Исход фараонов (тайны Моисеева Исхода)

Благодаря прецессии, человечество как бы живет в разные эпохи (на радость, прежде всего, астрологам). В своем путешествии по небесной сфере Солнце последовательно проходит по 12 зодиакальным созвездиям, одно из прозвищ которых носит каждый из нас, в зависимости от дня своего рождения. Но сменяются они не только ежемесячно в течение года. Стоит земной оси «отмерить» 30 раз по 72 года, что составляет 2160 лет, как в день весеннего равноденствия Солнце в рассветные часы появляется в компании с новым-старым партнером по Зодиаку. Происходит это, конечно, не сразу, разрыв с прежним спутником длится долго и мучительно, но окончательный выбор любвеобильного светила становится очевиден лишь по прошествии 22 веков. Не знаю, повезло человечеству, или нет, но мы сейчас живем на грани такого разрыва. Рыбы уже помахали нам хвостом и остается смиренно дожидаться холодного душа от Водолея.

72 года в жизни планеты и Солнца мало что значат. 72 года в жизни человека – это почти вся жизнь, если не вся. С легкой руки недоброго Сета, впоследствии ставшего олицетворением злых сил, т.е. Дьявола, в числе 72 как бы содержится намек, что по истечение этого срока всем нам надлежит сыграть с ним «в ящик».

Это же число появляется в мифе о рождении Осириса. В стародавние времена бог Солнца Ра сильно осерчал на свою супругу богиню неба Нут за ее склонность под сурдинку встречаться с богом Земли Гебом и наложил проклятие на все 360 дней года. В итоге Нут не могла родить ни в один из этих дней. Счет суткам вела тогда Луна, которую на столь ответственный пост определила богиня равновесия Маат. Календарь, само собой разумеется, тоже был лунным. Нут опечалилась гневливостью мужа и тем, что она не могла теперь забеременеть. Тогда ей на выручку пришел бог мудрости Тот (Гермес Трисмегист). Он отправился в гости к Луне и предложил сразиться в тенет. Правила этой игры древних египтян нам неизвестны, хотя она очень напоминает современные шашки. Игровое поле состояло из 30 квадратов, по которым передвигались фишки. Количество дней в месяце тоже равнялось 30-ти, а помноженные на 12, они давали как раз те самые 360 дней года. Луна сначала отнекивалась и ни в какую не хотела играть, но Тот уломал ее своим красноречием. Поскольку у Луны ничего не было, кроме света, что изливался на Землю по ночам, она согласилась поставить на кон маленькую его толику, лишь 1/72 часть; в случае проигрыша потеря оказалась бы незаметной. Началась игра, хитроумный Тот с каждой партией становился богаче на обещанную частичку света; когда же Луна, наконец, опомнилась и стряхнула с себя наваждение азарта, то увидела, что Тот забрал у нее аж целых 5 дней. Бог мудрости добавил выигранные дни к солнечному году и он стал равным 365 дням, а лунный год укоротил до 355 дней. На проигранные Луной дни проклятие Ра не распространялось. Нут могла рожать, чем не преминула воспользоваться. В первый же из разрешенных дней она родила Осириса от желанного Геба.

Александр Печенкин в «Тайнах долины пирамид» вослед за Грэмом Хэнкоком видит в 72 заговорщиках Сета прямое указание на прецессию. По его мнению, древние египтяне различали на небе забытое теперь созвездие Мужского Детородного Органа, т. е. Фаллоса, в которое входил, в частности, Пояс Ориона из трех звезд. В далекую эпоху, где-то на стыке 4000 года до н.э., Солнце в день весеннего равноденствия избавлялось от притягательной силы созвездия Фаллоса и оказывалось в объятиях созвездия Тельца. Телец, как известно, был одним из воплощений Сета. Это событие, точнее 72-х годичное смещение на один градус точки восхода Солнца 21 марта, собственно и отражено в сцене убийства Осириса. 72 заговорщика сменяют друг друга в ящике Сета, неумолимо истекает время Осириса и вот уже тяжелая крышка опускается над ним и навсегда лишает его солнечного света. Но вместе с жизнью Осирис утрачивает еще и свой собственный фаллос. О том, как это случилось, и кто это сделал, мы еще расскажем.

С этим же числом связана и тайна мумифицирования тела фараона в течение 70 дней. А. Печенкин полагает, что искусство превращать тела умерших в мумии принес на землю Египта жрец Имхотеп, пожалуй, самая загадочная личность Древнего Мира. Именно ему ставят в заслугу проектирование чуть ли не всех египетских пирамид. Первой мумией, как гласит легенда, стало тело Осириса. Богиня Исида изготовила ее под руководством посвященного во все потаенные знания бога Тота, отчего Имхотепа и Тота часто принимают за одно и тоже лицо. Возможно, так оно и было. Согласно учения Имхотепа, 70 дней (а может, и 72) требовалось жрецам, чтобы зачитать все необходимые наставления душе умершего, как миновать опасности Дуата (загробного мира), покуда тело его лишалось внутренностей, вымачивалось в растворах, сушилось, заворачивалось в бинты и укладывалось в саркофаг. Все это время душа пребывала рядом с телом, внимала наставлениям и видела все, что происходит с ее прежним вместилищем. 70 дней и 70 лет хорошо стыкуются, если учесть древние поверья о равенстве одного дня богов одному году человеческой жизни. Все дни ритуала над умершим исчислялись уже по горним часам, предполагалось, что день равняется земному году. По истечении 70-го дня душа устремлялась, наконец, на небеса, к вечной жизни, и поселялась в созвездии Ориона вместе со своим мумифицированным телом, становясь Осирисом. По Печенкину получается, что душа обретала новую прописку в созвездии Фаллоса, частью которого был Орион, а вот в кого она там воплощалась, боюсь даже гадать.

Прецессионные отголоски, есть, по-видимому, и в иудейских возрастных традициях. Отметив свое 70-летие, человек как бы вступает в пору патриарха, Мессии, он обретает новое рождение, и следующий за 70-м год его жизни считается первым, а не тем, который перед 72-м. Моисею на момент Исхода стукнуло 80 лет, возраст очень близок к числу 72, чтобы оставить эту близость без внимания. Иисус взошел на Голгофу в 33 года – это почти половина требуемого срока, чтобы перейти в ранг партиарха. Но Иисус только идею успел принести в мир, исход этой идеи по всему свету за него уже сделали другие; или же он сам, но уже скрытно, поскольку распятие его на кресте было ритуальной инсценировкой. Это не мое утверждение, так говорит Лоренс Гарднер в книге «Чаша Грааля и потомки Иисуса Христа». Моисей, если мы помним, получил откровение от Господа в 40 лет. Кто знает, сколько ему было тогда на самом деле? Разница в 7 лет между постигшими Истину Моисеем и Иисусом ничтожно мала, тем более, если взирать на нее с отдаленных временных высот нашего века.

Ученые вполне справедливо видят в мифе об убиении Осириса изображение смены фаз Луны, поскольку сам бог часто сравнивался с этим ночным светилом. Эдвин Крапп в книге «Астрономия: легенды и предания» со ссылкой на греческого историка Плутарха и его трактат «Об Осирисе и Исиде» обращает особое внимание на цифру 28, что подытоживает время царствования бога на земле. 28 дней каждого месяца мы имеем возможность наблюдать Луну на небе, от совсем тоненького серпа до почти полного печальноликого круга. По древнеегипетскому летоисчеслению, Осирис умер 17-го числа в месяц атир (примерно соответствует нашему 13 ноября). Полной силы Луна достигает на 15-й день своего пребывания на небе, на 17-й она уже заметно ущербна для глаза, с каждым днем ее зримая часть становится все меньше и меньше, пока, на 28-й день, совсем не исчезает из виду. Наступает кратковременная пора новолуния. Месяц атир тоже многое значил в жизни египтян. Это был третий месяц нильского разлива, когда вода в реке достигала наивысшей отметки, а затем постепенно начинала убывать. И земля, и небо заражались предчувствием мертвого сезона. Словно хвост скорпиона жалил землю и она застывала, скованная ядом до тех пор, пока в лучах Солнца не восходил Сириус (воплощение Исиды) и не начиналась весна. Древнеегипетские боги боялись этого мелкого создания не меньше людей. Что примечательно, только Исида знала заговоры, которые лишали яд скорпиона силы. А 13 ноября, как известно из астрологии, находится аккурат под покровительством созвездия Скорпиона, которое, в свою очередь, в умах египтян связывалось с временем правления злокозненного Сета. Эдвин Крапп прав – подходящее время для смерти.

Итак, сундук с телом Осириса, влекомый течением Нила, поплыл к морю. Спустя какое-то время его прибило к берегу возле древнесирийского города Гебала или Библоса (ныне это Жбайль в Ливане). С такой трактовкой не согласен знаменитый английский египтолог сэр Уоллис Бадж, он считает, что под Библосом следует понимать тростниковые заросли в дельте самого Нила, а не ближневосточное побережье Средиземного моря. Но как бы там ни было, нашел сундук с телом именно сирийский царь. К тому времени сундук уже довольно долго пролежал на берегу, его занесло песком и над ним выросло красивое дерево, чей необычайный аромат и привлек сирийского царя. Гроб с телом Осириса покоился внутри ствола. Царь приказал срубить дерево, доставить к себе во дворец и изготовить из него колонну для тронной залы.

