Камень. Книга 9

— Ваня говорил… — буркнул я, напившись. — Сфоткай и покажи, плиз… Ага, точно седой, — и растянул потрескавшиеся губы в улыбке, — только брови темными остались…

— Так порода! — горделиво выпрямилась сидевшая рядом Варвара.

— И не говори… — я попытался сесть, но дикая боль во всем теле не дала этого сделать.

— Лежи, Лешенька, лежи, — залепетала Мария, — дядька Иван сказал, что тебе пока вставать вредно.

— Где он? И где Прохор?

— Здесь мы… — оба-двое протиснулись через строй молодежи.

— Как обстановка? И не мог бы кто-нибудь найти мне походный стульчик, плиз?

Из краткого отчета воспитателя выходило, что серьезно никто из кортежа не пострадал, как и среди сопровождавших нас журналистов, малый свет практически полностью пришел в себя; Романовы в курсе и уже вовсю напрягают Бурбонов; трупы нападавших нашли, и сейчас там все оцеплено полицией в ожидании более квалифицированных представителей французских спецслужб. О том, что Ванюша успел проверить пару французов на предмет причастности к нападению, воспитатель сообщил мне на ухо.

— Трупы нападавших не опознаны? — уже сидя поинтересовался я.

Прохор поморщился:

— Говорю же, ждут спецов, а наши дворцовые, которые по наводке Ивана Олеговича их логово нашли, фотографии сделали и в Москву отправили. Пока глухо.

— Спасибо, — кивнул я, прислушался к себе, убедившись, что голова соображает вполне сносно, и вздохнул: — А почему я не вижу шевалье Дюбуа?

— Алексей, ты уверен?.. — протянул воспитатель, явно что-то заподозривший.

— Уверен.

Когда же начальник охраны французской принцессы вытянулся передо мной, я улыбнулся и не удержался от вопроса:

— Шевалье, стесняюсь спросить, а что у вас с лицом?

За француза ответил вовсю ухмылявшийся Кузьмин:

— А это он из машины неудачно выпал… Несколько раз подряд…

— Ясно. Шевалье, во-первых, хочу передать через вас его величеству Людовику, что мы с братьями и сестрами, а также с остальной российской молодежью крайне разочарованы подобным приемом на гостеприимной французской земле, и роду Бурбон очень повезло, что все остались живы.

Дюбуа согнулся в поклоне и не спешил разгибаться, а Стефания покраснела и опустила голову.

— Во-вторых, прошу передать его величеству, что мы все очень надеемся на неповторение подобного впредь. В-третьих, требую, чтобы черепа всех пятерых нападавших после необходимых следственных действий были переданы в мое личное распоряжение.

Прохор тяжело вздохнул, Ванюша вовсю ухмылялся, как и Коля с Сашей, молодежь же уставилась на меня круглыми глазами, а Дюбуа изобразил некое шевеление головой в поклоне.

— Идем дальше. Шевалье, вы меня бесите. Бесить вы меня начали еще в Москве, продолжили в деле с… со швейцарским шоколадом, а сейчас так и вообще у меня не хватает слов! Но!.. — я сделал многозначительную паузу. — К вам мы уже привыкли, ее высочество Стефания к вам явно относится с симпатией, а русская поговорка гласит, что коней на переправе не меняют. Так что можете передать его величеству, что мы все очень расстроимся, если не увидим вас на прежнем месте.

Поклон француза стал еще глубже, я заметил благодарный взгляд Стефании, а про себя грустно подумал: «Не Дюбуа раком ставить надо, а Людовика, допустившего подобное на своей территории».

— Теперь по делу, шевалье. И выпрямитесь, пожалуйста! Даю наводку: одного из пяти, у которого… голова пострадала особенно сильно, зовут Ян Западловский. Он офицер польской разведки.

Если Дюбуа только кивнул, то Прохор дернулся, потянувшись за телефоном в карман, а вот Ванюша ощерился и часто задышал. Переглянулись и Коля с Сашей. Я же продолжил на русском:

— Прохор Петрович, будьте так любезны, попросите Нарышкина поделиться с французской стороной информацией по пану Западловскому. Естественно, в тех объемах, которые Алексей Петрович сочтет необходимыми и достаточными для расследования инцидента.

— Сделаем, Алексей Александрович.

— А там у нас что за шум? — я с трудом мотнул головой.

— Репортеры шалят, — поморщился воспитатель. — Жареное почуяли, и даже пережитое им нипочем. Но работа проведена, не переживай.

— Когда поедем?

— Да хоть сейчас, тебя только ждали. И отца набери, волнуется он очень. Потом государя и Михаила Николаевича, они беспокоятся не меньше…

* * *

«Роллс-ройс» бросили под ответственность французских полицейских, меня же с помощью братьев разместили в одном из минивэнов дворцовых.

