Лишний свиток

— И зарядка батареек для зачарования. Беру, — кивнул я.

— Вот счастья-то привалило, — ехидствовал некрохрыч. — Ладно, с направлениями определились. И завтра будем заниматься, — указал он на темноту за окном. — Пожри и спи.

— Уговорил, — согласился я.

И завалился спать. Проснулся ещё в темноте, сгрыз кусок сыра, задумался. В принципе, для магической практики гостиничный нумер — не самое лучшее место. И вообще, этот пансион без пожрать, хотя, вроде бы недорого… Посмотрим, сейчас пойду-ка в пригород, позанимаемся с Анасом, а дальше похожу по Балморе, посмотрю, заключил я.

И направился к выходу, с некоторым азартом аккуратно взявшись за дверь. Дело в том, что пару раз воспользовавшись этим аксессуаром номера, я убедился, что скрипит эта дверь запредельно громко. Как специально делали, оглушительно и противно.

А сейчас темно. Я, конечно, сволочь и вообще данмер, но будить адовым скрипом народ — не сволочизм, а запредельное и бессмысленное гадство. Ну и просто интересно, смогу ли я этот скрипогенератор тихо открыть. И вот, аккуратненько приподняв, стал я дверь приоткрывать. И замер, насторожив ухи:

— …закупился в книжной лавке Форуса, взял еды на день. Не выходит, не шумит. Учёный или что-то такое, господин, — говорила хозяйка пансиона.

— Учёный или студиоз. Не слишком полезно, но ты присматривай. Может, найдём ему применение, — послышался второй голос, мужской и тише.

— Слушаю, господин. Силы Императору!

— Слава Империи!

После этого раздался стук двери. А я, аккуратно притворив дверь, аккуратно присел на кровать. И призадумался.

Хозяйка какому-то ымперцу про меня докладала. Ну, так бы вроде и хрен с ним, ничего не знает и вообще. Но вот это «найдём применение» — бесит! Хамло какое! Что он или там это империя МНЕ сделала, чтоб меня где-то «применять»?

Так, ну злобствовать можно долго, даже Анаса призвать и пожаловаться на свои тяжкие душевные травмы. А смысл? Если подумать головой, то просто не нужно продлевать аренду. Эти казлы имперские, в край охреневшие, просто учли, что есть такой я. Не более и не менее. А я просто из области их наблюдения исчезну. Хочется, конечно, поглумиться по-садистски, в глазёнки их тонтон-макутские выложить всё, что я про них думаю… Но нахрена?

И с Анасом тут, в данном, конкретном случае, советоваться — не вижу смысла. Менять место дислокации надо по-любому, а посоветоваться, в плане на какое — можно и на тренировке.

Так что собрал я пожитки и злорадно пнув дверь (последняя заскрипела совершенно невыносимо, вдобавок на этот скрип раздался пригушённый мат на три голоса из других номеров), громко топая, спустился вниз.

— В руках Девяти ваше утро, — выдала Маласа.

— С чем их и поздравляю, — широко улыбнулся я. — Пусть забирают, не жалко. Прощайте, госпожа Маласа.

— Вам не понравился пансион?

— Мне не понравились соседи. В вашей комнате тьма тьмущая каких-то поганых насекомых! — возмущенно соврал я.

— Но… как же? Не может быть… — растерянно захлопала стукачка глазами.

— Ничего не знаю, спать не давали, паразитировать на мне пытались! Жить с такими в одном доме — неприемлемо! — рявкнул я, выходя и захлопывая за собой дверь.

И, в предрассветных сумерках потопал вдоль реки, тихонько хихикая. В общем — не так уж и соврал.

Прошёлся вдоль реки до пригорода. Полюбовался на тройку гигантских блох в отдалении — как на них перемещаются, чтоб не в кашу, всё равно не понимаю!

Ну и выбрал на бережку более-менее спокойное и свободное место, призвав духа. Тот явился, деловито облетел округу, вернулся ко мне, упёр дохлые руки в дохлые бока, вопросив:

— И нахрена мы тут, Рарил?

— Тренироваться, — миролюбиво ответил я.

— Мы мистицизмом собирались заниматься, — напомнил мертвечина.

— Я помню, — погордился я замечательной памятью.

— Первое из используемых учениками заклинание школы Мистицизма — «вижу живое», — занудным тоном выдал Анас.

— А тут живого мало? — отпарировал я. — И, кстати, а как это с оперированием всякими энергиями связано?

— Напрямую. Чтобы оперировать «всякими энергиями», нужно разбираться, чем оперируешь. В данном случае — видеть. И развитие зрения при практике — непременное условие! И живого тут хватает, — признал некрохрыч. — Но что за нездоровый трудоголизм? Какого даэдра ты попёрся за город?!

— С тобой в романтической обстановке пообщаться, — огрызнулся я, а пока Анас щёлкал призрачным клювом, продолжил. — Ты же слышал, что эта стукачка пансионная какому-то имперцу докладывала.

— Ну да. И что? — пожал призрачными плечами мертвечина.

— Не хочу под их присмотром жить!

— Не хочешь — живи без присмотра, — махнул костяшкой некрохрыч. — Денег, вроде, хватает. Сколько, кстати? — заинтересовался он.

— Не знаю, — признался я.

— Бестолочь!

— Но шесть сотен, не меньше! Может, больше…

— Вот я и говорю — бестолочь! Будешь возвращаться — посмотри дома поприличнее на окраине. Может, сдаёт кто, а на природе и вправду тренироваться проще. Виденье — фигня, а вот зачарование точно лучше тут.

— А почему?

— А потому, что у тебя основная школа — разрушение! А тут хоть убежать есть куда, если ты своими кривыми руками сотворишь огненную бомбу!

— Аргумент, — признал я. — Ладно, давай заниматься.

— Слушай.

Попарил мне некрохрыч мозг, хорошо без философии, ну, почти. И стал я таращиться, пучить очи и вообще пыжиться. Мертвечина мои праведные усилия неконструктивно критиковала, даже стебалась противно.

Но я его дохлую персону игнорировал, очи исправно пучил, вглядываясь, желая увидеть. И часика через три увидел. Точнее, зрение залили жёлтые, зелёные, синие, красные и даже такие, для которых нет названий, светящиеся пятна.

— …с такими выпученными глазами… — изгалялась мертвечина. — Ты чего это, Рарил? — обратил внимание он на поматывающего башкой, с закрытыми ладонями рожей, меня.

— Да вижу какую-то хрень. Глаза закрыл — всё равно вижу. И спиной вижу! Как это выключить-то?! — вежливо поинтересовался я, которого окружающее многоцветье, да при закрытых глазах, немного напрягало.

— Мда? А что ты видишь, опиши, — заинтересовался Анас.

Я и описал, временами ноя на тему «выключите эту хрень, ничего не понимаю и вообще — раздражает!»

— Ну даже не знаю, бестолочь, или нет, — протянул, наконец, некрохрыч. — Скорее — слишком много всякой ерунды знаешь. Ты сейчас, судя по всему, видишь живое, мертвое, магию. Вдобавок, похоже, эти… электромагнитный спектр. И не глазами, а вообще. Далеко хоть? — заинтересовался он.

— Метров тридцать-пятьдесят, — жалобно простонал я. — Анас, достало это видеть, башка болит, блин!

— В общем, на будущее ограничивай своё буйное воображение, придурошный потомок. Я бы тебе заклинание дал…

— А оно есть?! Вот ты скотина! — возмутился я.

— Есть. И зачем оно?! Тебе надо развивать волю и воображение… кхм. Только волю. Прекрасный тренажёр — прекрати видеть.

— Только что придумал? — ядовито буркнул я.

— Да, — гордилась мертвечина. — Но эффективности это не отменяет!

— Досталась же скотина в духи предков, — посетовал я.

И стал стараться это многоцветье развидеть. Мало того, что башка уже серьёзно болела, так ещё и непонятно ни хрена.

И ещё через минуту развидел, почти. Ну, раз уж мучаюсь, то хоть это дурацкое живое увижу. Вроде — получилось. Спектр многоцветья сузился до салатового, да ещё можно было с чувствительностью играть. Рывками, с «промахами», но например, видеть только жучков, а не траву с деревьями.

— Полезная штука, — устало бухнулся я на траву, на что мертвечина важно покивала. — Но устал, и болит всё, — посетовал я.

— Неудивительно, — пожал Анас плечами. — Но результат — замечательный.

— Кто-то тут кряхтел — бестолочь!

— Нормальный педагогический момент!

— Запредельно сволочной некрохрыч!

— В некотором роде — да, — признала дохлятина. — Ладно, на сегодня от тебя толку в магии никакого. Отлежись и иди искать жильё. И в бордель можно сходить…

— Не хочу в бордель, — отрезал я, начав с кряхтеньем подниматься. — Хочу в койку, пожрать и почитать!

— Тоже дело. И денег достаточно, можно и в гостиницу, — напомнил мертвец. — А там и готовят.

— Ну, посмотрим, как будет, — резонно отметил я.

Посмотрел, потыркался в дома на отшибе. На меня смотрели то как на придурка, то как на гопника. И сдавать угол, кормить и ложе греть (была дамочка, вполне подходящая на вид) никто не спешил.

Ну и хрен с ним, резонно решил я. Докопался до уличного мальчишки, который за пару яблок из закупленного провианта привёл меня к таверне Восемь Тарелок. Заведовала этим заведением данмерка, Дульнея Ралаал, несмотря на дурацкое имя — вполне такая симпатичная дамочка. И тройка официанток-данмерок тоже была очень ничего. Правда, отсутствие вышибал заставило задуматься на тему «а эти девчонки — не офигенные ли бойцы и крутые маги?» Впрочем, мне же спокойнее, если так.

А за сорок дрейков в седмицу меня обязались кормить, поить, допускать в мойную и ночевать. Греть ложе не обещали, но разберёмся. И не до того пока, так что пожрал я весьма недурной пожрать, получил ключ и завалился на широкое ложе номера второго этажа.

Интерьер, кстати, был данмерским, без окон, с магическим освещением шарами, которого вполне хватало. Так что завалился я в койку, почитал до ужина, который мне доставила официантка. И завалился после него спать, Анаса не призывая. Опять ведь разнуделся бы на тему отжарить кого, а мне лень и спать охота.

10. Пикап по-данмерски

Выспался, более-менее нормально себя ощущая, ну и, что логично, применил новоопробованное умение. А то страдать от садистского педогагизма мертвечины — страдал. От своего ума палаты тоже страдал, но это мелочи. И не воспользоваться честно выстраданным? Да щазз, хренушки!

Мир вокруг меня расцвёл всякими салатовыми пятнами и линиями, поигрался я с резкостью, даже понаблюдал за припёршей мне утренний затрак данмеркой-официанкой. Натурно выяснил, что граница моего сенсорного ощущения в полусотне метров, но вот понять, что человек — это человек (ну или данмер — данмер, непринципиально), можно метров с десяти-пятнадцати. До этого расстояния виделась просто размытая антропоморфная фигура из тумана, а метров с тридцати — вообще бесформенное облако.

Сжевал я после своих испытаний бутер с сыром, решил уже было призвать мертвечину, но вспомнил — я так и не выяснил, сколько у меня денежки. А некрохрыч непременно напомнит, поглумится и вообще — нехрен ему столько радости. Так что достал я пару кошелей, мешочек от норда и принялся считать денежку, параллельно призвав Анаса.

— Приятно видеть, что даже столь дырявая память и неорганизованный мозг хоть изредка действует логично, — поздоровался дохлятина, смотря на то, как я денюжку считаю.

— Увидишь подобное зрелище ещё раз — непременно позови. Тоже полюбуюсь, — поздоровался я в ответ. — Слушай, Анас, я вот тут считаю, и пришла мне в голову мысль.

— Познакомишь меня со столь редкой и приятной гостьей? — поинтересовался некрохрыч.

— Староват ты для неё. Лучше я тебе вопрос задам, а потом ей передам, — отрезал я.

— Неуважительный щщенок, — покивала дохлятина. — Ну задавай уж.

— Деньги, Анас. Вот есть дрейк, — поднял я монету, покатав между пальцев. — Или септим.

— Или просто золотой, — кивнул Анас.

— Хотя он ни черта не золотой, но да. Так вот, у него довольно большая покупательная способность. Вот я накупил на дрейк мешок жратвы у уличного торговца. Сыр-яблоки-хлеб-пиво, для тренировочного перекуса — самое оно.

— И переплатил минимум в два раза! Не стоит эта провизия дрейк! — скаредно мелочился некрохрыч.

— Мелочи, — отмахнулся я. — Но, в принципе, я как раз по этой теме интересуюсь. И что в кабаках и прочих тавернах дороже, чем у торгаша на улице — я знаю.

— Поразительная осведомлённость.

— Так вот, — непотроллимо продолжил я. — Мелочь-то где? Десятые там, сотые, прочие копейки?

— Да понял я тебя. Нет их, Рарил. И быть не может, из-за отсутствия твоего разлюбезного «прогресса» — фыркнул Анас.

И поведал он мне такой расклад: дрейк — это магический сплав, золото там, бронза, ещё какая-то фигня, замагиченая. И стоимость чеканки этого дрейка примерно такая же, как его покупательная способность, плюс-минус считанные проценты.

Делать мелочь — просто нецелесообразно и невыгодно. Она стоит дороже, чем она стоит, вот такой вот парадокс. И мануфактур массового производства и прочего подобного на Нирне просто нет. Соответственно, Империи просто нет смысла выкидывать деньги на производство нерентабельных денег.

— У двемеров были разные монеты, но у них — механизация, пусть и своеобразная, — вещала мертвечина. — Желтожопые засранцы… Кстати, зря ты ту преступницу не отжарил…

— Правильно я её не отжарил. Ты не отвлекайся, а трынди по делу.

— Хамло, — проявил Анас похвальное разнообразие в обзывательствах. — Да, по слухам, у желтожопых есть «мелочь». Но, в основном, все обходятся мелким бартером, а дрейки — ресурс для крупных покупок.

— И дрейки какой-нибудь пейзанин вообще разве что только видел, за всю свою жизнь, а в руках не держал.

— Ну да, а на кой даэдра пейзанину дрейки? Он обменяет урожай на ему нужное. Может продать урожай и за дрейки, но на этом только потеряет: купцы своего не упустят. А тебе что за дело до бед пейзан? — заинтересовался некрохрыч.

— Да мне как-то до пейзанских бед и радостей пофиг, — честно признался я. — Ну, разве что пейзаночку какую того…

— Это да, это правильно, — одобрительно покивала мертвечина.

— Сам знаю, что правильно, — признал и я пользу смычки города и дерёвни в постельном плане. — Я вот к чему: если бартер, то должен быть какой-то усреднённый эквивалент. Ну не бывает, чтобы не было, люди всё же регулярно меняются. Ну торгуют… в общем, ты понял.

— Понял, Рарил. Довольно занятный момент, я и не задумывался… но, конечно, знаю, — надулась мертвечина. — Вообще — всё территориально обусловлено. Где-то рыба, где-то ещё что-то. На Вварденфелле, считай — пиво. Яйца кваса тоже подошли бы, но они стоят Дрейк, а то и дороже. По крайней мере в моё время было так, а причин для изменения я не наблюдаю. А пиво — как было, так и осталось: десяток бутылок на дрейк, экспортный продукт, идёт с материкового Морровинда. Как и яблоки. Кстати, одного тому мелкому скрибу за глаза хватило бы…