Тем временем, верная Исида упорно искала тело мужа. Какие-то дети подсказали ей, что видели плывущий по воде странный ящик. Возрадовалась Исида и провозгласила, что отныне уста младенца глаголят истину. Отсюда, как считает Уоллис Бадж, родилось поверье, что дети наделены пророческим даром. Мы уже имели случай убедиться в этом, когда упоминали сестру Моисея – Мариам. Опрашивая встречных и колдуя, Исида добралась до того места, где сундук с телом ее мужа выбросило на берег. Здесь ей повстречались служанки царицы, Исида выведала у них, что дерево стало колонной в царском дворце, но тайна содержимого так и осталась нераскрытой. Она пошла во дворец и силой магии уговорила царицу взять ее к себе в услужение, дабы приглядывать за маленьким царевичем. Исида ничем не выдала своего истинного происхождения, но царица и так оказалась милостлива к ней. В благодарность за приют, как только наступала ночь и дворец отходил ко сну, Исида начинала ворожбу над телом спящего мальчика: прочитав заклинания, она бросала его в огонь, таким образом, смертная сущность его выгорала и по завершении всего ритуала он должен был обрести вечную жизнь. Исполнению задуманного Исидой помешала любопытная мать. Однажды ночью ей захотелось понаблюдать, как новая служанка ухаживает за ее малышом. К ужасу своему она увидело свое дитя, лежащее в пламени. Не помня себя, вбежала царица в опочивальню сына, криком своим подняла на ноги весь дворец и тем разрушила Исидины чары. Той ничего не оставалось делать, как открыться, кто она есть на самом деле и зачем пришла, гневно поприкнув при этом царицу за ее материнскую слепоту, ибо лишила она своего сына бессмертия. Затем с необычайной силой вырвала Исида колонну с телом мужа, легко взвалила себе на плечи и отнесла ее в тростниковые заросли дельты Нила. Здесь она вызволила сундук из чрева колонны и, как ей казалось, надежно спрятала его, забросав стеблями тростника и ветками пальмы. Искушенная в колдовстве, она задумала оживить тело мужа и отправилась за подмогой к сестре своей Нефтиде, сыну ее от Осириса шакалоголовому Анубису и богу мудрости Тоту. Но так случилось, что ночью в этих местах решил поохотиться на гипоппотамов убийца Осириса – Сет. Волею судьбы он споткнулся о сундук, а когда разобрал, что ему попалось под ноги, рассвирепел, разбил его, вытащил тело Осириса, разрубил на 14 кусков и разбросал их по всему Египту. Исида вскоре вернулась, но нашла только пустой гроб. Снова отправилась Исида в странствие, теперь уже собирать мужа по частям. Призванные на помощь боги, решили помочь ей. Анубис пошел искать в пустыню, Нефтида – в горы, а Исида смастерила из папируса ладью и стала плавать на ней по рекам и болотам. С тех пор папирус, как утверждает Плутарх, стал лучшим средством от крокодилов, поскольку, видимо из-за почтения к богине, которая плыла на папирусной лодке, эти рептилии не трогают даже смертного, вздумавшего поплавать у них на виду на судне из такого же материала. Общими усилиями все части тела Осириса были собраны и воссоеденены, за исключением одного – не хватало фаллоса. Его сожрали нильские рыбы оксиринкх, фагр и лепидот, отчего египтяне считают этих рыб проклятыми и никогда не употребляют их в пищу. Анубис срастил тело Осириса, Исида обмазала его благовонными и заговоренными снадобьями и маслами, что предохраняли от тления; так появилась на свет первая мумия. Недостающий фаллос заменили искусственным, деревянным. Исида превратилась то ли в сокола, то ли в ласточку, стала летать над ним и на третий день зачала от мумифицированного мужа сына Гора. По видимому, это первый в истории случай непорочного зачатия. На 72-ой день, что интересно, родился Гор, а когда подрос, то отомстил за отца бессовестному Сету, долго бился с ним и вернул себе трон Египта. Осирис же воскрес к новой жизни при помощи тайных знаний Тота и отправился властвовать над Царством Мертвых, оставив земную обитель своему сыну.

Многие издавна склонны видеть в истории воскресения Осириса, непорочного зачатия Гора и передачи полномочий от отца к сыну прообраз будущей христианской Троицы: Отца, Сына и Святого Духа. Это отдельная и очень серьезная тема, мы ее касаться здесь больше не будем, посмотрим лучше, что в ней есть общего с рождением Моисея. Во-первых, история с корзинкой Моисея и ящиком Осириса. Сходство, на первый взгляд, весьма отдаленное, однако здесь важна сюжетная линия, миф об Осирисе намного старше, быть пущенным по реке означало впоследствии пойти стезей Осириса, стать исполнителем божьей воли. Во-вторых, происшедшее с младенцем, сыном сирийского царя. Помните, как Исида бросала его в огонь, но тоже самое, по одной из еврейских притч-мидрашей, сотворила с Моисеем его мать. Когда Моисей родился, дом оказался озаренным ярким светом, что исходил от его чела. Этот свет привлек внимание соглядатаев фараона, они выискивали новорожденных иудейских мальчиков, дабы топить их по его приказу, мать же Моисея, в ужасе за дитя бессознательно бросила его в пламя печи. Едва соглядатаи ушли, ребенок был извлечен из огня невредимым, поскольку Господь охладил его. Здесь можно усмотреть аллегорию, что хотя пламя и не выжгло до конца смертную сущность Моисея, но жил он долго, и пребыванием своим в огне был помазан на бессмертные дела. В третьих, зачатие Гора. Три дня Исида птицей кружила над искусственным фаллосом Осириса, т. е. совершала обряд по извлечению из мертвого тела скрытой духовной способности к воспроизведению потомства. Затем, без малого через три месяца, Исида родила Гора, другими словами явила его миру. По Библии, три месяца мать скрывала Моисея от посторонних глаз и только потом положила его в корзину и отдала во власть божественных вод Нила. Как и Гор, Моисей ступил в этот мир под солнцем, словно бог этого светила Ра снизошел со своей Ладьи Миллионов Лет, плывущей по небесному Нилу – Млечному Пути, чтобы удивить, сдвинуть с насиженных мест и заставить содрогнуться живущих, потомкам же подбросить в котелок пищи для размышлений, было ли – не было содеянное им на самом деле, и тем притупить на время неутолимый голод разума…

«Вот и Солнце встает!» – возопили тускнеющие звезды и погасли.

«Here comes the Sun!.. Тра-ля-ля-ля-ля…»,– чуть ли не насвистывая жизнеутверждающий мотивчик из репертуара «Битлз», долгожданное светило эффектно выкатило из-за кромки облаков на горизонте и заскользило лучами по горным вершинам.

Все, собравшиеся к положенному часу на горе, прилипли к окулярам видеокамер и дружно защелкали затворами фотоаппататов. Эти звуки единственно нарушали торжественную тишину события. Никто не свистел, не хлопал в ладоши, не улюлюкал. Здесь сейчас было другое солнце – Солнце Моисея, которое с первым теплом и светом вырывало из потемок души десять вечных истин Справедливости.

Горы преображались на глазах. Дотоле задавленные тьмой, они, казалось, вставали с колен, сбрасывали с себя убогие власяницы, приосанивались, и уже в золотых одеждах устремлялись вверх. Солнечные лучи разглаживали складки на их склонах, изгоняя оттуда отчаянно притаившийся мрак. Словно могучее воинство просыпалось в поле, расправляло богатырские плечи и наполняло округу блеском непробиваемых доспехов.

Священнодействие кончилось. Люди стали покидать вершину. Солнце поднялось уже достаточно высоко и у горы Моисея появилась хаибит (тень по-древнеегипетски). Ее совершенная треугольная форма сразу пробудила в памяти долину великих пирамид в Гизе. Кто знает, может и Моисей с щемящим сердцем следил за столь же неуловимой тенью, как и его былое могущество при дворе фараона? Не тогда ли родилась у него идея Исхода?..

Я осмотрелся. Вокруг меня уже не было ни души. Новоиспеченные паломники веселой, журчащей впечатлениями струйкой, спускались вниз по склону. Я подошел к часовне над расщелиной, где прятался Моисей во время явления Бога и приложился ладонями к стене с умыслом пропитаться магическим излучением святых камней (если оно есть, конечно!). Я очень надеялся, что есть. Вдруг малая толика его останется внутри меня и поможет увидеть то, что другим недоступно?..

Я оторвал ладони от стены и напоследок окинул взором безграничную горную даль. Пришла пора начинать свой собственный исход!..

