Триллер

Разочарование – вот самый частый итог на скользкой дорожке очарованного мечтой.

И хорошо, если ты просто вынужден или можешь начать все сызнова. Если ещё остались силы.

А если это – фиаско? Ты не просто удалился от мечты, ты – потерял ЕЁ, сделал омерзительной, испортил.

Игра стоит свеч только тогда, когда любая итерация победы приемлема, когда ты уверен, что ещё нельзя будет обойти и 'полюбоваться' её обратной стороной.

Еще никогда дорога для четы Де Лакруа не была столь тяжёлой и молчаливой. Подчевая на ложе достатка, они и представить не могли себе вероятность такого опустошения, нищеты моральной. Молодая Клотильда (так звали ещё вчерашнюю невесту) старилась на глазах. Перспектива счастливейшего и уютного семейного гнездышка обернулась физической немощью разбитых основ ещё внутреннего мира. Клотильда потеряла жениха, честь, любовь и ошеломительное приданое, накануне и без родительского ведома переданное своему возлюбленному в качестве гаранта своей предрасположенности, доверия, щедрости и высоты помыслов. Она не могла признаться родным в том, что как единственная и полноправная наследница фамилии в растроганных чувствах подписала долговое обязательство о передаче всего движимого и недвижимого имущества в качестве залога за настоящие и будущие долги жениха, всегда такого молчаливого, задумчивого и бесконечно благородного в ее глазах. Долговое обязательство, выписанное на того, кого прелюдно увели в кандалах при тысяче свидетелей унижения чести доброго имени Де Лакруа. Большая семья еще не ведала, что дорога должна привести их не к источнику исцеления любимой, единственной дочери, а в карман любого самого жадного ростовщика, готового выкупить обязательство, подписанное ею же… И лишь нянечка своим пронзительно-добрым, родным, излучающим уверенность и перспективу неподдельного счастья шепотом успокаивала Клотильду, никому неизвестными словами и поддерживала в ней искру жизни. То была соломинка, за которую держатся невинные души в своей чистой и настоящей Вере…

…

Рувиль, по прохождении месяца с момента ареста и, как казалось, единственный получивший максимальную для себя выгоду от этого дела, получил очередное повышение по службе и обещанное вознаграждение, и лишь его задумчивость настораживала коллег. За полгода до описанной свадьбы, народном из званых вечеров, увидел ее. Ту, которая растопила его сердце, а через несколько месяцев – завладела полноценно душой. Ту, которая заставляла мановением пальца повиноваться его и исполнять любые капризы. Ту, которая оказалась его слабым местом, его Ахиллесовой пятой. Её звали Камила. О ней не было известно ровным счётом ничего. Чутье, поначалу, ещё могло бороться с ее образом в голове неисправимого жандарма, и он навел самые широкие справки о ней. Но это самое «Ничего!» и усыпило бдительность ищейки, и даже сделало её невинной жертвой несправедливости доли, соблаговолившей ему неиспорченным своим дитям. Ирония судьбы. Он был влюблен как юный мальчишка с неизбалованной и возвышенной душой.

Она позволяла себя любить. На дистанции. Дистанции, которая заставляла щедро и смешно пудрить мелом влюбленные морщины Рувиля, стать завсегдатаем портного, ходить на балы и глупо улыбаться при ее виде. Дистанция, которая заставляла его делать самые немыслимые подношения, от безумных букетов и украшений, до любых обещаний. Дистанция, заставившая его широким жестом передать ей баснословное вознаграждение за поимку Лотрека за перспективу и надежду быть с ней рядом и исключить возможный мезальянс. Скупой, ослепленный любовью префект сделал, как ему казалось, последний шаг к объекту своего очарования и ждал со дня на день её возвращения из столицы.

Но она была молчалива и немногословна последний месяц. С тех самых пор, как ему удалось завершить арестом дело Века, так окрещенное газетами за одиозность фигуры Лотрека. Дистанция, казалось, перестала сокращаться и это вынудило Рувиля сделать ей предложение. По возвращении из неожиданной и загадочной поездки, Камила обещала дать ответ на его предложение, лично посетив его в означенную дату.

