Улыбка хвостом

Некоторое время они лежали, размышляя над таким важным собачьим вопросом.

– Вероятней всего, – предположил Пёс Драный, – это у нас проявление охотничьего инстинкта.

– Глупый он какой-то этот инстинкт, – заметил Бобик. – Зачем гоняться за тем, что нам не нужно?

– Ой, Бобик, не убивай меня окончательно! Уж, не знаю, бывают ли инстинкты умные, в принципе,

но глупее нашего, и впрямь, не найти. Ведь, если подумать, то не такие уж мы и голодные, чтобы этих

несъедобных кошек гонять…

В это время, кот Шкода, будто услышав их, спрыгнул с балкона и мягко, словно на цыпочках, зашагал по тротуару. Собаки увидели это одновременно и так же одновременно с лаем сорвались с

места. В два прыжка Шкода оказался в недосягаемости на ближайшем дереве, глядя оттуда

вытаращенными глазами на обоих друзей сразу. Собаки побегали немого вокруг ствола, полаяли,

потом сели, успокаиваясь.

– Тьфу ты! – окончательно придя в себя, сказал Пёс Драный. – Ну, и глупостей же ты наговорил!

Зачем думать над тем, что ясно без всякого думанья? Нам положено их гонять, вот и гоняем.

Бобик хотел сказать, что-нибудь умное, но ничего умного, после их рывка за кошкой, у него не

нашлось.

– Тьфу ты! – сказал и он.

Как не злиться на кота

Пёс Драный только выбежал из подъезда на прогулку, а тут уже другой, рыжий и пушистый кот

Вальяжа чинно и даже с каким-то достоинством, вышагивает по тротуару. Возмущенный такой

наглостью, Пёс Драный сходу облаял кота. Однако тот не бросился наутек по примеру собрата

Шкоды, а остановился, превратившись в тугую пружину: хребёт дугой, хвост трубой, шерсть дыбом.

Этого ещё не хватало! От ярости Пса Драного подбрасывало на месте, разрывало от лая, но цапнуть

Вальяжу он не решался. Попробуй, сунься – там такие коготки, что и без глаз не долго остаться. Но

что же делать? Да ничего – только прыгать вокруг него и лаять, что есть сил.

И тут на помощь примчался разъярённый Бобик. Он так сильно разбежался, что сначала даже

пронёсся мимо них вместе с облаком пыли. Пёс Драный воспрянул духом. Ну, держись несчастный

котяра, уж вместе-то мы тебя так облаем, что ты навсегда забудешь, как ходить по нашему тротуару!

А Бобик сегодня молодец! Зол прямо за шестерых!

И лишь теперь от их солидарного лая Вальяжа трусливо бросился бежать. Впрочем, если по

совести, то не так уж и бросился, да не так уж и трусливо. Он просто сделал три прыжка в сторону, а

с четвёртого взлетел на свой балкон. И главное, тут же успокоился! Сел, пригладил лапкой усы и,

кажется, даже зевнул от скуки. Ох, и наглец! Злишься тут на него, а ему хоть бы хны! Знает, что

теперь он в безопасности и, видите ли, зевает. Позевал бы он вот здесь на тротуаре! Хотя, нет: пусть

уж лучше зевает на балконе – гавкать на балкон всё же менее позорно.

Налаявшись до хрипа, друзья отошли в сторонку, легли под берёзкой и приуныли.

– Ты не находишь, что мы выглядим несколько глуповато? – первым заговорил Бобик. – Увидели

кота и шуму на весь двор! А толку-то – даже цапнуть его не смогли.

– Да уж, если бы смогли, то это было бы просто здорово! – воодушевлено сказал Пёс Драный.

Эта мысль привела его в восторг, он вскочил на ноги и ещё несколько раз хрипло гавкнул на уже

заснувшего кота.

– Но ведь не смогли же… – заметил Бобик.

– Ну и что ж? – упав рядом с ним, ответил Пёс Драный. – Кто видел, что не смогли? Зато все

слышали, как решительно мы действовали.

– А не глупо ли нам вообще лаять на него? Впрочем, как и на всех остальных кошек тоже?

– Да глупо, конечно, – признался, наконец, Пёс, – но что делать, если адреналин покоя не даёт?