Когда Осирис родился чей-то голос с небес возвестил, что в мир явился «властелин всей земли» или «всего сущего». Моисей, испросив имени Бога, получил ответ: «Я есмь Сущий», т.е. «Бог живой», либо «Дающий жизнь» (Исх. 3:14). По сути дела и Осирис, и Бог Моисея представились одинаково. Моисею Бог открыл свое истинное имя – Яхве. Он не преминул заметить, что до этого уже общался с партиархами избранного Им народа Авраамом, Исааком и Иаковом (Израилем), но Своего настоящего имени им не назвал, а просил величать Его Эль-Шаддай, что значит «Бог Всемогущий». Правильное же Его имя суть «Господь Бог». Энциклопедия «Мифы народов мира» растолковывает нам, что имя Яхве, согласно законам еврейской письменности, равно как и египетской, и финикийской, когда гласные звуки проглатываются, пишется четырьмя буквами YHWH (так называемый тетраграмматон). Обычно происхождение его связывается с древнееврейским глаголом hyh (hwh) в значении «жить», «быть». В таком случае смысл имени Бога прочитывается как «Он есть», «Он есть бог живой» или «Он дает жизнь» и т.д. Майкл Грант в «Истории израильского народа» настаивает на своем суждении об оригинальности имени Яхве. До Моисея, по его мнению имя это нигде не встречалось, пожалуй, исключение составляет имя матери Моисея Йохевед (Иохаведы), но доказательств, что имя Яхве было составной частью ее имени, так никем и не предоставлено. С другой стороны, авторы двухтомной энциклопедии «Мифы народов мира» ссылаются на Библию, где еще в книге Бытие говорилось, что народ израильский призывал имя Яхве (Быт. 4:26). Опять-таки, эти упоминания Яхве в домоисееву эру могут быть простыми описками поздних авторов Библии, живших уже спустя века после Моисея.

По иным толкованиям, имя Яхве связывалось с малоизвестным финикийским божеством Йево в силу схожести имен. Но Йево был скорее всего морским божеством, его удел – насылать бури и будоражить морскую гладь разрушительными волнами; прибрежный поселенец и мореход видели в нем не друга, а посягателя на свою жизнь. Йево куда ближе бог моря и водной стихии Йамму из Древнего Угарита – блестящей семитской цивилизации II тысячелетия до н.э., что предшествовала финикийской. Ее остатки можно увидеть теперь на севере Сирии возле города Алеппо. Йамму мы еще упомянем совсем скоро, сейчас же, наверное, стоит согласиться с выводом Майкла Гранта, что Бог Моисея – это некий синтез «Бога Отцов», которому поклонялись евреи со времен Авраама, с угаритскими (ханаанейскими) Илу (Элом) и Балу (Баалом). Но Майкл Грант явно поскромничал и обделил своим вниманием древнеегипетский пантеон.

Несмотря на обилие богов, над всеми ними незримо властвовало верховное божество по имени Нетер. Позднее всех египетских небожителей стали величать нетерами, но присутствие Единого Бога, как свидетельствует Уоллис Бадж в «Египетской религии», «самосущего, бессмертного, невидимого, вечного, всезнающего, всемогущего, непостижимого, творца неба, земли и подземного мира, создателя моря и суши, мужчин и женщин, животных и птиц, рыб и пресмыкающихся, деревьев и растений, а также бестелесных существ – вестников, исполняющих его волю и слово» ощущается в верованиях древних обитателей Египта с незапамятных времен. Это дает основание великому английскому ученому полагать, что египтянам изначально была присуща склонность к единобожию. Слово «нетер» Уоллис Бадж склонен трактовать, как «сила», «мощь», возможно, как «возрождение», «возобновление». Именно это слово, по его мнению, использовали переводчики Священных Писаний для обозначения понятий «Бог», «Господь». Согласно египетской мифологии, первым богом стал Атум. Он возник из первобытного Хаоса – океана по прозвищу Нун, а затем, создал все сущее, совсем как в Библии. Правда, в изложении египтян весь процесс созидательных потуг Атума запечатлен более обстоятельно, нежели в Первой Книге Моисеевой. Несколько позже Атума стали величать богом Солнца Ра, часто соединяя оба имени в одно Атум-Ра. Через какое-то время к ним присоединился третий, звали его Хепри; эта солнечная троица стала воплощать наше светило в различных своих ипостасях: Атумом Солнце становилось в утренние часы, в дневное время оно было Ра, а в предзакатные мгновения обращалось в Хепри. Когда Ра постарел, он завещал свой трон Владыки Мира богочеловеку Осирису, а сам удалился на покой, просто странствовать по небу в Ладье Миллионов Лет. Но Ра не остался совсем безучастным к тому, что происходило в его бывшей вотчине, сами боги наделили его функциями партиарха (или судьи), к нему обращались по всем спорным вопросам и его последнее слово было законом даже для Осириса. Можно предположить, что соединение первобытного океана Нун, восставшего из него силой своей воли бога Атума-Ра и того временного момента, когда он это делал, весь этот тройственный символ вечного сотворения и есть воплощение верховного божества Нетер, о котором говорил Уоллис Бадж.

Незадолго до Моисея в Египте уже случилась попытка установить культ единого бога. Правда, речь идет не о Нетере. В 1419 году до н.э. в Фивах взошел на царство фараон Аменхотеп IV. На шестом году своего правления он приказал величать себя Эхнатоном, перенес столицу в новый город Ахетатон (Горизонт Атона) и лишил духовной власти фиванских жрецов верховного на ту пору бога Амона. Амон, как и Ра, был богом солнца, часто имя его так и произносилось – Амон-Ра. Во времена предыдущих правлений фиванские жрецы добились ничем не ограниченного влияния, сам фараон вольно или невольно стал заложником их наставничества, часто из сфер небесных перетекавших на дела мирские. Еще при Аменхотепе III, отце Эхнатона, в качестве нового бога солнца появляется Атон. В отличие от Атума, Ра, Хепри и того же Амона Атон уже не предстает в человеческом облике с головой животного, он полностью есть солнечный диск и в таком виде ему необходимо поклоняться. После смерти Аменхотепа III его наследник с поистине солнечным пылом стал насаждать культ Атона, назначив самого себя его верховным жрецом. При этом управители культа бараноголового Амона-Ра (баран был символом Амона) остались не у дел. Пойдя на конфликт с могущественным фиванским жречеством, Эхнатон не только в очередной раз использовал извечный принцип «разделяй и властвуй». Его умом действительно завладела мистическая идея веры в одного бога, наместником и пророком которого на земле надлежит служить фараону. По поводу того, кем был в итоге этот единственный бог – просто верховным божеством, которого возвысила над другими богами воля благоволившего к нему фараона, или Эхнатон видел в нем прообраз будущего Яхве, мнения ученых и простых пытателей Истины, естественно, разделились. Лоренс Гарднер в «В Чаше Грааля и потомках Иисуса Христа» не сомневается, Атон – это Яхве. Мало того, Гарднер пошел гораздо дальше, объявив, что и сам Эхнатон не кто иной, как Моисей. После 19 лет правления он не умер, а был изгнан по причине неприятия нового бога и укрылся от своих преследователей на Синае. Дальнейшее нам известно. Напротив, французский египтолог Кристиан Жак в своей увлекательной книге «Нефертити и Эхнатон» сомневается, что сей египетский фараон, живший за столетие до Моисея целиком предвосхитил концепцию Сущего и Всемогущего Господа Бога, а Моисей, в силу своей посвященности во все египетские таинства, лишь воспользовался ею на практике. Жак не исключает, что Эхнатон и его идеи были хорошо известны Моисею, какими-то из них он мог даже воспользоваться (аналогии прослеживаются), но все-таки до логического завершения понятие Единого Бога довел именно Моисей. Тем не менее, Жак сходится во мнении с Уоллисом Баджем о присутствии в египетской религиозной мысли веры в Единого Бога с самых своих начал, и что истоков иудаизма и христианства нам никогда не понять, если не повернуться лицом к древнеегипетской духовности. Касаемо утверждения об одноликости Эхнатона и Моисея, Кристиан Жак, с выправкой истинного ученого, никоим образом с ним не соглашается; хотя, если применить метод академика Фоменко, то последователь такого взгляда Лоренс Гарднер может оказаться не столь уж далеким от истины.

Вернемся, однако, к нашим мифологическим сюжетам. Нечто похожее тому, что случилось в Египте времен правления богов, произошло когда-то и на ханаанской земле, куда замыслил повести свой народ Моисей. Здесь, согласно книге Юлия Циркина «Мифы Финикии и Угарита», полномочиями египетского Ра обладал бог Илу (или Эл). На угаритском языке, да и на всех семитских языках тоже, это слово означает просто «бог». У него не было каких-то особых полномочий, он не являлся богом Солнца, однако древние угаритяне считали его Творцом вселенной и всего, что в ней находится. Он всегда изображался седовласым старцем, исполненным мудрости, восседал на троне и опять-таки, равно как и Ра в преклонные годы, своим последним словом восстанавливал порядок в мире богов и людей. Выше Илу, как сообщает российский исследователь, был только таинственный Бог отцовский. Кроме простых упоминаний о нем больше ничего не известно. Не исключено, что смысл Бога отцовского подобен смыслу египетского Нетера.

В свое время Ра назначил своим преемником Осириса. Брат последнего, Сет, как мы уже знаем, втайне жаждал занять его место и не без успеха. После смерти Осириса, когда сын его, Гор, пытался вернуть отцовский трон по праву наследства, в небесах закипели страсти. Боги разделились на два лагеря, сторонников Гора и Сета, даже Ра в конце концов самоустранился от окончательного вердикта, сославшись на свою дряхлость. Точку в тяжбах о правах на трон поставила серия битв между Гором и Сетом, в которой по количеству набранных очков (и не без помощи волшебства Исиды) победил сын Осириса. Египетские мифы не раз подчеркивают, что Ра, несмотря на скверный характер Сета, явно к нему благоволил. И снова в небесах над Угаритом мы сталкиваемся со схожей картиной. Верховный бог Илу (Эл) хотел видеть владыкой Мира бога водной стихии Йамму. На стороне Йамму выступали еще два бога: Астару – повелитель пустыни и Муту – бог смерти и подземного мира. Им противостояли Балу (Баал) – бог дождя и росы, его супруга Анату и еще пара угаритских божеств, имена которых в рамках данного рассказа приводить будет излишне. После долгих стычек Балу отвоевал себе власть. Илу, несмотря на свою объективность, остался недоволен победой Балу и периодически устраивал ему всякие козни. Балу, как и Осирис, был умирающим и воскресающим богом, а его жена Анату одновременно приходилась ему сестрой. Равно как и супруга Осириса – Исида.

Кстати, культ Балу, вернее, финикийского Баала, проник даже в Египет. Но случилось это, скорее всего, в I тысячелетии до н.э., уже после Исхода. Египтяне олицетворили Баала со своим богом Сетом, это немного странно, ибо, на первый взгляд, Баал куда ближе Осирису. Хотя, если учесть, что египтяне издавна селили своего Сета в землях Ханаана, именно по этой причине они могли в наиболее популярном финикийском божестве увидеть убийцу Осириса – Сета, которого, в свою очередь, тоже весьма почитали, даже несмотря на все совершенные им злодейства. Сету собирательно очень близки трое угаритских соперников Балу – Йамму, Астару и Муту. Все они воспринимались жителями Угарита и Финикии приносящими разрушения и печаль на их земли. Йамму топил их корабли и разрушал прибрежные постройки, Астару дышал на них иссушающим ветром пустынь, а Муту забирал к себе и навсегда лишал белого света. Египетский Сет также заведовал пустыней и песчаными бурями, его влияние могло распространяться и на морские штормы, поскольку египтяне не любили море. А то, что он самолично отправил Осириса в царство Муту мы уже и так хорошо знаем.

Моисей в Библии не раз говорит своему народу, что они идут войной на ханаанеян не только забрать у них Землю Обетованную, но и сокрушить их богов. Каких богов имел ввиду Моисей? Если верить Эдуарду Шюре, храм на Синае, где скрывался Моисей во время изгнания, служил одновременно Осирису и Элу. Сорок лет – немалый срок, Моисей, естественно, вряд ли сидел на одном месте, он знал, как прекрасна и плодоносна Земля Ханаанская, наверняка бывал там, продумывая пути и цели Исхода. С малых лет служа Осирису, а затем в храме Иофора на Синае приобщившись к культу Эла, а заодно и Балу, он, скорее соединил этих божеств в одно под именем Яхве. Следовательно, недруги Осириса и Эла-Балу могли быть теми богами, чьи изваяния надлежало разрушить и вытравить память о них из народного сознания. Именем Яхве (подразумеваем Осириса) земля Сета должна вернуться тому народу, что наследует ее по праву предков, подобно тому, как сын Осириса Гор вернул в битвах с узурпатором Сетом право наследования от отца к сыну.

В Библии есть знаменитый эпизод с поклонением Золотому Тельцу. Он случился уже во время Исхода, когда народ израильский расположился станом у горы Синай (она же – Хорив или наша гора Моисея). Едва Моисей отлучился на вершину на 40 дней и 40 ночей, чтобы пообщаться с Господом и получить от него две каменные скрижали с 10 заповедями, как на третий день по наущению оставшегося без предводителя народа Аарон, брат Моисея, воздвиг статую Золотого Тельца. По одному из мнений, под Тельцом Библия разумела египетского священного быка Аписа – бога плодородия, которому израильтяне поклонялись в Египте. На берегах Нила он был, правда, не золотым, а черным, с особыми белыми отметинами. Нельзя забывать, что бык считался священным животным и у жителей Ханаана и именно их воззрения, более присущие израильтянам, нежели египетские, были перенесены ими на Аписа во время пребывания в Египте, а затем уже на Золотого Тельца у горы Синай. Есть еще одна любопытная деталь. С давних пор в Египте бык служил также одним из воплощений братоубийцы Сета. По Библии, Моисей вел свой народ окольными путями к горе Синай три месяца, а на третий день его отсутствия, народ принес Аарону свои золотые украшения и он дал указание переплавить их в статую Тельца. После чего в стане израильтян началось разгульное празднество с жертвоприношениями животных и танцами. Когда Моисей спустился с горы и увидел все это безобразие, в неистовом гневе разбил он каменные скрижали с уже написанными на них заповедями, затем принялся за Тельца – расплавил его на огне, размолотил золото до порошкообразного состояния, смешал с водой и заставил всех присутствующих выпить эту смесь. Поступок со стороны Моисея несколько странный, поскольку в Древнем Египте существовал обычай приобщения к священному знанию: папирус с написанными на нем словами мудрости следовало расстворить в воде или пиве, а затем выпить; лишь тогда ученик начинал обладать им в полном объеме. Следуя по стопам такой логики, налицо ритуал полного посвящения в культ Тельца, а не наоборот. Разумеется, Моисей был в курсе обряда «испитого знания», какие цели преследовал он, ставя точку в истории с Золотым Тельцом, неясно. Библейские Книги Моисеевы щедро пестрят пророчествами о том, что когда народ поселится в Земле Обетованной, то с охотой воспримет чужих ханаанейских богов и станет им поклоняться, забыв единственного Яхве. Как известно, клин клином вышибают. Уж не своеобразную ли магическую прививку прописал Моисей своему народу, дабы приобрел он иммунитет на тлетворное влияние враждебного ханаанейского пантеона?..

Однако, только ли отступничество от Яхве так разъярило Моисея? В рассказанной мноюи ранее истории про рождение египетских богов в пять разрешенных дней, которые бог мудрости Тот выиграл у Луны, я обмолвился, что в первый же день на свет появился Осирис, а вот третий день стал днем Сета, причем родился он не совсем обычным способом, а вышел из бока своей матери, богини неба Нут, предварительно поранив ее чрево. По этой причине третий дополнительный день в году египтяне считали «проклятым», никакие важные дела в государстве не совершались, богослужения в храмах не проходили и до конца дня люди не брали в рот ни пищи, ни воды. Насквозь пропитанный египетскими ритуалами, отдавший много лет служению Осирису, мог ли Моисей остаться безучастным к тому, как ведомый им народ, сам не зная того, прославляет противного ему бога?

В Моисее – духовном наставнике и военачальнике, действительно очень много египетского. Когда народ израильский уходил из Египта, шла не беспорядочно бредущая толпа: мужчины, способные носить оружие, были построены в боевые порядки и облачены в воинские доспехи, старики же, женщины и дети находились в обозе. Исходила достигшая своих целей армия. То, что попутно израильтяне прихватили с собой вдоволь египетского скарба, лишний раз намекает на вооруженный мятеж. Видимо, опыт нубийского похода не прошел для Моисея даром и он сумел так организовать дело в Раамсесе, столице Египта, что застал египетского фараона врасплох. Одним из самых таинственных моисеевых чудес, что не поддаются однозначному трактованию по сей день, считается последнее, после свершения которого фараон был вынужден согласиться на уход израильтян из Египта. Это избиение всех первенцев в египетских семьях. В ночь на учрежденный Моисеем по велению Господа праздник Пасхи, израильтяне закололи ягнят и их жертвенной кровью пометили свои дома особым знаком. Египетские же дома остались непомеченными. Ночью Господь прошел по всем дворам, минуя те, что были отмечены, в тех же, на которых особого знака не стояло, истреблял первенцев – и людей, и животных. С одной стороны, можно предположить, что ничего подобного в действительности не происходило и авторы Библии драматично описывают один из магических ритуалов, что имели место у других народов; ханаанеяне и финикийцы во время принятия важных решений часто приносили в жертву первородный скот и младенцев; помним мы, как и египетский фараон приказывал топить новорожденных мальчиков в попытке предотвратить рождение самого Моисея, так что наглядная демонстрация древнейшей заповеди «око – за око, зуб – за зуб» пришлась весьма кстати по ходу развития сюжета; с другой же стороны, из более близкой нам истории, избиение первенцев очень напоминает Варфоломеевскую ночь в Париже, значит, резня могла произойти на самом деле, только свершилась она не волей Господа, а руками самих израильтян. Ничто не мешало Моисею втайне подготовить молниеносную и блестяще исполненную военную операцию, жестокую очень, но вполне соответствующую духу тех времен, в качестве последнего аргумента для фараона. Тот оказался деморализован на время, израильтяне смогли уйти и как водится в таких случаях, прихватили с собой богатые трофеи, которые египтяне отдавали им добровольно (в Библии так и сказано), лишь бы смерть больше не посещала их дома, или же в саму ночь избиения они откупались от вошедших в истребительный раж сынов Израиля, в надежде сохранить жизнь своим детям.