Звонок дворецкого заставил дрогнуть замершего в ожидании влюбленного. В этот день он чётко распорядился не беспокоить его ни по каким вопросам, какими бы неотложными они ни были. Напудренный и скованный в движениях от переживания болванчик вздрогнул и тут же покрылся холодным потом. «Войдите!», – исказившимся от спазма голосом пропищал Рувиль в запертую дверь. Дверь отворил дворецкий.

Дворецкий, полгода наблюдавший и участвовавший во всех треволнениях префекта, знал, что это за день. И, зная это, он уже полчаса не осмеливался позвонить хозяину. Вместо Камилы в прихожей он держал на серебряном подносе конверт с сургучной печатью. От неё. Никогда доселе этот поднос так не тяготил руку старика-дворецкого…

"Вам письмо, господин" – дрожащим и виноватым голосом чуть слышно промолвил дворецкий. Рувиль, ожидавший услышать о желанной гостье, уже было собрался сокрушиться на недотёпу с бранью, но, вдруг…

Как тонка и быстротечна грань между было и есть, добром и злом, белым и серым, мечтой и крушением надежд, любовью и ненавистью.

…вдруг, Рувиль осекся. В мгновенье ока он из лоснящегося любовника превратился в проныру-сыщика. Чутье, покорно ожидавшее своего часа, победоносно вернулось к нему. Лицо посерело и заострилось. Дворец кому даже показалось, что он заметил, как с лица его хозяина что-то осыпалось. Секундное бессилие, подкосившее гордую осанку восседавшего короля сокровенного момента сменил прагматичный и философски-спокойный вид всеведущего и просветленного старца.

Поправив и распустив ворот накрахмаленной сорочки, он сухо дал знак подать почту. Дворецкий, покорно и бесшумно, как это умеют делать только преданные, опытные и незаметные слуги, тут же растворился, оставив своего хозяина наедине с тающей мечтой.

"Сударь, Вы проявили чувства самые трогательные и высокие, столь желанные при других обстоятельствах. Однако, вместе с тем, ослабла Ваша хватка и прозорливость.

Оставляю Вас наедине с Вашим разочарованием. Точно так же, как Вы, с ухмылкой, уничижающей достоинство правосудия, оставляли сотни раз разоблаченных преступников в серых стенах заточения.

Когда вы будете читать это письмо, ничего вернуть уже будет невозможно, и Ваше недавнее восхождение на трон тщеславия будет омрачено известными событиями.

Имейте достоинство принять поражение с той честью, с которой Вы, тогда еще совсем юный сыщик, раскрыли своё первое громкое дело…

Уверена, что вы верно распорядитесь с тем документом, который найдете в конверте."

Рувиль не стал перечитывать письмо, его сознание абсолютно отрезвело, и ситуация прояснилась во всех несуразных моментах и мелочах, резавших глаз, но пренебрегаемых влюбленным слепцом.

В конверте он обнаружил долговое обязательство за подписью дочери старинного друга о гарантии взыскания и удовлетворения всех расходов Камиля Рострена представителем фамилии Де Лакруа.

Эта долговая расписка не сулила ему никаких барышей, она лишь могла усмирть горе и разочарование преданного друга юности сыщика.

Но сейчас, сейчас ему было все равно…

…

В самый разгар скандально-прерванной церемонии, Камиль спешно удалялся из поместья Де Лакруа. Мог ли молодой, полный амбиций и принципов человек подозревать, что настолько манящая, полная сладким привкусом мщения и светской вальяжности жизнь превратится в мучительную, тянущую и ноющую боль разочарования. Разочарования мелочными обидами, подменной радостью от удовлетворения сиюминутных амбиций, оказавшихся лишь спесью, разочарования от некогда недоступных очарований. Все в новой жизни оказалось лишь вечерней, вытянутой садящимся солнцем тенью тех подлинных, из самого детства, незначительных, но настолько значимых, настоящих радостей жизни – добра, радости, смеха, любви, преданности, дружбы…Не имея совсем недавно и гроша на пропитание, теперь он располагал неограниченными средствами и кредитами, но…радости не было и здесь.

