Э клана Мишильер

— Рассказывай, Мари! — сказала она строго, даже не улыбнувшись очередному пересказанному ей каламбуру барона де Лакруа.

— Габи… — споткнулась на полувздохе герцогиня.

— Что-то стряслось? — нажала Габи. — Я же вижу, в каком ты состоянии, моя дорогая. Уважаю твою силу воли, но всему есть предел, а я все-таки не чужой тебе человек. Так что тебя… расстраивает?

Она хотела использовать другое слово, — «пугает», «гнетет» или ещё что-то в том же роде, — но решила смягчить заданный вопрос.

— Покушение недостаточная причина?

— Смотря для чего.

— Для страха, Габи, для ужаса! Я до смерти боюсь, что когда-нибудь рядом со мной не окажется кого-нибудь вроде тебя!

— Вообще, боишься или опасаешься чего-то конкретного? — уточнила Габи, хотя и поняла уже, о чем пойдет речь. Вернее, о ком.

— Меня хотели убить, — ответила Мария просевшим и разом охрипшим больным голосом, — и я не знаю, кто хочет моей смерти. Больше всего пугает именно неизвестность: я не знаю кто, хотя догадываюсь, почему. Вернее, уверена: герцогская корона — достойный приз.

— Скорее всего, так и есть, — согласилась Габи, не видевшая других причин для покушения и не желавшая обманывать свою, возможно, единственную настоящую подругу.

«Если в этом мире, вообще, есть место дружбе…» — Впрочем, Мария свое право называться подругой заслужила, но тогда таковой следовало считать и Эву Сабинию.

— Проблема в том, — продолжала между тем герцогиня Перигор, — что тот, кто хочет убрать меня с шахматной доски, это кто-то, кого нет в списке очевидных бенефициаров. И это заставляет меня нервничать ещё больше. Я не знаю, откуда придет следующий удар.

Что ж, она была права. За время пребывания в шато д’Агремон, Габи не раз и не два обсуждала этот вопрос с Трисом.

— Надо внимательно просмотреть все генеалогические цепочки за последние сто лет, — озвучила Габи одну из самых простых идей, возникших в ходе обсуждения с Трисом «проблемы герцогини Перигор». На самом деле, брат, — а Габи чем дальше, тем чаще называла его своим братом даже мысленно, — давно уже отдал распоряжение клановой разведке тщательно проверить все окружение Марии Перигорской, и это было не единственным делом, которым занимались сейчас потайники клана.

— Разумеется, — согласилась с ней Мария. — Но я… О, боги! Как же сложно иногда выразить самую простую мысль!

— Мари, — Габи постаралась максимально смягчить свой голос, убрав из него любой намек на властность или требовательность, — мне ты можешь сказать, не опасаясь, все, что угодно. Обещаю, я сохраню твои слова здесь, — указала она на сердце.

— Хорошо… Спасибо! — решилась наконец герцогиня. — Габи, ты лучшая! Передай своему брату, что, если он сделает мне предложение руки и сердца, я соглашусь без колебаний. Вот!

«О-ля-ля! — восхитилась Габи. — Трис, как всегда, оказался прав».

Такую возможность они с братом обсуждали тоже и пришли к выводу, что это был бы оптимальный вариант и для клана, и для Марии, да и для него самого, наверное, тоже. Однако Трис тогда оговорился, что сам с этим вопросом спешить не будет, однако, если инициатором заключения брака выступит Мария, тянуть не станет тоже. Первый шаг в её случае означал среди прочего, что при составлении брачного контракта герцогиня Перигор не станет требовать больше того, что предложит ей тан Тристан Мишильер. Проблема в таком раскладе была одна, но крайне серьёзная: не случиться ли так, что они сыграют по чужим нотам. Что если кто-то хитроумный просто подтолкнул герцогиню к «единственно правильному решению». Непонятно, только зачем? Is fecit, cui prodest, как говорят образованные люди. Сделал тот, кому выгодно. Но кому это может быть выгодно кроме них с братом и Мари?