Как посвященный жрец, Моисей был сведущ и в магии. Все чудеса, совершенные им и братом его Аароном перед лицом фараона и приближенных к нему кудесников, проделывались последними неоднократно. Описывать их здесь подробно нет нужды, ибо они никак не влияют на основную мысль нашего повествования, любопытного читателя можно отослать к книге Вернера Келлера «Библия как история» или Уоллиса Баджа «Египетская магия». Вкратце упомянем лишь одно из них, случившееся, когда фараон уже пришел в себя и пустился вдогонку со своим войском вослед за ушедшими израильтянами. Он настиг их у берега Красного моря, Моисей же видя, что возмездие настигает его, ударил своим волшебным посохом о землю и воды моря разошлись в разные стороны. Все израильское племя посуху перешло на противоположную сторону, а когда фараон на своих быстрых колесницах влетел на проступившее дно, бездумно и не снижая скорости понесся дальше, стоя уже на другом берегу, Моисей снова ударил посохом о землю, воды сомкнулись и целиком поглотили египтян. Было ли это море на самом деле Красным, или другим – Тростниковым, лежавшем как раз на пути Исхода? Тростниковое море находилось гораздо севернее Суэцкого залива, в древности было хорошо известно и в нескольких местах позволяло переправиться по нему вброд. Сейчас его уже нет, строительство Суэцкого канала в XIX веке полностью изменило ландшафт местности. А что касается умения раздвигать воды до самого дна, то египетские маги еще задолго до Моисея славились таким умением. Достаточно почитать сказки царевича Бауфры, сына знаменитого фараона Хуфу (Хеопса) из IV династии (2500 год до н.э.), в заслугу которому вменяется постройка самой большой пирамиды в долине Гиза. Что же касается гибели фараона и его войска в морской пучине, как войско – не знаю, а вот фараон мог и потонуть. Речь, правда, идет уже не о Рамзесе II, а о его наследнике Меренптахе. Рамзес II, судя по всему, скончался еще до Исхода, поскольку в Библии Господь сказал Моисею: “Теперь можешь возвращаться в Египет без опасения, те,  кто хотел убить тебя, уже умерли” (Исх. 4:19). В пользу Меренптаха как утопленника говорит и тот факт, что когда ученые нашли его мумию, то выделили из нее кристаллы морской соли. Во время перехода Красного или Тростникового моря вброд с фараоном мог произойти несчастный случай, в конце концов, правители тонули и до него и после, вспомним хотя бы Фридриха Барбароссу времен Крестовых походов. Или же Меренптах утонул в другом месте и совсем по другому поводу, а составители библейских сказаний сочли угодным приписать этот случай деяниям Моисея. А может он и не тонул вовсе.

Истинной картины того, как начинался Исход мы вряд ли когда-нибудь установим. Египтяне не любили заносить в хроники свои неудачи, в крайнем случае, если представлялось возможным, они обращали их в достижения, еврейские же летописи слишком заинтересованы в преувеличении масштабов деяний своего народа, впрочем, такое суждение можно вынести о ком угодно. Несомненно одно, Моисей творил воистину великие дела, последствия которых сказываются до сих пор! Грэм Хэнкок не боится даже такой мысли, что Моисею были ведомы достижения современной нам науки, в частности явление радиоактивности. Библия неоднократно упоминает о странных напастях, насылаемых Ковчегом Завета, где хранились каменные скрижали с Десятью Заповедями, на неосторожных, либо не в меру любопытных людей. Спустя некоторое время все они покрывались язвами и умирали в страшных муках. Грэм Хэнкок тут же поспешил застолбить идею, будто Библия описывает симптомы лучевой болезни и агонию тех, кто имел несчастье получить смертельную дозу радиации. Радиоактивными, по его мнению, были даже сами каменные таблички с письменами Бога. Он снова возвращает нас к сюжету, когда Моисей первый раз спустился с горы, увидел, как народ предается веселью возле статуи Золотого Тельца, и от гнева и досады разбил уже готовые скрижали. А не сделал ли он это умышленно, задается вопросом Грэм Хэнкок? Когда Моисей вторично сошел с горы с новыми скрижалями, лицо его сияло. В первое же сошествие лицо его выглядело как обычно. И зачем он так долго, по 40 дней и 40 ночей, проводил на вершине оба раза? Будучи хер-хебом (волшебником, посвященным в самые сокровенные тайны неба и земли), уж не смастерил ли Моисей на вершине скрижали способные излучать таинственную, и при желании способную стать убийственной для всего живого, энергию? Находясь значительное время под ее воздействием (а спуск с горы даже при быстром шаге занимает несколько часов), можно было, если уж не облучиться насмерть, то хотя бы получить сильный ожог наподобие термического. Моисей нес скрижали над головой, поэтому неудивительно, что лицо его “светилось” в результате такого ожога. Первые каменные пластины были разбиты, поскольку стали жертвой неудавшегося эксперимента. Моисей, видимо, знал заранее, какие метаморфозы должны случиться с его лицом, но, завидя его, народ воспринял своего предводителя как и прежде, не углядев в его облике ничего пугающего. Но Моисей не зря обладал талантом истинного лидера, он быстро смекнул, что скрижали не дают должного эффекта и свою неудачу обратил в свою же пользу. Он уничтожил их и объявил, что сделал так, ибо Господь прогневался на народ Свой за его отступничество от Него и только он, Моисей, способен упросить Господа вернуть свою милость. Снова поднялся он на гору, а когда на 41-й день вернулся в лагерь израильтян, то понял, что цель достигнута. Народ при виде его лица в страхе не знал куда себя деть, даже его брат Аарон, осведомленный обо всех замыслах Моисея, и тот боялся к нему подойти. С тех пор Моисей стал выходить к народу с накидкой на лице, дабы не шокировать окружающих своим видом, снимал же он ее только когда оставался один-на-один с Яхве и внимал Его наставлениям.

Все происшедшее с Моисеем может быть растолковано и в более обыденном русле. Накидки на лице издавна надевали египетские жрецы, когда выходили из Святая святых своих храмов, чтобы донести публично о тех или иных наказах своих богов. Что касается свечения, то “светилось” не только лицо Моисея, подобный же свет излучали и сами каменные скрижали. Излишне даже говорить, что способностью “светиться” особым сиянием было наделено все (кто или что), удостоенное Божьей благодати. Тот же Грэм Хэнкок в другой своей книге “Зеркало небес” рассказывает очень интересную историю про сына Рамзеса II принца Сутнау (а это время жизни самого Моисея!). Наиболее полно она приводится в книге Уоллиса Баджа «Египетская магия», откуда ее и позаимствовал Хэнкок. Сетнау искал книгу, написанную собственноручно богом мудрости Тотом (Гермесом Трисмегистом). В ней, как считалось, излагались все знания о Мире, прочитавший эту книгу становился бессмертным и жил «миллионы лет». Тот увековечил свою мудрость на 42 каменных пластинах (тех же скрижалях) в надежде, что далекие потомки, достойные владеть ею, найдут книгу и распорядятся ее содержимым во благо. Когда после долгих поисков, Сетнау со своим братом нашли тайный вход в древнюю гробницу, где хранилась книга, и спустились туда, они увидели, что все помещение залито ярким светом, исходившим от книги. Как тут не вспомнить про светящиеся скрижали Завета Моисея! Моисей, как бывший египетский жрец, наверняка хорошо знал эту историю, неважно сейчас насколько достоверную; по примеру Тота он высек свою мудрость на двух каменных пластинах (40 дней вполне достаточный срок, чтобы справиться с такой работой в одиночку), а затем смазал их, равно как и свое лицо, неким составом, придающим свечение любой обработанной им вещи. Египетские жрецы слыли искусными доками в приготовлении разных смесей-хамелеонов, недаром вся алхимия берет свое начало в их пытливых изысканиях на этом поприще. О книгах Тота говорится то же самое: они были покрыты неизвестным составом, предохраняющим от порчи, этому составу, помимо всего прочего, ничего не мешало заодно и «светиться».

Несмотря на многие заимствования из верований древних египтян, Моисей в почитании Яхве ввел одно уникальное новшество, дотоле никем не испробованное, – табу на изображение Бога, ибо по словам самого Господа, «нельзя увидеть Его и остаться в живых». Моисей сделал очень смелый шаг, с далеко идущими последствиями. Мировоззрение той эпохи требовало зримого воплощения бога в мире смертных, будь то облик человека, животного, растения или простого каменного столба. Что же подвигло Моисея на столь неординарный поступок? Даже с высот нынешних представлений о мире трудно вообразить то, чего вообразить нельзя. Разум же постоянно стремится к ясным образам познаваемого предмета. В итоге, Бог Моисея уводит нас в познании Своем в бесконечность. Вряд ли Моисей сам до конца понимал это, если вообще понимал. Я позволю себе немного крамольную и несерьезную мысль, что Яхве стал запретным для воплощения, поскольку Моисей просто не знал, как представить его окружающим; уже в то время люди наделили даром божественного проявления все, что только можно: от звезд на небе и песчинок на морском дне до причудливых, лишенных материи, образов нездорового сознания.Если отбросить шутки в сторону, нетрудно разглядеть истоки Моисеева новшества в воззрениях Гермеса Трисмегиста, чьи труды он, видимо, почитывал  задолго до Исхода; легендарный открыватель всех знаний в изложении древнего грека Стобея изрек однажды: «Постигнуть Бога трудно, передать же Его невозможно даже тому, кто способен Его постигнуть». И хотя Гермес призывал к почитанию изваяний богов, поскольку именно в них они обитают, когда присутствуют на земле, а Моисей, наоборот, боролся с идолопоклонством, наверное, этим отторжением статуй он и совершил, вольно или невольно, мировоззренческую революцию, с одной стороны всячески подчеркивая безысходность попыток увидеть и познать Бога, а с другой раздул с особой силой вечный огонь стремления достичь невозможного.

