Однако явился к нему на прием патлатый, мерзкий, завшивленный хмырь в свитере до щиколоток. Беззубый и почти безносый, лет двадцати четырех. Протягивает некое подобие самодельного рецепта, а там коряво прописано: "Марфину мне нумером сто коробок, плюс эфедрону квантум сатис" (quantum satis - сколько нужно, сколько достаточно, то есть - до полного удовлетворения, латынь). Доктор, не читая, поставил печать, больной выбежал вон. А через полчаса приезжает из аптеки обратно, уже в милицейской машине.

Милиционер тычет в рецепт:

- Ваша печать?

Ну, а чья же? Здсь доктор сообразил, что дело плохо. Сейчас у него печать отнимут. Схватил ее и проглотил.

Но милиция, как ни странно, подвернулась не вполне бесноватая и даже с выдумкой. Послали за касторкой главного врача, лично, и сели ждать, а попутно составили протокол.

Скоро печать и выпрыгнула. Милиционер протягивает доктору бумагу, протокол свой: подписывай! Ну, тот и шлепнул туда оттиск, какой получился на тот момент, без чернильной подушечки. Милиция махнула рукой; взяла печать двумя пальцами - и не такое приходилось брать, вымыла под краном в раковине.

- Давайте, - говорят, - мы ее изуродуем, чтоб ему стало неинтересно.

Долго решали, что исковеркать ножиком - "врач" или ФИО. Решили, что лучше ФИО. И все ФИО покалечили.

Конечно, доктор сразу потерял интерес к печати. Подумаешь, "врач", а прочее, самое главное - неразборчиво. Поэтому он стал взамен носить значок о высшем образовании, пока не умаялся цеплять его туда-сюда и не продел себе в нос. На этом этапе он уволился по собственному желанию и пошел в косметологи. И там уже научился оставлять такие факсимиле, что всем сделалось не до смеха.

Закат Европы

Наполовину сказка, болезная

Завелся в одной больнице новый доктор-хирург, который обожал играть в компьютерную игру "Цивилизация" - в ее самую первую версию. Там надо победить все сопредельные государства и улететь на Альфу Центавра.

Сперва, пока доктор не разобрался в анамнезе, его ставили на колени даже варвары, и враг не единожды добивался, чтоб склонилась его голова. Но вот дело сдвинулось вместе с доктором, и хирург взял за правило запираться в кабинете, когда дежурил. Колотят ему в дверь - куда там! Явился ведь сам Чингисхан, предлагает вслепую меняться секретами науки. Черта с два, твое место возле параши! Хирург уже знает про Колесо, а басурман - только про Лошадь.

По четыре часа - что там, ночами напролет просиживал.

Его дожидались битые, колотые, рвано-резаные и обиженные. Но он упорно гноил и гнобил бесконечных врагов, а однажды завалил самого Сталина.

Прихлебывая дареный коньячок.

Наконец, взломали замок.

Хирург сидит; раскраснелся. На мониторе - атомные вспышки и отметки мест, зараженных радиоактивными осадками. Авианосец плывет, переполненный бомбами.

- Я, - объясняет хирург, дыша коньячком, - Наполеон, и только-только овладел ядерным оружием...

Сняли его с дежурства, свезли к содружественным, но отнюдь не восторженным, специалистам, где он пролежал месяц.

Вышел оттуда не очень-то.

Будучи спрашиваем, не есть ли он, часом, Наполеон Бонапарт - расплывался в улыбке и качал головой: что за глупости, за кого вы меня принимаете - за психа?

Зато наотрез отказался от ядерного разоружения. Даже не согласился на нулевой вариант.

- Ноль - он и есть ноль, - приговаривал хитро.

О диалектике головоногих и круглоротых

Этот медицинский случай произошел давно, еще в позапрошлом веке, когда жил на свете один купец. И голова у него была напрочь разобщена с телом.

То есть внешне все выглядело пристойно: даже шарфик не требовался - ни шва, ни зазора. Но голова, когда работала, работала сама по себе, и заключала солидные сделки на радость людям, а тело, когда не работала голова - самостоятельно.

То есть не было единства и совершенства.

А голова не работала у купца достаточно часто, и тело имело абсолютную волю над окружающим миром.

Купца показывали разным знаменитым докторам - Пирогову и Билльроту, например, да каким-то другим еще французам. Все пожимали пальцами и единодушно запрещали голове нажираться и отключаться. Возили его и к старцу, который вышел, прослезился, перекрестил приезжего и удалился в келью, так ничего и не сказав.

Кончилось скверно.

Купец не послушался великих докторов и в сотый раз устроил своей голове продолжительное прощание с телом. Тело находилось на тот момент в одном из богатых трактиров; неизвестно, что оно там о себе, безголовое, возомнило, но только сграбастало нож и зарезало пять человек, не считая прочих невинных душ..

