. Может быть, он имел в виду «eye», подумал Уинстон. Вообще нехорошо выбивать людям глаза ради развлечения, но пролы все-таки не люди. Да, и Барт тоже. И все эти их забавы не для приличных людей.

Уинстон успел уколоть еще одного, и потерял палку. Если уж драться, то драться всем сердцем, а не следить половиной внимания за девушкой, попавшей в суровый замес.

- Подвинься! Моя очередь! – из глубины тоннеля вынырнул фанат на голову выше Уинстона и отпихнул его в сторону Бонни.

Под ногами уже валялись, ползали и пытались подняться неудачники из первых рядов. Кто-то схватил Бонни за полу плаща. Уинстон схватил его за ворот и наподдал в лицо коленом. «Не наш», - понял он по шарфу, и руки сразу же дернулись за трофеем. Противник схватил Уинстона за руки, но Бонни огрела его по голове сумочкой. В сумочке звякнуло, как будто велосипед со звонком наехал на бордюр. Уинстон попытался понять, что там у нее такое, но эта мысль промелькнула и исчезла, пока он срывал вражий шарф.

- Отлично, бро! – хлопнул его по плечу кто-то незнакомый, - Давим!

План «Интер-Сити» давал преимущество на ранней стадии битвы, но понятно было, что колонна рано или поздно выйдет вся. Весь сектор. В то время, как в засаде под трибуной сидело несколько десятков отчаянных парней, но никак не столько же. На что они рассчитывали? Что остальные успеют оббежать вокруг стадиона?

Нет. Что остальные побегут через поле дополнительно к тем, что побежал по подземелью через технические помещения.

После атаки по выходящим фанатам пробежала волна, и все ускорились на выход, толкая друг друга в спины. Сколько времени надо человеку, чтобы пересечь поперек футбольное поле? Да минуты хватит. Замысел был атаковать Миллуолл с обоих сторон в то время, когда значительная часть врагов набьется в тоннель как селедки в бочку.

При численном преимуществе миллуольцы прорвались от ворот, раскидали заслон и сцепились с сыпавшимися из трибун противниками. Барт пропал из виду, и Уинстон скомандовал:

- Уходим!

- Куда? – спросила Бонни.

- Вперед! – Уинстон потянул ее за собой и чуть не попал под пожарную машину.

- Куда прешь! – крикнул водитель.

Другие пожарные как по команде соскочили с сидений на боевые посты. Водитель выскочил с дубинкой и замахнулся на Уинстона, но увидел шарф и не ударил. Команда в это время включила брандспойт и хлестнула струей по «Сити». Как позже расскажет Барт, миллуольцы угнали перед матчем пожарную машину и поставили ее перед выходом с фанатского сектора Вест Хэма. По плану «пожарные» должны были включить самую мощную струю, а потом удирать малым ходом вокруг стадиона навстречу своим. Но события пошли не по плану, поэтому «пожарные» прибыли в гущу событий чуть позже.

Когда фанаты задержали друг друга битвой у выхода, все нормальные люди выходили из своих секторов. Вдоль трибун проходила обычная улица с обычными жилыми домами с другой стороны. Убежать подальше уже не получалось, и Уинстон с Бонни пошли в толпе с обычными людьми, расходящимися во все стороны, особенно в сторону метро. Но недалеко. Толпа остановилась и даже подалась назад. Полицейский автозак с мигалкой прокладывал путь, а за ним следовал отряд в черных доспехах и со щитами.

Полиция врубилась в сражавшихся фанатов как упомянутые Бартом римские легионеры в пиктов и саксов. Сходство с римлянами давали одинаковые доспехи полицейских, прямоугольные щиты и четкий строй. Против них же стояли разномастные дикари с предметами, которые и оружием не назвать.

- Уходим! – сказал Уинстон.

- Эй вы, в шарфах, - крикнул им обычный, «синий» полицейский.

- Бежим!

Куда тут бежать? Жилые дома, но путь во дворы преграждает кованый забор, хорошо, что без пик сверху. Уинстон направился к забору, присел и сложил руки.

- Что ты придумал? – спросила Бонни на бегу.

- Вставай мне на плечи и лезь на забор.

Бонни наступила на сложенные ладони, а потом на плечи, держась за забор. Уинстон поднялся на ноги, девушка слезла с его плеч и села верхом на забор. Плащ и юбка задрались, открывая ажурные подвязки чулок.

Полисмен побежал за ними, но натолкнулся на локальную стычку между фанатами трое против троих.

- Гаси фараонов! – закричал кто-то, и все шестеро повернулись к полисмену.