Гений, как известно, далеко опережает свою эпоху, независимо от того, пришел ли он к своему озарению страданиями ума или истина открылась ему мгновенно, откровением свыше. Спустя 3000 лет, в начале ХХ века, Альберт Эйнштейн, настоящий Моисей от науки, создал свою знаменитую специальную теорию относительности, и физика ступила на долгую тропу Исхода. Эйнштейн объявил (по-научному, постулировал), что скорость света неизменна во всех системах координат (неподвижных или перемещающихся в пространстве) и равна одной и той же величине – 300000 км/сек. Увенчала его теорию элегантная и емкая по смыслу формула Е = mc2, где Е – энергия тела, m – его масса, а с – та самая скорость света, только «в квадрате». Согласно формуле, достижение материальным телом скорости света столь же затруднительно, как для нашего разума – постижение Бога. В физике масса тела и его энергия – величины близкородственные. Если тело покоится на месте, то его энергия равна нулю. С началом движения у тела появляется энергия; оную можно измерить количественно и которая, считайте, служит своеобразным довеском к его массе. В результате, чем больше скорость, тем больше дополнительная энергия, тем больше его масса. При скоростях, близких к световой, эта дополнительная энергия настолько велика, что при достижении скорости света, масса тела становится, практически, бесконечной. Равно, наоборот, чтобы разогнать тело, обладающее массой, до скорости света потребуется бесконечное количество энергии. Еще одним важным следствием теории относительности стало полное исчезновение понятия времени для тела, что движется с такой скоростью. Другими словами, всякий, перешагивающий световой барьер, становится по-настоящему бессмертным. И в довершении ко всему, он суть сама Вселенная. Окрест него ничего нет – ни пространства, ни времени. Галактики, звезды, планеты, мы с вами, все, что непрерывно разрушается и воссоздается вновь, погружено вовнутрь такого существа, способного двигаться со скоростью света. Не правда ли, очень напоминает Яхве и таинственного единого бога древних египтян? Для наблюдателя со стороны, всякий, достигший скорости света, показался бы топчущимся на одном месте, т.е. пребывающим в состоянии абсолютного покоя. Если бы такой вечный странник обладал способностью испускать видимое глазом излучение, он бы сиял на небе неугасимой звездой, из года в год не меняющей ни своего цвета, ни величины, ни положения. Еще давным давно Гермес Трисмегист сказал в своих речах к ученику Асклепию: «Бог всегда был неподвижным, с Ним неподвижна и Вечность, заключая в себе еще нерожденный мир, который мы справедливо называем чувственным».

Физики назвали бы такого бога «релятивистким», иначе сказать, он постоянно находится в движении со скоростью 300000 км/сек.Если случится каверзный вопрос, мол, почему мы не наблюдаем Его ни в форме неугасимой звезды, ни еще как-нибудь, Он ведь неподвижен и вечен, то здесь нетрудно покамест увильнуть от прямого ответа и сослаться на Моисея – раз Бога невозможно увидеть, значит и сияние Его невидимо. И физики могли бы Вас поддержать, увлеченно рассказывая про множество всяких недоступных человеческому восприятию излучений, пронизывающих Вселенную. Следовательно, Нобелевская премия за открытие излучения Бога (или Божьего Слова) терпеливо ждет своего лауреата.

Современный мистик Муара Абхайя Эшби в труде «Воскресение Осириса» воспользовался следствиями теории Эйнштейна, дабы провозгласить сущностью Бога именно энергию Е из формулы Е = mc2, поскольку энергия есть материя активная, созидательная, подвижническая, в отличие от «мертвой», застойной материи m в той же формуле. Из физики мы знаем, что свет состоит из фотонов – безмассовых частиц, оттого способных двигаться со скоростью света и при этом не набирать лишний вес, как того требует теория относительности. Иногда, правда, фотоны способны становиться чуть упитаннее, но тут же спешат избавиться от излишков и тогда в наш материальный мир выбрасывается так называемая электрон-позитронная пара. Она представляет собой две одинаковые элементарные частицы вещества, только с разными зарядами. Если частицы не уживаются друг с другом и расходятся на значительное расстояние, значит нашему миру быть и он шаг за шагом наполняется различными формами материи, вплоть до разумных существ, подобных человеку. Если же – нет, частицы в своем неодолимом притяжении друг к другу, вызванном разностью зарядов, аннигилируют, т.е. снова превращаются в невесомую вспышку света. Древнеегипетские сказания о начале Вселенной утверждают, что бог Атум (он же – бог Солнца Ра, как мы помним) задумал ее в своем сердце, а затем посредством произнесенного слова вдохнул в нее жизнь. Право, очень хочется видеть в божественном слове обычную вспышку света. Это приходит на ум, когда читаешь, например, современную популярную книгу выдающегося астрофизика Стивена Хокинга «Краткая история времени», об этом же говорит самое начало Книги Бытия. Первая просто более наукообразна и подробна в деталях, а так, подстрочно, очень трудно найти между ними «десять отличий».

Если Божье слово еще можно представить в виде света, то имя Господа (вернее, правильное его произношение) столь же скрыто от ушей непосвященного, как и облик – от глаз его. Лишь Моисея наградил Бог истинным его звучанием и то, если бы не странная дерзость, которую, в изложении Иосифа Флавия, проявил Моисей, узнал бы он его когда-нибудь – неизвестно. Возле священной горы Хорив раскинулось отличное пастбище, по местному поверью, принадлежавшее некоему божеству. Кроме того, оно не просто владело пастбищем, оно там и жило. Ни один пастух не решался пустить туда свое стадо. Как на это сподобился Моисей – при первом прочтении тоже непонятно. Едва его овцы начали щипать сочную траву (хотя реальный Моисей – египетский жрец даже под принуждением смертью не мог опуститься до унизительной и презираемой пастушеской доли), как ярким и доходящим до небес пламенем загорелся известным нам куст, а гневный голос из глубин его отчитал Моисея за неуважение к святыням и повелительно отослал как можно дальше от пламени, поскольку ему «богобоязненному человеку и потомку великих мужей» надлежит «удовольствоваться виденным, а не стараться глубже проникнуть в смысл всего этого». Если предположить, что Моисей умышленно вступил в недозволенную местность (естественно, без овец), причем на глазах у свидетелей (тех же пастухов, что пасли свои стада неподалеку), он, как жрец и маг в одном лице, способен был сотворить действо с загоранием заранее выбранного и предварительно подготовленного растения, подобное тому, что устраивают факиры – глотателя огня или горящие синим пламенем каскадеры в художественных фильмах. Иосиф Флавий подчеркивает – Моисей достаточно близко подошел к кусту, а затем он загорелся, причем пламя «не касалось ни окружавшей его травы, ни цветов; также и зеленые ветви куста оставались невредимыми»; наблюдавшим издалека близость эта казалась незаметной, зато пламя виделось хорошо. Оставляя в стороне божественное вмешательство, можно предложить и другое объяснение, если воспользоваться книгой Вернера Келлера. На Синае произрастает кустарник фраксинелла, высотой до метра, обильно покрытый масляничными железами. Они постоянно сочятся и временами, под раскаленным солнцем, масло может воспламеняться. Если же приблизиться к этому растению с открытым огнем, оно, вообще, вспыхнет при любой погоде. Другим претендентом на роль неопалимой купины, исследователи видят побеги омелы, в изобилии растущей на колючих кустах и акациях. Когда ее красные цветы покрывают приютивший ее куст, то весь он «превращается в сияющий шар огненного цвета и выглядит так, словно охвачен пламенем». Так что, говоря современным языком, Моисею ничего не мешало «чиркнуть спичкой» в нужный момент и в нужное время.

Куст погас и Моисей вернулся обратно. Бог не раскрыл ему всей своей сущности, но наделил тайной Своего имени и повелением привести израильтян в Землю Обетованную. Но знание имени и правильности его произношения уже было более чем достаточно. В древности считалось, что владеющий истинным именем того или иного бога, смертного ли человека, обретает над ними власть и способность в них воплощаться. Геродот в своей «Истории», а за ним и Апулей в «Золотом осле» утверждают, что истинное имя египетского бога Осириса также было под запретом произношения вслух, только немногочисленные жрецы владели его тайной и проговаривали неслышно во время ритуалов в Святая Святых своих храмов; Моисею же, скорее всего, оно тоже было известно. Знанием настоящего имени Бога своих предков Авраама, Исаака, Иакова Моисей поделился с Аароном, поставленным по указанию Бога первым служить новому культу. Так и передавалось оно, из поколения в поколение по линии Аарона, от одного первосвященника к другому; затем, уже на Земле Обетованной, также неуловимо для посторонниего уха произносилось только раз в году, в День Очищения, а с III века до н.э. упоминать его каким бы то ни было образом стало полностью недопустимым. На смену пришло имя Адонай, что означает просто «Бог», на христианском же Западе Он стал величаться производным от Яхве именем Иегова.

На повестку дня выходит последний вопрос нашего повествования («Наконец-то!» – облегченно вздохнет утомленный читатель) – о путях Исхода и тайном его смысле. Маршрут странствования мы не будем рассматривать, хотя он издавна вызывает немало толков. Египет и Ханаан (Землю Обетованную) связывал накатанный торговый путь, но Моисей предпочел отклониться далеко на юг и завести свой народ в самое сердце Синайской пустыни. Кто-то усматривает в этом военную хитрость, чтобы «запутать следы» и уйти от неминуемого преследования со стороны остальной части египетского войска, которая избегла участи утопленников в известном эпизоде с переходом по дну моря. Но, судя по Библии, израильтяне и так покидали Египет победителями, с богатыми трофеями, хорошо вооруженные и построенные в боевые порядки. Удачное начало Исхода просто обязано было восприняться, как благоволение Свыше и проявление могущества нового Бога, надобность в других чудесах отпадала, придавленный долгим рабством национальный дух всколыхнулся до невиданных высот; с такими людьми, вкусившими превосходства и получившими свободу, можно было идти на любые неприступные стены. Тем не менее, Моисей затеял изнурительный поход на многие годы, в течение которого народ его беспрестанно гневался и роптал то на своего предводителя, то на Бога, который незримо всем руководил. Часто случалось, что Моисей был на волосок от гибели, всякий раз он молил Господа о помощи и тот весьма вовремя одаривал его очередным «чудом», будь то перепела, «манна небесная» или вода, текущая из скалы. Чудеса эти давно уже нашли свое обыденное толкование (Вернер Келлер в «Библии как История» подробно их описывает) и хорошо известны всем, подолгу живущим на юге Синая, сам Моисей лишнее тому подтверждение. Ведомым израильтянам, не знавшим пустыни, повторяемые из года в год явления природы и впрямь казались благоволением Неба, они усмирялись, тогда, пользуясь непродолжительным замешательством, Моисей «железной рукой» предавал смерти зачинщиков каждой новой смуты, не скупять изничтожать целые семьи «от мала до велика». Как правило, объяснение подобным карам было одно и тоже – гнев Господа. Видя в Моисее искушенного жреца сначала культа Осириса, а затем Осириса и Эла у зятя своего Иофора, трудно прогнать мысль, что Моисей делал это умышленно, воплощая в жизнь исполнение некоего заранее продуманного ритуала. Идти к горе Синай, чтобы обрести необходимые «Десять заповедей» имело, конечно, смысл, с другой стороны, учитывая воскресшее народное воодушевление в самом начале пути, заповеди эти можно было получить и сделать непреложными даже на ровном месте. Боязнь ли того, что придя в Ханаан, люди быстро позабудут, что именно Яхве даровал им избавление и станут поклоняться прежним привычным идолам, заставила Моисея избрать столь замысловатый маршрут? Вряд ли. Измученные суровой, непозволительно долгой дорогой, многим непонятной к тому же, когда земля, богатая всевозможными дарами – вот она! – рукой подать, такие люди способны забыть Его еще быстрее, едва окажутся у цели. Право, для этого действительно нужно, чтобы последний из покинувших лоно рабства оставил свои кости в пустыне, а те, что пришли им на смену и не видевшие ничего, кроме безжизненных песчаных просторов, страстно возжелали приютливых плодородных земель. Но разве освобожденный раб не мечтает о том же самом?..

Распологаясь станом у горы Синай, народ еще не знал, какие злоключения ждут его впереди. Путь до южных рубежей Ханаана занимал всего 11-12 дней, но дорога растянулась на целых 40 лет блужданий по безжизненной пустыне. Знал ли об этом Моисей – вот в чем вопрос? Ответить можно двояко: и да, и нет? Зенон Косидовский в «Библейских сказаниях» высказал такую мысль, что после годичного стояния у горы, израильтяне стараниями Моисея преобразились из кочевников в народ государственный, со всеми свойственными государству атрибутами: жречеством, чиновничеством, регулярной армией и судебно-исполнительными органами. По его мнению, Моисей почувствовал силу захватить Ханаан, заиграли серебрянные трубы и израильтяне двинулись на север. Они дошли до пустыни Негев (современный Израиль) и здесь произошло событие, которое обратило их стопы снова на юг и увело в пустыню на целых 40 лет. В библейской книге «Чисел» говорится, что Бог посоветовал Моисею прежде, чем вступить и захватить дарованную Им землю, отправить туда лазутчиков по одному от каждого из родов, итого – 12. Во «Второзаконии» устами Моисея решение сходить в разведку приписывается народному волеизъявлению. 40 дней пробыли соглядатаи в Ханаане, а затем вернулись с богатыми плодами земли и красочными рассказами об увиденном. Их речи повергли израильтян в страшное уныние, особенно, когда зашел разговор о хорошо укрепленных городах «со стенами до небес» и обитавших в тех краях исполинах, по сравнению с которыми люди «походили на кузнечиков». Упоминание исполинов как раз и вызвало наибольший раздрай в умах израильтян и отбило всякую охоту идти дальше, поскольку большинство посчитало, что никогда не увидит Обетованной Земли, а неминуемо погибнет в схватках с гигантами. Народ снова взбунтовался и очень серьезно вознамерился сместить Моисея и поставить над собой нового предводителя, который вернет их обратно в Египет. Яхве, в свою очередь, прослышав, что израильтяне отказываются идти в Ханаан завоевывать и обживать завещанные им Его милостью земли, тоже излил свой гнев – Он умертвил десятерых из двенадцати лазутчиков, которые по возвращении, под впечатлением увиденного, особенно рьяно уговаривали свои роды отказаться от затеи жить в тех землях. Умерли они от неизвестной болезни, причины которой знал, наверно, один Моисей – египетский жрец и маг, умеющий не только произносить заклинания, читать священные книги, но и врачевать, а при случае, и спроваживать неугодных в мир иной при помощи всяких снадобий, действующих не сразу, а постепенно; человек недомогал некоторое время, а затем неизбежно сходил в могилу, якобы от какой-то неведомой хвори. В довершение этой казни, Господь велел повернуть обратно на юг и 40 лет жить в скитальчестве по пустыне, пока не закроются глаза последнего из недовольных, в том числе самого Моисея по причине нерадивого руководства. Израильтян такая перспектива не устроила, они решили внять первоначальному замыслу Яхве и вступить в Ханаан, но Господь уже был не с ними, как не увещевал их Моисей не ходить туда, ибо он по требованию Яхве не мог вести их, они все же стихийно отправились на север, поднялись в горы, за которыми растилалась ханаанская земля, но были встречены живущим здесь воинственным племенем амаликитян, наголову разбиты и отброшены далеко на юг. Случилось то, что и предрекал Моисей, израильтяне же, поникшие духом, послушно поплелись за ним обратно в пустыню.

Интересно все-таки, откуда в те годы взялись исполины в Ханаане? «Второзаконие» явно намекает на тех самых исполинов, что жили еще в допотопные времена. В книге «Бытие» сказано, что были они сыновьями смертных женщин, прельстивших своей красотой не подвластных смерти «божьих сыновей» (ангелов). От таких вот неравных браков и рождалось нечто среднеарифметическое – больших размеров и запросов, долго живущее, много едящее, неуправляемое, от того зло на свете стало множиться с каждым годом. Сперва Господь принял меры и ограничил срок жизни людей и исполинов 120-ю годами, а затем и вовсе решил их извести Всемирным Потопом. Спасся только Ной со своим семейством. Все остальные, как мы знаем, утонули. Ной, судя по описаниям, был нормальным человеком, хотя некоторые до сих пор приписывают ему великанскую стать, например, Алан Элфорд в «Богах нового тысячелетия» ссылается на легенды, бытующие в долине Бека’а (Ливан), мол, Ной так мог расставлять свои ноги, что одной опирался на Ливанские, а другой – на Антиливанские горы (расстояние между хребтами – десятки километров!). Но если Ной был таким большим, почему мы такие маленькие?.. Но самое главное, почему в последующих библейских книгах, начиная с «Иисуса Навина», об исполинах – ни слова? Исключение составляет, пожалуй, «1-я Книга Царств», та ее часть, где Давид сражается с Голиафом. Голиафа именуют великаном, ростом «шесть локтей и одна пядь» (около 3 метров), но даже мы по сравнению с трехметровым дылдой не выглядим, как кузнечики. К тому же, Голиаф стал таким рослым лишь в более поздней редакции Библии, в древнегреческом ее варианте он всего лишь четырех локтей и одной пядью ростом (где-то 190 – 195 сантиметров) – многие бы сейчас смотрели на него сверху вниз. Не есть ли сведения лазутчиков Моисея об исполинах заведомой сказкой, по просьбе последнего, вложенной в их уста, чтобы лишить израильтян воинственного духа и заставить их уйти в пустыню на так зачем-то нужные Моисею 40 лет? Почему десятеро из них умерло, а двое остались живы, остается только гадать. Версий может быть великое множество. В конце концов, ничто не мешало Моисею, следуя обычной практике всех властителей, просто избавиться от особо неблагонадежных свидетелей своего подлога.

Энциклопедия «Мифы народов мира» считает, что Яхве наказал народ израильский сорока годами скитаний еще у горы Синай за поклонение Золотому Тельцу. Апокрифическая «Книга Юбилеев», где более подробно изложены события первой библейской книги «Бытие», а повествование ведется от лица Ангела Господня, который перессказывает ее сюжеты лично Моисею, пребывающему в это время на вершине, дабы тот все хорошо запомнил и прилежно записал для последующих поколений, устами Ангела говорит: «И еще подлежат тебе сорок лет, чтобы узнать заповеди Господа, пока они не переправятся чрез Иордан к западу». Почему все-таки «сорок»?..