Всем стало ясно, что голове и телу, как ныне России и Украине, вместе не жить. Правда, что считать Россией, а что - Украиной? С одной стороны, Россия больше - значит, она - тело, но делать головой Украину... по-моему, этого даже сами украинцы не хотят. Короче говоря, купца, одетого в рубище, связали, да повезли в телеге на плаху.

А повсюду зеваки: толпы, скопища.

Какой-то господин с бородой, худой и с залысинами, все бормотал: "идиот, идиот", и быстро записывал себе в книжечку о возможных мыслях купеческой головы до и, если такое случается, после усекновения.

А голова-то и думала о том, как любит свое тело, вплоть до самого последнего мизинчика. Так, через близкое разъединение, случилось долгожданное излечение-воссоединение. Диалектика!

Когда голову отрубили, она сделала круглый рот. Но это было сделано не по ее желанию, так приказало тело шея купца, желая попрощаться доисторическим атавизмом.

Писучий господин, возмущенный увиденным, написал потом про такую диалектику воссоединения головы и тела путем их разделения целый роман, ругаясь "идиотом" и "бесами". Но это не помогло.

Лечебная диалектика скоро вошла в широкий обиход и хорошо известна нашим, теперь уже до конца сознательным, гражданам.

Времени на размышление и воссоединение целиком, изнутри, без внешнего вмешательства, обычно не давали.

Добре!

На этом покудова свете существовал человек, который панически боялся всего неожиданно прыгающего, резко вскрикивающего и вообще неестественного, дикого, несуразного. При виде такого его просто охватывало отчаяние.

Особенно его пугали самоходные игрушки, которых пускали гулять в переходах метро и прямо на улице. Утята, медвежата, ползающие бойцы, заводные лягушки - все это доводило его буквально до слез.

Однажды, переходя со станции на станцию, он впал в настоящую истерику. И последняя длилась, пока Скорая Помощь не впорола ему молчаливого лекарства.

Психиатр дал ему мудрый совет:

- Станьте игрушкой сами. Нарядитесь рекламным хот-догом и гуляйте себе, дышите свежим воздухом. Плюс приработок. Плюс бесплатное кормление тем, что изображаете...

По-научному это называлось экспозицией или последовательной аппроксимацией, медленным приближением к пугающему.

Клиент всегда слушался докторов. Он связался с фирмой, переоделся резиновой сосиской в утепленной булке и стал уныло бродить по мосту Грибоедова.

Но тут какой-то торгаш вмешался и выпустил на тротуар целую кучу самоходок: медвежат, все тех же утят, жаб, петухов, гномов, черепашек и омоновцев. Они ползли и прыгали, издавая гадкие звуки и разбредаясь в разные стороны, мешая проходу граждан. Так что хот-дог оказался в самом центре кружка, который они стихийно образовали.

Сосиска повалилась в грязь и стала биться в корчах.

На следующем приеме психиатр ничего не сказал. Он полез в стол и вынул из ящика игрушечные вставные зубы, для вампира. Вставил их; вытаращил глаза, снял колпак и взъерошил волосы. Потом расстегнул ремень и спустил до колен свои брюки вместе с трусами.

Этим-то шоковая терапия и пробила клиента.

- Ах, значит, можно? Можно? - взволнованно восклицал он, и тайники его души распахивались настежь.

- Можно, можно, - повторял он по пути домой, оставаясь грязной сосиской. - Добре!

И с тех пор вытворял такое, что повторить стыдно.

Валенки для джихада

Как-то вышло однажды боком, что один высокогорный человек, чабан в душе, но джигит - в наружной экспрессии, прибыл в нашу среднюю полосу и начал, на дальней станции сойдя, прохаживаться по деревенской улочке.

Языком он владел плохо - своим, а другим и вовсе никак, и в разговоры не вступал, хотя подыскивал себе по привычке невесту. И сразу же приглядел: коза!

Имея богатый опыт выгона, выпаса и прочих вещей, которые бывают с козами и начинаются с "вы", джигит пристроился так, чтобы осуществить давно задуманное намерение. Однако приезжий не учел мелкой, но решающей детали: там, на пастбищах, в его обыкновении было носить широкие валенки. Туда он совал свои ноги, и козьи тоже совал: укрощал строптивую проще, чем неверный Челентано, который по западной глупости рубил дрова и играл в баскетбол.

Так наши более близкие к Востоку трактористы, согласно легенде, укрощают трактора: кирпич на газ и - спать, куда тому из колеи деваться.

Перед отправкой в чужие края джигит заказал себе узкие сапоги в обтяжку, с высокими голенищами. А валенки оставил старейшинам для медитации.

Козьи ноги, конечно, при известном усилии влезли, но вот извлечь их обратно уже не удавалось. Тем временем чабан, взявши верх над джигитом, решил пренебречь какой-то презренной обувью и довершить мужское дело. Коза побежала; джигит с непривычки упал и стал ругаться. На шум собралась толпа; к счастью, поблизости располагалась лечебница, ветеринарная по совместительству - короче, для всех.