Уинстон, мысленно посылая благодарности тренеру, подпрыгнул, ухватился за верх забора и подтянулся. Пару лет назад он бы не смог ни поднять девушку на плечах, ни себя подтянуть руками. За это время полисмен положил двоих фанатов, а остальные четверо расступились и окружили его как собаки барсука.

- Гаси фараонов! - закричал Барт, которого скрутили и тащили к автозаку.

Пожарная машина развернула брандспойт и хлестнула по полицейским. Те, кто тащил Барта, упали под струей вместе с ним, но не выпустили задержанного.

Из толпы «цивилов», выходивших через соседний выход, выехал полицейский водомет в сопровождении еще одного отряда легионеров. Водомет с ходу вступил в бой, сразу сбив струей «брандмейстера», а легионеры, жестоко рубя дубинками, восстановили прорванный в двух местах строй.

Уинстон спустился с другой стороны забора. Бонни поставила ноги ему на плечи, он присел и помог ей спуститься.

- Миллуольская шлюха! – на Бонни тут же налетела какая-то страшная баба. Если присмотреться, то ей было едва за двадцать, но вульгарная косметика, нелепая прическа и злобное выражение лица делали ее в два раза старше. Может быть, на матче она и не была, но местные болеют за «Вест Хэм».

Уинстон растерялся. Ему еще не приходилось бить женщин.

Зато не растерялась Бонни. Она схватила сумочку и ударила противницу в лицо. Хорошим прямым ударом, машинально отметил Уинстон, а не размахивая руками как крыльями. В сумочке снова что-то звякнуло. Баба прижала руки к лицу, а Бонни перехватила сумочку за ремешок и снова ударила по голове как кистенем. Баба подставила руку, но сумочка на ремне захлестнула за предплечье и влетела в затылок с привычным звоночком. Нокдаун!

К Уинстону подбежал по-видимому, бой-френд этого чудовища. Тоже хорошо выпивший. Газету Уинстон уже потерял, поэтому встретил размашистый удар, подставив локоть под кулак. Шагнул навстречу и добавил головой в лицо. Говорят, что этому удару англичан когда-то давно научили шотландцы, но научили на совесть, и каждый лондонец с детства был готов бить и получать не только руками и ногами.

Будь мужик трезвым, он бы может так и не открылся, но пьяному удар лбом пришелся точно в нос. Мужик затейливо выругался и упал на задницу.

- Круто! – сказала Бонни, - Бежим!

И они побежали. Со страшным скрипом за спиной у них рухнул забор, и поле боя расширилось до того места, где они стояли, и даже дальше.

Параллельная улица находилась выше, и со двора туда вела лестница.

- Качай его! – раздалось за спиной.

Уинстон оглянулся и посмотрел на поле брани сверху. Несколько десятков фанатов навалились на автозак. Машина покачнулась. Ее подхватила толпа слева и качнула в другую сторону. Водитель отчаянно сигналил. Экипаж пытался открыть двери, но в дверцы упирались жесткие мужские плечи и руки. За десяток попыток машину раскачали и положили набок. Фургон все-таки не броневик, и внутри у него в основном воздух.

Кто-то подцепил задний замок монтировкой, на рычаг навалились еще трое, дверь не выдержала и открылась. Из машины под ободрительные крики толпы полезли заключенные.

С пассажирской стороны кабины полицейские приоткрыли дверь, но несколько фанатов уже забрались на лежащий автозак и сели на дверцу. Теперь экипажу пришлось бы поднять полтора центнера, чтобы выбраться.

- Кавалерия! – закричали справа.

Толпа заволновалась. Кто-то попытался сбежать через двор и по лестнице вслед за Уинстоном. Догадку оценили, и у лестницы началась давка.

Конная полиция врубилась в толпу как рыцари в средневековую пехоту. Даже более эффективно, потому что у простолюдинов того времени были хотя бы копья, а у фанатов только короткое оружие и метательные снаряды.

Кони вдавливались в толпу своим весом, всадники рубили с седел длинными резиновыми палками. Тех, кому удавалось протиснуться между всадниками, принимали пешие полицейские и ставили на колени лицом к стене.

Околофутбол необходим, чтобы пролы выпустили пар, - подумал Уинстон, - Иначе они будут объединяться и выходить против властей по какому-нибудь другому поводу. И для того, чтобы полиция не расслаблялась. Если полиция не будет постоянно поддерживать себя в форме для подавления массовых выступлений, то однажды сможет и революцию прозевать. А так, если завтра пролы начнут демонстрацию против Большого Брата, то привычно поднимутся сначала ближайшие несколько участков, они выиграют время для легионеров, те для конной полиции, у которой одна или две базы на весь Лондон, а если и конная полиция не справится, то армия подойдет раньше, чем восстание распространится на весь город.