— Владимир Иванович, как там ваши дети? — поинтересовался я у Михеева.

— Ваня заверил, что с ними все нормально, как и с младшим Петровым, — повернулся тот с переднего сиденья. — Сам-то ты как?

— Что мне сделается? — вздохнул я. — Через пару-тройку дней буду в порядке. А теперь вопрос, господа: если вокруг меня творится подобная херня даже в Европе, а вы мне ничем не можете помочь, кроме Вани, зачем вам лишний раз подставляться? А тут еще братья с сестрами и остальная молодежь рядом трется!

— И что ты предлагаешь? — буркнул сидящий рядом Прохор.

— Не знаю я! Понятно, что родичи не позволят мне… уж извините, от вас избавиться, но и меня тоже надо понять — не хочу я брать грех на душу за ваши жизни!

Тут влез Ванюша, сидевший с другой стороны:

— А за мою жизнь, значит, ты грех на душу готов взять, царевич? Прекращай уже эти гнилые разговоры! Это наша почетная служба, тебя охранять!

— О чем и говорю, — опять вздохнул я. — Везде засада! А гарантий, что подобные нападения не повторятся, нет никаких… Вот найти бы того, кого не жалко, чтобы его перед собой и вами в качестве лакомой такой приманки выставить… Как фонарь, на который ночью мотыльки слетаются… Цинично, конечно, звучит, но что делать…

— А чем тебе в качестве яркого фонаря наши сдавшиеся батюшки не нравятся? — буркнул колдун. — Уровень у них приличный, мимо них злодеи точно не пройдут, да и, если их грохнут, я лично слезы лить не буду.

— Лешка, — это был Прохор, — идея не так чтобы неосуществимая, а лояльность батюшек можно обеспечить через их родных. Вопрос в другом: ты сможешь их контролировать на все сто процентов, особенно на территории Европы?

— Смогу, — уверенно кивнул я и покосился на Кузьмина. — А Ваня мне в этом поможет…

* * *

Сюрпризы начались еще на парковке гостиницы «Шато Де Ля Массадьер» — вместо привычных сотрудников отеля нас встречали бойцы в черной форме морской пехоты Российской империи с АКСУ за спинами и кобурами с АПС на поясах.

— Это еще что такое? — не понял я.

— Морской спецназ со «Звезды», государь распорядился, — пояснил Прохор. — А командует ими всеми теперь наш доблестный подполковник Михеев, как большой специалист по охране особо важных персон.

— Специалист, бл@дь! — буркнул тот с переднего сиденья. — Как выясняется, я вообще защитить никого не могу!

Воспитатель потянулся и хлопнул Михеева по плечу:

— Не наговаривай на себя, Иваныч, — наш минивэн отвернул от общей колонны и двигался по одной из дорожек за показывающим дорогу пехотинцем, — твой покорный слуга во время нападения валялся в тачке рядом с тобой и тоже сынке ничем помочь не мог. Короче, отставить самокопания, государю виднее!

— Есть отставить…

Через десять минут я уже любовался из мягкого кресла чудными морскими видами, открывающимися с холма, на котором располагалась гостиница, потягивал из бокала апельсиновый сок и даже пытался радоваться жизни после недавних злоключений.

Чем больше я расслаблялся, тем больше мне нравился этот отель! Того же мнения, как оказалось, придерживалась и наша повеселевшая молодежь, ворвавшаяся вскоре в огромную общую гостиную на несколько номеров:

— Лешка, — Варя с детской непосредственностью скакала из угла в угол, — один выход из гостиной на террасу с видом на фруктовый сад и море, а второй к бассейну во внутреннем дворике! Спустилась из спальни со второго этажа и шагай, куда хочешь! А рядом с пляжем внизу есть еще и морской ресторан! Просто класс! — она вдруг смутилась и высказала общий вопрос: — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Вы отдыхайте и не обращайте на меня внимания.

— Хорошо. Но мы к тебе все равно заходить будем! — с важным видом пообещала она.

— Сделайте милость, — кивнул я с улыбкой.

После обеда, который мне принесли в гостиную, Прохор в ультимативной форме потребовал от меня информацию для составления рапорта, а когда мы с Ваней переглянулись, заявил:

— Быстро колитесь, что у вас там еще случилось!

Я сделал движение рукой в сторону Кузьмина, мол, рассказывать ему. Колдун вздохнул и рассказал о моем приказе перед отключкой, добавив, что он теперь тоже поправленный.

— И ты именно так цесаревичу по телефону и доложился? — нахмурился воспитатель, а Михеев, тоже присутствующий на беседе, лишь хмыкнул.

— Про правило не сказал, не до того было…

— То-то ты у нас таким кузнечиком молоденьким скачешь! — Прохор откинулся на спинку кресла. — Теперь вопрос к тебе, Лешка: за какие такие заслуги ты из нашего Ванюши героя решил вылепить?

— Так я его фактически убил, когда круг с ним образовывал, — попытка пожать плечами болью отдалась по всему телу. — Снес Ванюшин доспех до критических значений и подпитался остатками его ментальной энергии, а правило явилось единственным способом исправить ошибку. Так что Ванюша герой и есть, и в рапорте это должно быть отражено. Или есть другие мнения?

Круглыми глазами на меня смотрели все, в том числе и вышеупомянутый Ванюша, который прошептал, обращаясь к Прохору:

— Нихрена не помню, но, похоже, все происходило как тогда в поместье швейцарского банкира, только уже на совершенно другом уровне…

— На каком другом уровне? — поморщился я. — Тебя и без меня загасили по полной, вот мое подсознание и не рассчитало силу, хватаясь за твой облик, как за соломинку. В рапорте же напишем, как мы договорились. Кстати, там был и шестой, явно осуществлявший контроль за этими пятерыми.

— Вот с этого места поподробнее! — Кузьмин вскочил и уселся на корты прямо передо мной.

Пришлось описывать свои ощущения.

— Точно контролер! — колдун опять вскочил и забегал по гостиной. — Царевич, а ты его образ хорошо запомнил? Сможешь его… найти, как ты делал с Тагильцевым и Бирюковым?

— Не знаю, надо пробовать, но я пока на темп переходить не готов, не то состояние.

— Подождем, — отмахнулся он. — Я даже под это богоугодное дело готов с тобой круг образовать, чтобы с мразиной поквитаться.

— Отставить поквитаться! — буркнул Прохор. — У нас тут дуэль с Филиппом на носу, а еще, если вы не забыли, мы находимся на территории Европы! Все свои действия надо сначала с государем согласовать, а уж потом вендеттой заниматься. Короче, пишем рапорты и смотрим за развитием ситуации.

Рапорты были готовы через час. Кузьмин по молчаливому согласию остался героем, спасшим великого князя Алексея Александровича от верной смерти. Не забыли мы добавить и просьбу прислать батюшек Владимира и Василия под предлогом привлечения внимания потенциальных злодеев и дополнительной защиты вышеуказанного великого князя.

Уже в спальне готовившегося немного отдохнуть меня навестили Мария, Варвара и Коля с Сашей, которым я «по большому секрету» поведал, какую именно роль в произошедшем сыграл уважаемый Иван Олегович. Присутствовавший при этом колдун смущался, отводил глаза и отмахивался руками, а когда братья с сестрами удалились, Кузьмин заявил:

— Слушай, царевич, ты ведь мне так никаких инструкций и не дал, как период адаптации после правила пережить? А то меня реально пид@расит, как за растрату! Энергия прет через край, да и чувствительность резко повысилась.

И он мне в подробностях рассказал, как без проблем провел реанимационные мероприятия с кучей людей и даже толком не устал.

— Увы, глянуть тебя пока не могу, — улыбался я, — а посоветовать могу только одно — избегай напряжения в колдунском плане, уделяй больше времени физухе. Поплавай, например, побегай по берегу, позанимайся гимнастикой Гермеса. Понял?

— Я-то понял, — хмыкнул он, — а кто тонкие эманации эфира отслеживать будет? Ты-то пока вне игры…

— Работай исключительно на прием тонких эманаций, Ваня, а специально никуда не лезь. Авось и пронесет…

* * *

— Деда, я на подобное не подписывался! — зло говорил в трубку Джузеппе. — Они уже совсем ничего не боятся! А ты им во всем потакаешь!

— Замолчи! — заорал на том конце провода король Италии Умберто. — Это же некодированная связь! Ты понимаешь, что с нами сделают… понятно кто, если все вскроется? — И после небольшой паузы король продолжил уже совершенно другим тоном: — Джузи, бамбино, успокойся, все будет хорошо! Ты только не наделай глупостей из-за своего дурного благородства! Поверь, его никто не оценит! А мы сейчас вместе с твоим отцом и старшим братом собираемся и вылетаем в Сен-Тропе. Обещаешь вести себя прилично?

— Обещаю… — буркнул итальянский принц.

— До встречи, бамбино…

* * *

Пара часов сна дала о себе знать — чувствовал я себя лучше. Попытка глянуть организм со стороны уже не вызвала той дурноты, которая случилась в прошлый раз, а результаты удовлетворили — восстановление благополучно продолжалось. Этого мне показалось мало, и, впав в легкий транс, я занялся гимнастикой Гермеса, вернее, ее энергетической составляющей, принудительно гоняя энергию по членам и органам. Не знаю, сколько времени я этим занимался, но взмок конкретно и решил принять душ.

— Гордость или что-то другое? — воспитатель застал ползущего меня на пороге ванной комнаты. — Мог же просто крикнуть…

— Лучше распорядись, чтобы постельное белье поменяли…