— Ты отдаешь себе отчет в последствиях такого шага? — спросила Габи вслух. Она была рада такому повороту, но не хотела, чтобы предложение Марии оказалось следствием момента слабости.

— Да… — кивнула Мария. — Я все обдумала. Советовалась с нашими юристами. Все согласны с тем, что это безупречное решение. Во всяком случае, для меня и для императора.

— С Эвой ты на эту тему говорила? — вопрос возник сам по себе, без какой-либо веской причины, но, возможно, сработала её обострившаяся в последнее время интуиция.

— Она говорила со мной, — подтвердила Мария.

— То есть, это её идея? — насторожилась Габи.

— Ты не думай, — всполошилась Мария, по-видимому, неправильно оценив вопрос Габи, — мне Тристан очень нравится, и с тобой тогда мы станем почти сестрами.

— Я знаю, что он тебе нравится, — успокоила Габи подругу. — Но первой озвучила эту идею Эва?

— Да.

«Остается понять, почему? По доброте душевной или по приказу императора?»

Впрочем, могло случиться и так, что кто-то другой попросил принцессу об услуге или, как бы случайно, подбросил ей мысль свести герцогиню и тана. И оба варианта, что характерно, означают заинтересованность третьей стороны. Вот только не угадать, кто бы это мог быть, и в чем его интерес. А все непонятное — потенциально опасно, и, значит, ей придется заниматься ещё и этим, хотя, видят боги, интриги — не её профиль.

— Я передам, — сказала она вслух. — И я буду просить его отнестись к твоим словам со всей серьёзностью, которой они достойны.

— Если хочешь, конечно, — добавила она мягко, поскольку Габи показалось, что ответ прозвучал излишне сурово.

— Хочу, — без заминки ответила Мария и бросилась к Габи на шею.

Объятия… слезы… Все это было лишним. В таком случае, Габи предпочла бы постель. Лучше трахаться, — это хотя бы приятно, — чем жалеть и горевать. Но делать нечего, приходилось терпеть.

Глава 4(1). Октябрь 1939

1. Трис

Это был странный день. День, когда нарушаются сложившиеся прежде планы и возникают новые возможности.

Вернувшись из поездки в Арденны, практически весь следующий день Трис провел в своем кабинете. Дела сами себя не сделают, а дел этих у главы клана всегда столько, сколько получится переделать, и ещё столько же. И какие бы хорошие ни были у него помощники, хозяйский пригляд никогда не будет лишним. Вот Трис и работал, проводя одно совещание за другим, выслушивая отчеты своих помощников и советников, просматривая документы, поданные ему на подпись, отдавая распоряжения и формулируя вежливые просьбы. Ни о занятиях наукой, ни о светской жизни в таких обстоятельствах не могло идти и речи. Однако там, где сам тан определил свои цели и задачи, отказавшись для экономии времени даже от нормальных завтрака и обеда, настойчивость проявили другие люди из его близкого и дальнего окружения, внеся некоторые коррективы в принятую Трисом повестку дня.

Первым таким активистом стал, как ни странно, Рудольф де лас Куэвас, известный в полукриминальных кругах столицы как Жером Нуар. Руди был мастер на все руки и выполнял зачастую весьма деликатные поручения своего молодого господина.

— Ваша милость! — вежливо поклонился мужчина, входя в рабочий кабинет Триса.

— Оставим расшаркивания на потом, — отмахнулся Трис. — Карл сказал, у тебя что-то срочное, Руди. Времени у меня мало, поэтому садись, — кивнул он на кресло для посетителей, — излагай. Только коротко, пожалуйста. Самую суть.

— Суть, — согласился Рудольф, усаживаясь в кресло. — А суть такова, мой тан, что я нашел след одной из трех винтовок. Это снайперский вариант русской СВТ-40.

— СВТ?

— Самозарядная винтовка Токарева. Токарев — это фамилия конструктора.

— Я понял, дальше!

— Винтовка эта у нас особым спросом не пользуется, но все-таки поступила в торговый дом Дюфура малой партией, всего семь штук, в 1926 году. Последний экземпляр был продан два года назад Деборе Моенн-Локкоз, но исчез из её дома вместе с некоторыми другими ценностями в январе 1932. Госпожа Моенн-Локкоз страстная охотница, и у неё в доме находится довольно приличная коллекция охотничьих ружей и боевых винтовок. В тридцать втором украдены были только две из них, и наша СВТ не являлась ни самой дорогой, ни самой редкой из тех, что стоят в оружейных шкафах мадам. Я поговорил кое с кем в уголовной полиции, говорят, что похоже на специальный заказ, и что это хороший след. Вора постараются найти как можно быстрее. Я их простимулировал, «оплатив расходы», так что… Думаю, найдут. Ну, это все, на самом деле.

— Спасибо, Руди! — поблагодарил Трис своего лучшего агента. — Это действительно хорошая новость. Дожми их!

— Будет сделано.

— Что-то ещё?

— Да, вот даже не знаю… — неожиданно смутился мужчина.

— Рассказывай! — потребовал Трис, уловивший нечто любопытное в интонациях своего потайника.

— Это касается вашей сестры, мой тан. Даже неловко говорить, но…

— Продолжай!

— Дней десять назад, — словно бы, виновато начал агент, — в клубе «Нуба» появилось новое лицо. Гийом де Ламот-Уданкур из Сентонжа. Род древний и знатный, — герцогская корона в гербе, — но оскудевший. У Гийома, как говорится, ни кола, ни двора, но титул принадлежит именно ему. Служил на флоте, ушел в отставку в звании Capitaine de corvette[60]. Маг, естественно, но не очень сильный: шестой-седьмой ранг в стихии Воздуха.

— Какое отношение это имеет к Габриэлле? — счел нужным уточнить Трис, вспомнивший по случаю разговор, который состоялся у них с Габриэллой в вечер перед отъездом из шато д’Агремон.

«Бывают же такие совпадения…»

— Ей ведь все равно придется выходить замуж…

«Умный ты парень, Руди, — кивнул мысленно Трис. — Ещё и приказ не сформулирован, а ты уже пришел с решением проблемы. Ну, ну… посмотрим…»

— Тогда хотелось бы получить чуть больше подробностей, — сказал он вслух. — Почему именно он?

— Гийому тридцать два года, — с готовностью доложил Руди, — рост метр восемьдесят семь, брюнет с голубыми глазами, по-мужски красивый, спортивный. Женщинам нравится, причем всем подряд: и молодым, и тем, кто постарше.

— Альфонс?

— Пока ещё нет, — покачал головой тихарь. — Но, если так дальше пойдет, скоро станет.

— Картежник, алкоголик, наркоман?

— Три раза — нет.

— Другие достоинства есть? — Трис вполне оценил проделанную его агентом работу и ещё раз отметил, что Рудольф сам, без подсказки вычислил одну из будущих проблем семьи и рода и проявил в этом вопросе разумную инициативу.

«Хороший парень! Далеко пойдет!»

— Хорошо воспитан, — продолжил между тем Рудольф, — образован, легко поддерживает беседу практически на любую тему, знает языки. И что немаловажно отнюдь не дурак и, как ни странно, не подлец.

— Что-то ещё?

— Способен к размножению, — усмехнулся Рудольф. — У него есть внебрачная дочь семи лет, писанная красавица и к тому же магесса, хотя её мать Дара не имеет. Полагаю, это важное уточнение.

Что ж, Рудольф был прав. Красивый молодой мужчина с титулом, но без средств, за которого, тем не менее, не стыдно выйти замуж. К тому же доказавший делом, что может зачать здорового и не обделенного Даром ребенка. Магия магией, но правильная генетика ещё никому не помешала.

— Ты ведь понимаешь, что все это строго между нами? — Спросил тогда Трис.

Прежде, чем переходить к делу, тем более, к такому деликатному делу, как личная жизнь Габи, следовало расставить все точки над «i».

— Разумеется, мой тан! — Что ж, Рудольф все понимал правильно, в чем Трис, на самом деле, нисколько не сомневался.

— Тогда так, — сказал он, формулируя новое задание. — Надо бы сблизиться с этим Гийомом де Ламот-Уданкуром и как-нибудь неназойливо, в темную для обоих, познакомить с Габриэллой. Можешь приглашать его к нам в палаццо, ходи с ним в кабаки и на танцульки, но только туда, где появляется Габриэлла. В общем, сдружись с ним. Деньги можешь брать из разведывательного фонда. И не пугайся, если дело у них с Габриэллой дойдет до постели. Это уже не твои проблемы. Она девочка взрослая, сама знает, что и как. Главное, сведи их вместе, познакомь, а дальше посмотрим. Может быть, что-то из этого и выйдет…

***

Вторым человеком, вмешавшимся в его планы, стала принцесса-наследница. Её секретарь связался по телефону с Карлом — секретарем Триса, и спросил, можно ли, не ставя его в неловкое положение, пригласить тана на завтрашнее полуденное чаепитие к наследнице престола? Это был первый раз, когда его приглашала во дворец сама Эва Сабиния, но удивило даже не это, а то в какой деликатной форме это было сделано. И, хотя не прозвучало ни единого намека на необходимость соблюдения секретности или на тему предстоящей беседы, — а она предполагалась самим этим приглашением, — было очевидно, что принцесса хочет обсудить с Трисом какой-то, по всей видимости, весьма щекотливый вопрос. Разумеется, Тристан принял приглашение, передав через секретаря «слова сердечной благодарности за оказанную ему высокую честь», и задумался над тем, что бы это могло быть. Но ничего путного в голову не приходило, — кроме дикой идеи, что Эва Сабиния хочет сделать ему формальное предложение руки и сердца, — и Трис решил, следуя совету древних, не торопить события. Придет время, и все так или иначе разъяснится. И, разумеется, тогда, когда он обдумывал столь неожиданное приглашение в императорский дворец, Трис не мог знать, о чем захочет поговорить с ним Габи, когда вернется вечером в палаццо Коро. Впрочем, сестра была лишь четвертой в списке «нарушителей спокойствия», потому что третьим оказался князь Трентский.

У Зандера все ещё не было собственного секретаря, что, к слову сказать, весьма удивляло всех его знакомых, и Трис в этом смысле не был исключением. Однако, принимая во внимание дружеский характер связывающих их отношений, не стал вести переговоры через Карла, а попросил секретаря соединить его с князем Трентским напрямую.

— Здравствуйте, Зандер! — сказал он в трубку, как только их соединили. Он был рад слышать голос приятеля, но одновременно испытывал определенное раздражение оттого, что этот незапланированный разговор отвлекает его от куда более важных дел. Деньги счет любят, а слова ветер носит.

— Здравствуйте, Трис! С возвращением! — приветствовал его между тем князь Трентский. — Надеюсь, у вас все благополучно, мой друг. Как себя чувствует Габриэлла?

— Спасибо, Зандер, — ответил на это Трис, — у нас все в порядке. Что же касается Габриэллы, сестра уже полностью оправилась от магического истощения и снова полна сил.

— Нам надо увидеться, — сказал тогда Зандер, излишне резко ломая стандартный ход разговора. — И это не терпит отлагательства, Трис. Очень важный вопрос для всех нас.

«Для всех нас? — переспросил мысленно Трис. — Что ж, так и есть, если это то, о чем я думаю».

Если Трис вычислил наличие среди придворных телепата и озаботился защитой своего разума от проникновения, то почему этого не мог сделать Зандер? С его-то головой и образованием! К тому же, в отличие от них с Габриэллой, князь Трентский все это время — практически три недели, — оставался в столице и, значит, мог узнать здесь что-нибудь важное.