Будет ли армия стрелять в народ? Конечно, будет. Пролы готовы бить друг друга и руками, и оружием даже за принадлежность к разным фанатским клубам. При этом можно быть соседями, болеть за разные команды, драться после матчей и вместе похмеляться на следующее утро. Школа против школы, район против района – социально приемлемая норма с начала веков. И Барт того же мнения со своим историческим экскурсом. Армия и пролы это как бы разные клубы. За сборную страны вместе, а внутри друг против друга за милую душу. Даже армия против флота легко выйдет.

Уинстон представил Железную Леди и Стивена Дадли во главе толпы фанатов в спецовках против толпы матросов и офицеров в форме и улыбнулся.

Они с Бонни пробежали пару минут по направлению к метро и столкнулись с бандой вестхэмовцев человек из шести.

- Снимайте шарфы! – сказал главный.

Уинстон встал в боксерскую стойку. Ему не был дорог шарф, надетый просто для маскировки. Но при Бонни он никому не отдал бы ни единой нитки.

- А ты возьми!

- Давайте один на один, кто не трус! – крикнула Бонни.

Из компании вытолкнули вперед парня примерно той же весовой категории. Тот не выглядел как «основа» и носил старое полупальто вместо «бомбера».

Уинстон до сих пор во взрослой жизни не дрался на улице. Ему мешало все, и плащ, и ботинки, и даже шарф на шее. Противник же, надо полагать, получал опыт скорее на улицах, чем в спортзалах.

Осторожный обмен ударами на дистанции. Плащ очень мешает. Парень по неловкости, связанной с плащом, решил, что имеет дело с дилетантом, и пошел на сближение.

Уинстон более-менее адаптировался к рукавам и встретил противника прямым в лицо. Тот отскочил, разозлился и набросился на Уинстона, беспорядочно осыпая его ударами со всех сторон.

Уинстон защищался локтями и кулаками и даже провел очень удачный джеб, хотя и без заметных последствий. Единственный пропущенный удар в лицо пришелся в левую бровь с края. Терпимо.

- Ну ты меня достал! – Парень отошел к своим и демонстративно снял пальто.

Уинстон снял плащ и отдал его Бонни.

Парень сделал шаг навстречу и вдруг остановился в нерешительности.

- Стоять! – запоздало сказал ему старший из компании.

Уинстон остался в стойке. Что им не понравилось?

- Ты что, партийный? – спросил кто-то из противников.

Какая разница, что надевать под плащ, если снимать его не придется? Уинстон по привычке пошел в своей «хорошем» синем комбинезоне. Да, из под плаща виднелись синие штанины, но материал не тот, из которого шьют «уставную» одежду. Теперь он снял плащ, и противники увидели, что на нем не синие фанатские джинсы или похожие рабочие брюки, а «неуставной» синий комбинезон, а это многое говорит о человеке.

- Ну да, - смутился Уинстон.

- У вас в фирму партийных берут?

- Не знаю. Я первый раз.

- Охренеть ты дурак.

- Что такого-то?

- Да иди ты.

Вестхэмовцы совершенно демотивировались и спокойно прошли мимо Уинстона и Бонни в сторону стадиона. Надо полагать, в поисках других жертв.

- У меня никогда не было мужчины, который бы дрался за меня, - сказала Бонни, сворачивая шарф.

Вполне возможно, - подумал Уинстон, - Ее мужчины это богачи, а у них не принято бить людей своими руками, если есть риск получить в ответ. Он тоже свернул шарф и сунул в карман.

- Что у тебя в сумочке? – спросил он.

- Будильник, - засмеялась Бонни и вытащила большой будильник в стальном корпусе с двумя звонкими чашечками сверху.

- Зачем?

- На всякий случай. Школу вспомнила, – как бы спокойно ответила Бонни, хотя ее губы дрожали.

Похоже, и в женской «овечьей лиге» есть боевые рейтинги, - подумал Уинстон.

- Пойдем домой. Нас ждет пятичасовой чай, - как бы невозмутимо сказал он, хотя не надевал плащ, потому что руки дрожали.

Она обняла его и подняла голову.

- Рыцарь спас Даму от чудовищ, и Дама награждает его поцелуем, - сказала она.

Поцелуй затянулся, зато руки перестали дрожать. Уинстон не надел плащ, поэтому синий комбинезон, возможно, спас их от продолжения боевых действий в метро. А потом наступило время для чаепития с джемом, конфетами, мятным ликером и далеко идущими продолжениями.

- Обожаю тебя. Ты лучший мужчина в мире, - сказала Бонни, прижавшись к Уинстону и положив голову ему на грудь.

- Не надо мне делать комплименты. Я старый и некрасивый, - сказал Уинстон, лежа на спине и глядя в потолок.