Молодой, неопытный доктор сразу подумал об остром приступе вагинизма, который случается, например, у всяких собак, так что этих животных не расцепить. И, надеясь расслабить половую мускулатуру восточного гостя, вкатил ему четыре куба реланиума. Но это только затянуло совокупление, поскольку дело было все-таки в сапогах, а не в шляпке.

Старенький, уже на пенсии, доктор айболитовских лет, явился с ножницами и ловко разрезал приезжему голенища. Кавказский пленник возмутился и показал знаками, что сапоги были шиты на заказ и обошлись ему очень дорого. Козу он придерживал за усталые рожки, словно улитку. Тогда сам главный врач предложил джигиту просторные, личные бахилы показательно-голубого цвета; коза и джигит обулись заново, и дело было доведено до успешного конца.

При калитке в это время плакала и убивалась старушка, ибо то был ее серенький козлик, а не коза, тогда как насильник служил знамени с изображением волка и прибыл с диверсией.

Гордый кавказец заплатил за пятирублевые бахилы сотню фальшивых долларов, и это стало знаком временного примирения народов и животного мира.

Вспомнить Всё - 2

(1) - Это у меня уже было, не здесь и по другому случаю.

Арнольд Шварценеггер и Шерон, что ли, Стоун, вылетели на самую поверхность Марса. К спасительному, прозрачному куполу прильнули, расплющились изнутри любопытные лица.

Оба катились по насыпи, оба задыхались, у обоих выпучивались и вот уже начисто вылезали глаза. Но тут подоспело спасение, так что обоих вернули целыми и невредимыми, разве что чуть влюбленными.

- Я вспомнил! - кричал Шварценеггер. - Я уже был на Марсе!... Аэлита! - метнулся он к спутнице.

- Лось! - воскликнула Стоун, любуюсь поседевшими под марсианским солнцем волосами Лося. Они белели снежной белизной. В них напрашивались пальцы.

- Нет, - призадумался тот. - Лось - губернатор русского Петербурга. До меня доходили слухи, что он Сохатый. Я... я губернатор штата Калифорния?

Подбежал дохтур будущего и вколол Шварценеггеру в шею новейший препарат.

- Вы болели, - радостно выдохнул дохтур. - Но вы поправитесь! У нас на Марсе - замечательные врачи!

- Мой папа, - помрачнел Шварценеггер, - мой папа - фашист! Коммунистише Швайне!

Глаз, пострадавший во время падения на марсианский грунт, вылетел окончательно. Внутри горела красная лампочка.

- Я вспоминл Всё, - бесстрастно сказал Шварценеггер. - Я киборг из светлого коммунистического будущего. Бойцы сопротивления послали меня уничтожить основоположника советского коммунизма. Они недовольны сложившимся строем. Они говорили, что вождь скрывается под хрустальным куполом...

Терминатор вскинул руки, превратившиеся в противотанковые орудия.

- Я вернулся, Ленин, - сказал он (присутствующие ничего не слышали о Железном Феликсе).

- Здесь нет вождя! - закричали все хором. - Вождь - на голубой планете!

- Нет, он здесь, где купол! Wrong!

Тут он приметил какого-то мелкого клерка и вправду с ленинским прищуром, да еще и с картавой бородкой клинышком, после чего пришел в нехарактерное для киборга исступление.

Под грохотом выстрелов продолжительными очередями Купол рухнул и похоронил тех кто был живее всех мертвых.

Вопрос о какой-либо жизни на Марсе надолго сошел с повестки дня.

По поводу Хищника и Чужого, появившихся сразу же, словно из-под марса, Терминатор не получил никаких инструкций. Пославшие его земляне из Рая Ивана Ефремова считали, что страшнее кошки зверя нет.

А Терминатор вспомнил самое последнее - боевую считалку, которую ему разрешалось читать по причине победы, потому что он раньше был культуртрегером, что равноценно культуристу. И он без выражения проскрежетал:

Шел по лесу Биоробот, Дергал длинный Биохобот, Вдруг защелкали реле, Стрелки прыгнули. Эге!

Он ткнул пальцем в Хищника: тебе водить! Тот поклонился, и Терминатора не стало через секунду.

Памяти Зощенко

Рассказ абсолютно детский, для малышей ясельного возраста.

Один мужчина, уже немолодой и недавно женившийся в третий раз привычным гражданским браком, вдруг поднялся в полшестого, чтобы идти на завод, и упал.

Жена проснулась, смеется, а он лежит.

Попробовал встать - снова падает. Да-с.

И ни один ни в зуб ногой, что происходит.

- Мишенька, - забеспокоилась жена, - как же ты на работу пойдешь?

- Да уж теперь, - говорит Мишенька, - уже, наверно, никак не пойду. Вышел весь Мишенька, ноги не держат.

- Так надо же доктора вызвать, - испугалась третичная супруга, наблюдая за мишенькиными попытками: неудачными - встать, и успешными - ебнуться.

- А, зови, - Мише уже безразличны всякие доктора, он уж приготовился к ангелам, ибо был темен и сдуру на них рассчитывал.

Доктор приезжает, времени уже почти заводской гудок. Говорит: