Счастье

И продаюсь.

Отдам в хорошие руки!

Необжитое местечко

В укромном сердечке

С табличкой граненной:

"Я отдаюсь".

Берите

И забирайте.

Возврату не подлежит.

Товар первоклассный

Со словом: "Отдамся".

От чего же рука

И ценою грешит?

Рублики,

Бумажки

И фантики-

Не мера для сердца большого!

Мне б немного романтики

Для таинья вида стального.

***

Скажи мне, солнце,

Сколько ты светило ей?

Я знаю, солнце, долго,

А я вот несколько ночей.

Своим невнятным светом,

Своей обветренной душой

Хотел быть рядом, вместе,

На что был отдан мой покой.

Но нет.

Судьба не в том духу бывала.

Судьба любила не меня,

Когда в твоих глазах,

Подобных морю,

Тонула лодка бытия.

«Гимн Человечеству»

Шагом метровым, увесистым,

В ширь да в длину

Занимает пространство

Жизнедеятельности,

Как рабочий в труду.

Снимая одежки времени,

Бросает прочее вон.

Так называется

Гимн человечества,

Такой его моветон.

Тешится сам над собой,

Корит и грызет.

Мысль его– инструмент.

А прошлое– сырье.

Каждому, кто шагает увесисто,

Каждому, кто корит и поет,

Играет Гимн человечества

С Маршем наочеред.

Город №237

Утро

В каморке повеяло утренним холодком, который приходил во все квартирки дома каждый понедельник, предвещая скорое пробуждение граждан. Игривые потоки воздуха обвили ноги жильца, от чего он накинул на них белую сорочку, испытывая естественное желание согреться, он все еще грезил о продолжение сна, но понимал необходимость пробуждение. Под импровизированным одеялом стало жарко, спальные принадлежности полетели на пол, но из-за скромности комнаты залетели на шкаф, где им и было выделено место. Жар сошел на нет, вместо него вновь пришел холод, в ногах начались судороги, каждая частичка тела начала ощущать всю трудность пробуждение после Воскреся. Немного покорчившись от боли жилец слегка шатаясь встал на ноги, все еще ощущая боль в икрах, от чего стоял одной ногой наискосок, чтобы выбрать себе самую удобную позу для ходьбы, но мысль о такой никак не приходила в голову. Пришлось встать так, как это делал он всегда, выпрямив спину, склеив ноги в плавник, который распускался в конце, и положив руки по швам трусов, жильца одолели думы о местонахождение одежды.

Как оказалось она лежала прямо перед ним на одиноко стоящем посреди комнате стуле, с образовавшейся посредине трещине, в которой спрятались носки. Аккуратными и бодрыми движениями человек-рыба в раз одел брюки, в два одел пяджак, не забыв накинуть под него тельняшку и в три потянулся за носками. На злость и серость будню они застряли в разломе так глубоко, что пришлось засунуть руку по самый локоть, чтобы хоть как-то зацепиться за белоснежную материю носков. И вот когда рука уже уцепилась за край носка, почувствовав все его могущество и величие, когда гражданин уже представил как он одним движением надевает этот божественный носок на свою ножку, раздался во всеуслышание голос граммофона "Немыслимо! Небо опустилось на все десять метров! Это абсолютный рекорд со стороны Бога, товарищи! Радуйтесь в меру, товарищи! Может начаться обваливаться небесная твердь! Ура, товарищи! Трехкратное Ура, Ура…"

"Юра!" с дребезгом влетел в окно кирпич, пробив попутно створки окон, он точно приземлился в центр лба гражданина, гражданин упал. И встал он лишь через час, но при этом хорошо выспавшимся и бодрым как огурчик, хотя пиджак и был помят сзади. Видимо кирпич послужил катализатором сна, сыграв роль таблеток пустырника, и откинув гражданина землю, он обеспечил ему заряженное энергией утро. "Феноменально!" прокричала чья-то мало знакомая гримаса за окном, после чего скрылась за углом дома. Хозяин каморки лежал посреди комнаты, а поверх него, прямиком на ребрах, лежал булыжник с запиской. Оторвав письмо от бездушного камня, он сразу же ринулся читать его, но из-за того что не умел это делать, смог разобрать лишь имя Юрий. Гражданин вскрикнул "Это я Юрий", из соседней каморки ответили "Знаем!" и Юра утих. Деваться было некуда, узнать что же там написано стала задачей дня для него, от чего тело переполнилось радостью и скрытым веселье. И хотя пока ему не была известна истинная причина радости, это ни в коем случае не мешало гражданину насладиться моментом и порадоваться за себя. Добрых три с половины тунита он пролежал на полу, направив взгляд в потолок, пытаясь предугадать что же написано в этом письме, которое принес ему почтальон. Но потом понял о надобности срочных сбор и резко встал на ноги, окинув взглядом свою квартирку. Правее от деревянной двери висел календарик с фотографией бобра и бобрихи во время совместного сгрызания дерева, дальше по часовой стрелке шла железная кровать, на которой расположился старый матрас, а проследовав еще дальше можно было увидеть окно и вплотную представленный к углу стены шкаф. Все, комната заканчивалась, круг замыкался.

Кирпич грохнулся на пол, ради сохранности кирпича и письма Юра решил положить их в карман брюк, где они смогли найти свое пристанище среди больших и желтых скрепок, которыми он в случае чего ремонтировал свой маленький, нагрудный значок. И тут он вспомнил что чуть не забыл его надеть, и так сильно был напуган от этого, что даже ком встал в горле, но удачно нащупав во внутреннем отделение пяджака неброский, пластмассовый круглешок, он успокоился. Сердце успокоилось. Это был совсем крохотный и почти незаметный брелок в виде сердца красного цвета, который он обычно носил под правым боком. И уж почти выйдя из квартиры, немного приотворив дверь и сделав первый шаг в коридор, в котором в этот же момент начали открываться все двери, взгляд его пал на ноги, и он понял что без носков. Пришлось вернуться в комнату.

Носки все еще лежали в глубине деревянной впадины стула и вылазить сами не собирались. Оставалось только одно, достать их самому. Рука вновь потянулась в глубины древесины, пытаясь зацепиться за белые края носков, и быстрым движением, уже приловчившись к этой рыбалке, резко вытянула носки из под гнета палки. Но силы было применено так много, что они просто-напросто отлетели в соседнюю стену, уронив труженика, и выпустив из под своих объятий белого ворона. Тот в свою очередь воспользовавшись растерянностью хозяина, начал облетать просторы квартиру кругом в несколько метров и неистово каркать. Юра резко вскочил и бросился в погоню за вороной, но она, как и всегда, оказалась быстрей и проворней хозяина, от чего тот никак не мог ее догнать. В других квартирах тоже зародилось неистовое карканье, и в тот момент когда все жильцы устали от проворных птиц, перестав за ними гнаться, общее карканье стихло и Юрий не был тому исключением. Его ворона села на шкаф и начала величественно наблюдать за действиями хозяина.

Хотя он и был растроен что вновь не смог поймать ворону, но зато удалось раздобыть себе носки, которые ему пришлись в самый раз, ведь они были его. Дверь вновь начала открываться синхронно с остальными дверями от других квартир, Юрий вышел в коридор и сразу же все остальные жильцы покинули свои жилища, показывая пальцем на него, и что-то в тайне от чужих ушей проговаривая про себя, видимо это были не особо приятные Юрию слова. Но он все же нашел в себе силы, натянув поверх лица привычную улыбку растерянности , поздороваться со своими соседями, на что они ответили ему крайне не дружелюбным видом с крайне злыми глазами, которые говорили сами за себя. И хотя по началу он шел в сторону выхода медленно и все еще немного улыбаясь, одновременно придерживая в кармане брюк кирпич, но в конце сил категорически перестало хватать на это, и он выскочил из коридора, с диким страхом захлопнув за собой дверь, как это делают герои фильмов ужасов, что уже преодолели монстра и в панике захлопывают дверь за ним.

Полдень

Не смотря на всю громкость заявления, заметить тот факт, что Бог опустил облака на десять метров, было почти не возможно. И если бы не отчаянные заголовки газет по типу "Бог опустил облака, чтобы мы могли их лучше видеть!", то об этом вряд ли бы вообще узнали. Но любой разговор или даже обычный клич человека содержал в себе эту новость как первоочередную. Люди даже перестали приветствовать друг друга словами "здравствуйте", теперь на место них пришли поздравления "с понижением неба". И абсолютно каждый разговор теперь выглядел так.

–Поздравляю вас, товарищ!

–С чем, товарищ?

–А вы разве не слышали? Говорят сам Бог опустил для нас облака. Как вы могли такое не слышать? Весь день эта новость облетает город по радио и почте. Вам даже кирпич в окно не прилетал?

–Нет, товарищ. И ведь так и не скажешь с первого взгляда, ну черт с этим, товарищ, я поздравляю вас и вашу семью!-тут они начали обниматься.

–А вон, смотри! Опять этот дурак тут ходит.-после этих слов один из собеседников показал пальцем на Юру, показав ему свою презрительную улыбку.

В городе началась перестройка, грузчики тащили на себе маленькие, одноэтажные домики на носилках вместе с жильцами, перенося их на новые места дислокации, но из-за того, что эта процедура была организованна халатно, то многие домики оказались оставлены посреди дорог и центральных площадей. Хотя данный факт ни сколько не бил по самочувствию граждан, то они умудрялись выходить из дома прямо на ходу, попутно нацепив на себя пальто и шляпу. Каждый из них держал в левой руке портфель, а правой ощупывал пустой карман в поисках видна какой-то нужной, но постоянно теряющейся вещи, при этом они еще осмеивались курить, крепко накрепко сжав сигарету промеж губ. Вот пронесся дом Юры, он не знал куда его несут, от чего было вполне вероятно остаться без крыши над головой до следующего утра, ровно до тех пор пока полиция сама не приведет его туда, но из-за того, что он не хотел отвлекать грузчиков от их громоздкой и крайне нервной работы, ему пришлось лишь примерно догадываться где каморка будет ночевать сегодня вечером. Но отчаиваться его сердце не собиралось, ведь перед ним стояла задача разузнать содержимое письма, и чтобы вновь удостовериться в правильности отправленного текста он достал кирпич из брюк и нацелив на него взгляд, начал вновь искать строчку со своим именем. И не смотря на то, что в письме фигурировало всего-то три с половины строчки, он тщательно и скрупулезно рассматривал каждую буквы, двигая глазами слева направо в поисках собственного имени. И только спустя пять тунит, Юра смог удостовериться в правильности письма, радостно закладывая кирпич в карман и весело насвистывая под такт своих ног, он врезался в какого-то рослого мужичка. Мужичек оказался настолько коренастым и сильным, что Юра просто отлетел назад как после удара об стену, все же успев закинуть кирпич в карман, и закрыв лицо в преддверие скорых ударах, он начал ожидать своего избиения, но ничего не происходило, от чего глаза открылись и он увидел как крошится небо.

В следствие низкорослости небес, огромная по высоте труба завода уперлась в небесную твердь, от чего та зверски загудела и осыпалась. Собравшийся по округе народ пооткрывал рты и с вожделением наблюдал за происходящим процессом. Некоторые даже выхватили старые палароиты и нацелив их к небу, начали осуществлять запечатление истории на бумаге. Народ пытался по максимуму вкусить всю эпичность данного момента, все те кто мог вышли на улицу и лицезрели небо, делали то, что никогда не делали, по этому даже пришлось приостановить работу завода. Но на цену общего люда попалась и старая бабка, все время кричавшая о богохульности происходящего, правда ее сразу заставили замолчать, кинув в старческое лицо сверток новоиспеченной газеты, после чего ей уже больше ничего не оставалось как последовать общему примеру и с удивлением наблюдать за происходящим. Но общее приятное удивление длилось ровно до тех пор, пока кирпичи небесной тверди не попадали на головы ошарашенных граждан. После этого народ стал расходиться как по сигналу.

Воздушная полиция сразу же отцепило небо и возобновила работу заводу, тем самым инцидент был полностью исчерпан. Коренастый мужичек обернулся и со словами "А! Это ты!" толкнул Юрия от чего тот вновь повалился на асфальт. "Слава Богу не побил" подумал Юрий, после чего быстро оправился, встал на ноги и затопал к дому своей знакомой, внимая неодобрительный вой толпы направленный к нему. Абсолютно все жители города недолюбливали его, постоянно издеваясь и подтрунивая над ним, они сами создали ему образ дурачка, но он не горевал из-за этого, аккуратно поправив маленькое сердечко, его ноги направились к подруге.