В таком настроении молодой человек зашел в тесную комнату, снятого в пригороде старинного запустелого поместья, и сел у зеркала. Лицо Камиля, некогда сияющее и радостное, осунулось. Глаза – зияли неописуемо-глубокой опустошенностью. Зрачки стали огромными и бездонными.

Движениями, доведенными до автоматизма, молодой человек, прибегнув к помощи нехитрых приспособлений, снимал с себя маску. Через полчаса в зеркало смотрело лицо очаровательной девушки со строгими, но не умоляющими женской красоты чертами. То самое лицо, которое так жаждал увидеть в своей приемной префект полиции, лицо очаровательной Камилы…

…

Только у Лотрека все шло по плану. А иначе и быть не могло, ведь он рассчитал все с учетом возможных ошибок, всех до третьего уровня, и в любой возможной комбинации, а такие фатальные совпадения – крайне редко случаются. То был не план, а хладнокровный и замешанный на самых беспроигрышных человеческих пороках расчет. Молодая Камила, сыгравшая роль и Камиля тоже, все выполнила именно так, как и было задумано: талантливая ученица в образе будущего жениха без особого труда заставила влюбиться в себя Клотильду, а очарованный ею Рувиль оплачивал подарки для дочери Де Лакруа, сам того не подозревая. Заручившись неограниченным векселем, компаньоны без особого труда обеспечили себя всем необходимым для того, чтобы заманить в ловушку на живца, которого без труда изобразил Лотрек, Рувиля, чья жадность и тщеславие сулили солидный куш как материальный, в виде вознаграждения за голову рецидивиста, так и моральный, в лице униженного тщеславия и гордыни префекта. Все шло по плану. Лотрек был опознан и спойман, кандалы для него были не в диковинку, тем более это было лишь спланированным временным ограничением его подвижности. Затуманенный удачей и любовью Рувиль сыграл, словно по нотам, свою роль, по собственной воле сделав из вчерашней обездоленной девушки состоятельную даму…

То и дело Лотрек проверял и перепроверял роли и реакцию главных своих кукол: всё ли верно, все ли марионетки его театра исправно слушаются невидимых нитей кукловода.

Но…счастье длилось недолго. Когда уже все карты были сыграны, его Камила открыла ему обратную сторону его многоходового выигрыша. Та самая Камила, в лице которой исковерканная душа преступника искала реализацию своих грез, жажду мщения, вкус всех греховных плодов мира, сладострастие невинных уз влюбленных, власть денег и запах свободы, – та самая Камила единственным коротким взглядом, полным разочарования и испытавшим измену своих юношеских грез холодными расчетами, прожгла, расплавила стальную уверенность Лотрека.

То было фиаско. Не жалкое поражение, не обидный проигрыш, не досадное разочарование… ФИАСКО.

Все приготовления и сыгранные комбинации оказались лишь пустышкой, неспособной полноценным залпом ударить по зыбким основам общества извращения и разврата.

Да, Лотрек нашел слова, которые заставили молчать. Выразил мысли, которые заставили задуматься. Озвучил пороки, которые заставили испытать позор. Продемонстрировал исполинскую мощь, которая заставила содрогнуться массы и…короткой заминкой выказал лишь одному Богу видимый надлом, который выбивает землю из-под ног…

Глава 6. Развитие замысла, механика.

Знакомство и покровительство Лотрека, еще задолго до описанных выше событий, позволяло юной, расцветающей Камиле изредка касаться и ощущать манящие прелести мира роскоши, вседозволенности, напыщенной надменности и сладостного тщеславия. Это всегда так неожиданно и сильно волновало неизбалованную душу девушки, что со временем она всецело доверилась и очаровалась могущественным, но скрытным, а оттого еще более загадочно-манящим героем грёз.

Заметил это и сам Лотрек. И именно тогда в его голове родился замысел, которому суждено было удовлетворить амбиции и чаяния всех близких и «дорогих» ему людей, как ему тогда показалось. Он не понаслышке был знаком со всеми пороками общества и людей и с легкостью манипулировал ими. Любая проблема и желание представлялись ему лишь замысловатой, но, при желании, легкореализуемой логичной цепочкой телодвижений, ощутимым подспорьем в которой всегда были человеческие пороки. Дитя и жертва пороков, он, со временем, стал их властителем и путеводителем.

В очередной раз отсиживаясь и подчевая на плодах своих манипуляций, в закоренелом пороками мозгу Лотрека родился план высшего уровня. Манящее желание обеспеченной старости, густо сдобренное возможностью обеспечить безбедное существование юной протеже, да сшитое ниткой мщения своему давнишнему оппоненту по цеху – это ль ни мечта и достойная цель любого стремящегося? Убить одним выстрелом ни одного, и, даже, ни двух зайцев, а, пусть и ценой долгих и хлопотных приготовлений и действий, закрыть все зияющие и терзающие раны извращенной души! День этот, после еще полугодовалых размышлений и взвешиваний, он считал удачным и счастливым, самым счастливым за свою, такую разную и пресыщенную, жизнь.

План был сложным, но оттого еще более захватывающим. Очарованная, и давно уже молящая о посвящении в его делишки, Камила должна была сыграть роль жертвы и заполучить вексель от Клотильды (дочери и наследницы состоятельного семейства) на покрытие любых долгов его подателю (т.е. сколотить состояние Лотреку), представ для этого молодым Камилем, завидным женихом с тонкой и загадочной душой; а параллельно, уже в роли невинной Камилы – обездоленной содержанки, и околпачить Рувиля, давнего противника Лотрека (обведя вокруг носа ищейку и сколотив состояние уже себе, получив в дар за свою благосклонность вознаграждение за поимку Лотрека).

И, как показала история, нет ничего невозможного, если ты того желаешь и действуешь!

Глава 7. Развязка.

Камила была дочерью той самой нянечки девицы Клотильды, которую хорошо знал и к которой проявлял неизменное уважение и благосклонность еще с каторжных времен Лотрек.

С такой же легкостью, с какой она согласилась подыграть безоговорочному, до недавних пор, авторитету Лотрека во всех интригах и ролях настоящего действа, с таким же разочарованием обратной стороны романтических приключений мира преступного она выходила из зала суда. Антагонизм позиции матери и кумира раздирали её душу.

С одной стороны, она не смогла воспользоваться наивностью Клотильды и вернула долговой вексель обманутой семье даже не собственными руками, а через еще одного обманутого, Рувиля. С другой – её кумир Лотрек, исполинской тенью грозящий ей упреком в нарушении плана, словно воронкой из человеческих пороков сходился к душевной низменности коварного гения преступника.

Мать. Тот человек, который всегда поддержит и утешит.

Мать, своей мудростью допустившая игру дочери, из недавней нянечки-каторжанки стала покровительницей и спасителем униженной семьи Де Лакруа.

Мать, обладающая властью правды и истины, молчаливый и бескорыстный хранитель тайн и вселенской справедливости, снова стала оплотом и пристанью для заблудшей души дочери.

Мать, прямого взгляда которой не мог выдержать и минуты сам Лотрек…

…

Лотрек стоял у зарешеченного окна камеры и смотрел в небо. Недельная серость и пустота его взгляда сегодня сменилась таинственной улыбкой, разгладив все морщины и складки на челе постигшего очередную истину философа. Разочарование поступком молодой Камилы уступило место не банальному и краткосрочному очарованию, а осознанию того, что, потеряв наивного и преданного подельника с заветным состоянием, он обрёл товарища, который его понимает!..

Через три дня Лотрек бежал. Новость о его побеге исказила лицо Рувиля улыбкой сумасшедшего. Вся сущность его, взращиваемая годами и должностями, была растоптана грязным башмаком хитрости и трезвости трущоб…

Глава 8. Дороги.

Семейство Де Лакруа, сплоченное как никогда, обедали за большим столом. За этим же столом сидела нянечка и вся прислуга дома…

Рувиль, пониженный в звании и должности, нёс папку с бумагами своему новому молодому начальнику, которого открыто недолюбливал за его неуважение к заслугам и регалиям старой гвардии…

Камила уехала из страны и вот уже несколько месяцев никто и ничего о ней не слышал…

Лотрек, с тем же довольным взглядом, шёл по пыльной дороге уверенным шагом человека целеустремлённого.Ладони и мозг его снова зудели…