– Нет, я-то лаю, кажется, просто так, сам по себе.

– Нет, Бобик, ты тоже лаешь с адреналином. Лаять без адреналина совсем никудышное дело –

самому скучно станет.

– Но ведь если я не знаю, что это такое, значит лаю без него.

– Да как же без него, если адреналин – это злость, которая закипает в тебе при виде кота?

– А, ну так это другое дело, – согласился Бобик, – тогда я, можно сказать, одним адреналином и

лаю. И куда его деть тоже не пойму. Вот если бы с ним как-нибудь по-умному справляться…

– Скажешь тоже «по-умному», – передразнил Пёс Драный, – да как вспомнить про этот ум, когда

лаять надо?

– Действительно, – грустно согласился Бобик, – совсем невозможно.

– А-а, – безнадёжно проговорил Пёс Драный и поплёлся домой.

На следующее утро Бобик выбежал на прогулку и первое, что он увидел, был его друг, который

кругами носится вокруг детской площадки. Бобик в недоумении сел невдалеке и стал ждать, когда тот

набегается.

10

Наконец Пёс Драный притормозил, и устало подбежал к Бобику. Его бока вздымались, с языка

капала влага.

– Всё! Наверное, уже хватит … – с трудом проговорил он.

– Ну почему же хватит? – иронично заметил Бобик. – Побегал бы ещё…

– Нет, хватит. Кажется, уже весь адреналин закончился.

Ах, вот оно что! Бобик оглянулся в сторону кошачьего этажа и увидел там сразу обоих дремлющих

котов – каждого на своём балконе.

– Ну, ты и молоде-ец! – восхитился он, но уже с невольно закипающим рычанием, от вида этих

наглецов.

– То, что молодец – это понятно, – снисходительно ответил Пёс Драный, – главное, что я ещё и

умный.

Но Бобик его не слышал – он уже мчался по тому же кругу. Он тоже хотел быть умным. Ох, сколько же кругов нужно намотать сразу за обоих котов!

Зачем собаке палка?

Утром друзья отдыхали под любимой берёзкой, с любопытством наблюдая, как Шмель пискливо

лает на кота Вальяжу, сидящего на балконе.

– Ну, просто уморительная картина, – заметил Пёс Драный, уже с высоты обретённого опыта. – Ты

только послушай, как он тявкает.

– Тявкает? Почему ты сказал «тявкает»?

– Так известно же, Бобик, что в этой жизни кто-то лает, а кто-то всего лишь тявкает.

– А-а, – сказал Бобик и задумался над тем, что делает он.

Некоторое время они лежали молча.

– Тоже адреналинчик покоя не даёт, – снова сказал Бобик, кивнув на уже охрипшего Шмеля, и

пояснил, – я говорю «адреналинчик», потому что адреналин в Шмеля просто не поместится.

– О, как же много на этом свете глупых псов… – вздохнув, проговорил Пёс. – Я тут с утра

наблюдал ещё одну любопытную картину. Выходит, значит, во двор этот бульдог Барбарис, которого

ты считаешь очень культурным, со своим хозяином. А хозяин вышел для того, чтобы выбросить

какую-то не нужную палку. Так вот швыряет он её вот туда, к забору. А что делает наш славный

Барбарисик? Он несётся во всю прыть за этой палкой, хватает её и приносит назад! И так, примерно,

сорок девять раз.

– Сорок девять раз! – удивился Бобик. И что же за все сорок девять раз он так эту палку и не

выбросил?

– Ну, при чём здесь «за все сорок девять раз»? Палку можно выбросить лишь в какой-то

последний раз. Например, в девятый или десятый. Хотя, можно и в первый.

– Так почему же он не выбросил в первый или в десятый раз?

– Ну, как же её выбросишь с таким глупым псом?! Слушай, Бобик, ты совсем меня запутал. Не

умничай, пожалуйста, а?

– Ты извини, пожалуйста, я не специально – у меня это само выходит.

– Так вот, наблюдал я за ними полчаса. И за всё это время у хозяина так ничего и не вышло. Он

уже устал её швырять, уже устал смеяться над глупостью своего пса, а тот, как приносил эту палку,

так и приносит.

– И что же было потом?