Мы уже писали, что 10 заповедей, начертанные на двух каменных скрижалях, не были изобретением Моисея. О них хорошо знали египтяне, всякий умерший произносил их в своей оправдательной речи перед Судом Осириса, чтобы получить доступ в райские сады Иалу, где он мог наслаждаться всеми прелестями вечной жизни. Правда, таких заповедей у египтян было «числом поболе» – 42-е вместо 10-ти. Все они приведены в древнеегипетской «Книге мертвых», которая имеет еще одно название, любопытным образом перекликающееся с библейской книгой Исход – «Книга Исхода при свете дня». 42-е египетские заповеди воплощались в 42-х богах, они присутствовали в зале Суда, умерший поочередно обращался к каждому из них по имени и проговаривал изречение, за которое тот отвечал. Произнеся последнюю заповедь, он подходил к весам, на одну чашу которых помещалось его сердце, как вместилище души, а на другую – перо богини справедливости Маат – символ истины. Если чаши оставались в равновесном положении, значит умерший не лукавил и был достоин вечной жизни, если же сердце перевешивало перо – следовательно, он много грешил в «той», земной жизни, и расплата за грехи следовало незамедлительно – сердце, а вместе с ним и душу умершего пожирало ужасное существо Аммит – крокодил, лев и бегемот в одном лице. Сам же не прошедший испытания Судом Осириса отправлялся вечно томиться в огненном озере, в котором легко угадываются костры Ада для будущих грешников-христиан.

Число 42 связано, как мы помним, с количеством книг, написанных богом Тотом (Гермесом Трисмегистом), в них содержалась вся высшая мудрость древних египтян или посланцев неведомой цивилизации (Атлантиды, например, к чему многие склоняются). На Суде Осириса Тот вел записи вопросов и ответов, причем всякий раз прилежно фиксировал для небесной канцелярии оправдательную речь умершего из тех же 42 пунктов. Нет ничего предосудительного в том, если заключить, что у количественного выражения трудов Тота ноги растут именно из обыденной необходимости отображать на папирусе (или скрижалях?), неискренних по большей части, 42 оправдательных изречения пытателей пропуска в Рай. Впрочем, все может быть с точностью наоборот, либо совсем не так.

40 и 42 – числа очень близкие друг другу, чтобы оставить эту близость без внимания. Какое-то подтверждение этому мы можем найти в «Книге Юбилеев», где Ангел Господень напоминает Моисею, что в изгнании на Синае он провел не 40 лет, как изложено в Библии, а «шесть седьмин плюс один год», после чего вернулся обратно в Египет. То есть, другими словами – те же 42 года (6х7=42) с добавлением еще одного, а на 44-й год Моисей отправился вызволять народ израильский из египетского плена.

42 без 2 есть 40, также как 72 без 2 есть 70. К чему я это? А вот к чему. В самом конце книги Бытия на смерть Иакова (Израиля) сказано, что Иосиф «приказал своим слугам-врачам подготовить тело отца, и те по особому набальзамировали тело Иакова для погребения, по обычаю египтян. Подготавливая тело по-особому, египтяне выжидали 40 дней до погребения, а потом 70 дней скорбели об Иакове» (Быт. 50:2,3). Вспомним Геродота с «Историей», или же Александра Печенкина с его «Тайнами долины пирамид». Иосиф был знатным вельможей при дворе фараона, следовательно, тело его отца бальзамировали по полному обряду. У Геродота сей обряд занимал 70 дней, у Печенкина – 70 или 72. Невольно подумаешь об умышленном сведении семи десятков к четырем поздними составителями текстов Священного Писания.Или, наоборот, в добавлении 40-ка к уже известным 70-ти. Зачем-то понадобилось кому-то (то ли Моисею, то ли анонимным авторам Пятикнижия) представить 70-ти дневный обряд мумификации фараона и знатных вельмож урезанным до 40-ка. Любопытным образом в Библии численное выражение продолжительности Исхода совпадает с численным выражением длительности ритуала бальзамирования (хотя в первом случае речь идет о годах, а во втором – о днях, количеством можно пренебречь в угоду одной лишь символике чисел).

С прецессионным (если Вы еще не забыли) числом 72, когда ось Земли смещается по небесной сфере на 1 градус за 72 года, мы сталкиваемся и в загадочной книге древних иудеев – «Каббале». Считается, что основы каббалистического учения получил от Господа сам Моисей в одно из своих восхождений на гору Синай, а затем распылил эти знания по первым четырем Книгам Ветхого Завета, из тех пяти, что приписывают его перу. «Каббала» состоит из трех частей (или величайших книг): первая называется «Сефер Ецира, Книга Творения», вторая – «Сефер ха Зогар, Книга Величия» и третья – «Апокалипсис, Книга Откровения». «Сефер Ецира, Книга Творения», которая нас, собственно, и будет интересовать, по преданию была написана даже не Моисеем, а самим Авраамом, хотя большинство исследователей полагают датой ее создания 120 г. н.э. Мэнли Холл в «Энциклопедии тайных учений» в главе, посвященной «Сефер Ецира», приводит диаграмму в виде тетраксиса Пифагора (треугольника со вписанными вовнутрь него десятью точками), который, по мнению древнегреческого мудреца, давал раскрыть проницательному уму универсальную тайну Природы. Так вот, если в такой треугольник заточить тетраграмматон (четыре буквы Великого имени Бога Яхве, открытого Им Моисею), то в результате можно выявить 72 силы этого Великого имени. «Сефер Ецира» начинается с утверждения, что Бог сотворил вселенную в 32 таинственных шага. Нетрудно заметить, что до 72-х не хватает именно 40-ка. Число 32 «Каббала» наделяла особой значимостью, поскольку к познанию тайн библейского Творения вело именно 32 пути. В обрядах масонов и по сегодняшний день существует 32 степени посвящения. В каббалистическом учении о человеческом теле 32 спинных позвонка пролегали от копчика (Темного мира) к Свету и Храму Мудрости (к черепу и мозгу человека). Не будет лишним вспомнить в этой связи Иисуса, который 32 года восходил к Истине, а на 33-й ее постиг, видимо, за это был распят и затем вознесен до небес. В свою очередь, число 32 делилось на две важные составляющие – 10 и 22. Десятка в «Сефер Ецира» соответствовала 10-ти так называемым Сефиротам, или 10-ти свойствам Невыразимого Единого, а 22 – это буквы еврейского алфавита, которые рассматривались как Основание всех вещей. Таким образом, число 72 предстает перед нами расчлененным, нет, лучше «соображенным на троих» – 10, 22 и 40. Этакий мистический «ерш», если измерять градусами – вино, апперитив и водка. Пока еще трезво смотря на Библию, можно заметить вот что: у нас в запасе есть 10 Заповедей и 40 лет скитания по пустыне. Не достает 22-х. Если мы не ограничимся 10-ю Заповедями, а почитаем Библию дальше, то почти сразу натолкнемся на главу «Другие законы и заповеди» (Исх. 20:1 – 23:9). Их можно считать более въедливым изложением первых 10-ти. Написаны они, на мой взгляд, немного непоследовательно, схожие утверждения возникают то в одном, то в другом месте; разложив же их более или менее прилежно по тематикам, мы сможем заметить, что таких тем набралось бы порядка 22-х. Невольно закрадывается мысль, что 10 Заповедей в какой-то мере могли соответствовать 10-ти Сефиротам «Каббалы» – свойствам Невыразимого Единого, поскольку сами Заповеди были начертаны на скрижалях Божьим пальцем непонятными и лишенными выражения для простого смертного письменами, а 22-е другие – изустные, все обосновывали и растолковывали. Складывая теперь «непонятные» 10 и «более вразумительные» 22, получаем 32 – число путей, ведущих к Богу. Чтобы все их пройти, видимо и требовалось 40 лет (а может, и дней, кто знает), поскольку, по той же «Каббале», число 40 означает полную завершенность, а по Блаженному Августину – это символ путешествия человека к познанию Бога и истины. Кажется, круг замкнулся.

Попытаюсь вывести бедного читателя из дебрей (а для кого-то, наверное, из пустыни) моих числовых ухищрений, дабы не воспринял он все только что изложенное слишком серьезно. Про клин клином я уже упоминал, поэтому скажу так – подобное нейтрализуется подобным, то есть для выкарабкивания на более ровную поверхность прибегнем опять-таки к числовым ухищрениям.

Наше законченное число 40 можно также разложить на два весьма любопытных – 12 и 28. Стоит ли говорить про 12 знаков Зодиака, 12 месяцев в году, 12 Колен Израилевых, 12 часов дня и 12 часов ночи! С числом 28 связаны не столь давно упоминаемые 28 дней лунного цикла и 28 лет царствования древнеегипетского бога Осириса на земле, которому воспрепятствовали и дальше здравствовать 72 заговорщика с братоубийцей Сетом во главе. Если опереться на предположение, что Моисей был жрецом Осириса до своего бегства на Синай, то он едва ли мог пройти стороной мимо земных ритуалов, связанных с именем этого бога. В утверждении, будто в программу Исхода Моисей, помимо стратегических, заложил еще и мистические составляющие (если, вообще, они не были главными во всей этой затее), усомниться весьма непросто. Тут самое время, пожалуй, высказать одно соображение, оно давно вертится на языке, а у Вас, наверное, на уме – что весь путь Исхода напоминал собой обряд мумификации тела фараона после смерти и его последующего вознесения на небеса, где он воплощался в Осириса и обретал вечную жизнь.

На чем основан такой наш с Вами вывод?