«Придется встретиться! — решил Трис, прокрутив в голове все «Pro et contra»[61], - Оно того стоит».

— Речь, как я понимаю, о конфиденциальном разговоре, — сказал он вслух, не переспрашивая, а подтверждая сказанное Зандером. — Поэтому ресторан или клуб отпадают. Тогда, может быть, загляните ко мне в палаццо Коро? Сможете подъехать часикам к пяти?

Стиль разговора, но в особенности, формулировка приглашения намекали на возможность ещё большего сближения между ними, — что, по мнению Триса соответствовало желаниям обоих, — и, кажется, князь Трентский со своей стороны тоже был готов сделать ещё один шаг навстречу.

— Да, это отличная идея, — ответил он на предложение Триса. — В пять часов, у вас в палаццо Коро.

— Будет ли дома ваша сестра? — добавил, спустя мгновение. — Я так и не выразил ей лично ни свою благодарность за спасение, ни мое восхищение её могуществом и отвагой.

— Насколько я знаю, — возразил Трис, — она вам обязана ничуть не меньше. Жизнь за жизнь… Но, увы, её не будет вечером дома. Сами понимаете, наверстывает упущенное.

— Жаль, — с какой-то странной интонацией констатировал князь Трентский. — Но что есть, то и есть. Буду у вас в пять вечера.

— Значит, договорились! — подвел Черту Трис.

Положив трубку на рычаги, он сверился с показаниями своих внутренних часов, — времени в запасе было ещё более чем достаточно, — и вернулся к чтению финансовых отчетов. Если честно, занятие это не слишком увлекательное, но, несомненно, полезное и познавательное, хотя и достаточно нервное. От бесконечных столбцов цифр в итоговых таблицах хотелось завыть или, напротив, смежить веки и уснуть…

«И видеть сны», — усмехнулся он мысленно, вспомнив по случаю «Быть или не быть» Шекспировского Гамлета.

Становилось понятно, отчего его «великий отец» так сильно и так надолго запустил дела клана. Заниматься магической наукой куда интереснее, чем день изо дня вкалывать, вытягивая клановую телегу из дерьма. Но у Триса, хвала богам, пока, вроде бы, получалось не отчаиваться, а в дальнейшем можно было рассчитывать на помощь Габи. Она девочка способная. Подучится немного и тоже впряжется. И тогда…

«Габи! — вспомнил он ещё об одном неотложном деле. — Габи! Вот же я беспамятный! Феб сребролукий[62], как я мог об этом забыть?»

Серафина! — коснулся он через поток Духа сознания великой целительницы клана.

Конкордия! — добавил через мгновение, вспомнив о том, кого позвал на помощь после того, как на Габриэллу напала в императорском дворце Жемчужная женщина Тва’А. — Вы нужны мне обе! Прямо сейчас, дамы, если это возможно и приемлемо.

В стенах палаццо Коро телепатическая связь через потоки Духа работала безукоризненно, и, более того, здесь она «звучала», как обычная речь. Но стоило выйти за порог замка, и передать другому человеку получалось лишь самую общую мысль. Поднять тревогу, например. Послать срочный вызов. Показать какую-нибудь будоражащую воображение картинку. Впрочем, сейчас Трис находился дома, где стены и перекрытия пронизывало множество разнообразных магических потоков, созданных родственным ему Источником, и значит, при необходимости, — вот прямо, как сейчас, — Трис мог напрямую общаться со своими кланниками. Именно это он и сделал: позвал двух наиболее доверенных женщин клана, чтобы обсудить с ними душевное здоровье сестры. А оно его, если честно, волновало его чем дальше, тем больше.

Иду, — практически мгновенно ответила Серафима.

Буду через десять минут, — сообщила баронесса де Грамон спустя минуту.

Кофе и подобающие сладости, — приказал он буфетчику, воспользовавшись той же формой телепатической связи, что и прежде. — Без крепких напитков. На три персоны. В моем рабочем кабинете.