Между небом и землей

– Знаешь, – сказал он, – это то место, куда я привел твою маму на наше первое свидание.

Мел редко говорил о биологической матери Тессы. И все же были времена, когда она чувствовала глубокую сердечную боль внутри него, изо всех сил пытающуюся найти свой голос. По иронии судьбы, именно это делало Мела идеальным отцом для Тессы. Она тоже не любила говорить о своих чувствах.

– Я этого не знала, – сказала Тесса.

– У нее был потрясающий удар. Опередила меня на двенадцать бросков. Потом мы зашли в Оранжерею и выпили по паре кружек пива. Мы были довольно пьяны, а потом… она меня покорила.

– Ты имеешь в виду, мама поцеловала тебя первой?

Он кивнул.

– Конечно, сняла напряжение. В ту секунду, когда она отстранилась, я посмотрел ей в глаза и понял, что мне конец. Я влюбился по уши.

Трудно было представить Мела влюбленным, падающим в обморок после первого поцелуя.

Улыбка Мел погасла, сменившись задумчивой грустью.

– Когда она бросила меня, я не знал, что делать. Я был совершенно растерян. Я ждал, что она вернется, надеялся, что все будет как прежде, но этого так и не произошло. И я был на сто процентов уверен, что никогда больше не полюблю другую женщину. Но потом… – он снова улыбнулся, – Я встретил Викки.

И Тесса поняла, в чем на самом деле заключался смысл этой прогулки. Это не было какой-то милой беседой отца и дочери. Это была ободряющая речь. Мел пытался объяснить, что, несмотря на то, что Тесса любила Скайлара, она найдет кого-то другого; она полюбит снова.

Это было так в его стиле. Его сердце, как всегда, было в нужном месте. Но он выбрал худшее время для этого разговора. Не прошло и месяца с тех пор, как Тесса потеряла Скайлара, а Мел уже говорит ей, что в море еще много рыбы?

Тесса хотела поругаться, но не могла найти в себе сил ответить ему. Вместо этого все, что она смогла выдавить, было: «Я устала, Мел, мы можем пойти домой?»

Тесса бросила свою клюшку там, где стояла, повернулась и направилась к парковке.

Тридцать дней спустя

– Тесса! – крикнула Викки, – Шеннон у дома, она сигналит!

Тесса взглянула на свои часы. Черт! 7:25. Если бы она не поторопилась, то опоздала бы в школу в первый же день. Тесса схватила свой новый айфон и подняла с пола рюкзак. Когда она выбежала из своей комнаты, Викки крикнула ей вслед:

– Постой, ты ничего не забыла?

– Я не буду целовать тебя на прощание, Викки.

Викки сняла «Минолту» Тессы с дверной ручки и протянула ей.

– Твоя камера.

– Спасибо. Но я ее не забыла, – сказала Тесса.

– Как так? Ты же всегда носишь ее с собой.

Тесса проигнорировала вопрос, сбежала вниз по лестнице и толкнула входную дверь. Пересекая лужайку, она заметила Шеннон, припарковшую у обочины свою новенькую машину…

Белый Хендай?

Тесса села в машину и увидела смущение на лице Шеннон. Шеннон никогда не скрывала своих чувств. Если она была счастлива, ты это знал. И если это было не так, то ты, черт возьми, это тоже знал.

Глаза Шеннон сузились от закипающего гнева.

– Одна пятерка… три тройки, – объяснила она, – Три тройки, и я получаю вот это… это!.. Она замолчала, не в силах подобрать подходящее оскорбление для своей новой машины.

– Черт, – сказала Тесса, – Твой отец…

– Бесчувственный придурок?

– Я хотела сказать благоразумный.

– Я собираюсь затонировать окна, чтобы никто не знал, что внутри я.

– Прекрати жаловаться, – сказала Тесса, – Вези меня в тюрьму.

Шеннон включила передачу и тронулась с места, но затем резко нажала на тормоза. – Подожди. Где твоя камера?

– Забей, – сказала Тесса.

Шеннон снова включила передачу и припарковалась.

– Все в порядке. Иди забери ее, я подожду.

– Шеннон! Это мой первый день после долгого отсутствия, я не хочу опаздывать.

Шеннон решила не настаивать, хотя на ее лице промелькнула тень беспокойства. Она даже как-то уже замечала, что Тесса без своей камеры была похожа на Ван Гога без кисти.

Шеннон включила музыку погромче и выехала из Эксетер-корт. Доехав до знака «стоп» в конце улицы, она удивила Тессу, повернув налево на Дуглас-авеню. Это было странно. Шеннон миллион раз забирала Тессу на машине своей мамы и никогда не сворачивала здесь налево. Она всегда поворачивала направо.

Если только… да, точно… Шеннон намеренно избегала дома дедушки Скайлара. Она беспокоилась, что это может расстроить Тессу, поэтому изменила свой обычный маршрут, как GPS перенаправляет водителя, чтобы избежать пробок.

Впереди было несколько обходных путей. Шеннон избегала северной части Клермон-авеню, потому что именно там произошла авария. Затем она сделала несколько зигзагов, чтобы не проехать мимо Маленького Художественного Театра. Тесса хотела было отругать свою подругу за все эти водительские фокусы, но поняла, что та пытается заботиться о ее чувствах, поэтому промолчала.

– Ты звонила в телефонную компанию? – спросила Шеннон.

Тесса кивнула.

– И что они сказали?

– Они сказали, что Скайлар, вероятно, отправил фотографию до аварии, и она хранилась на сервере, пока телефон был выключен.

– Ну, вот. Об этом я и говорила.

– Это все еще не объясняет, как включился мой телефон, если он был полностью разбит. Как, по-твоему?

– Я не знаю, – ответила Шеннон, – Но я почти уверена, что не Скайлар включил твой телефон.

Тесса сдалась. Конечно, Скайлар не включал телефон из загробного мира. Скайлар был мертв. Его тело было похоронено несколько недель назад. И его жизнь, и все, что он разделил с Тессой, теперь было просто воспоминанием.

В этот момент песня в плейлисте Шеннон на Spotify закончилась… и началась другая. Потребовалось всего мгновение, чтобы Тесса узнала вступительные гитарные аккорды песни Roxy Music «More Than This». Грусть окутала ее.

В отчаянии Шеннон нащупала свой телефон.

– Черт! – она быстро нажала кнопку со стрелкой на экране и перешла к следующей песне. Но было уже поздно.

– Извини, – сказала Шеннон, – Ты добавила это в мой плейлист.

– Все нормально, – сказала Тесса.

Но это было не нормально. Эта песня вернула назад лето. Голова Тессы опустилась, завеса волос упала ей на лицо. Теперь, когда ее глаза были скрыты, слезы текли легко.

Видя отчаяние своей подруги, Шеннон свернула на обочину и припарковалась. Она обняла Тессу.

– Все будет хорошо, – уверяла она, – Мы пройдем через это. Я тебе обещаю.

Тесса сдержала слезы.

– Мы так и не попрощались.

– Я знаю.

– Я даже не помню последние слова, которые ему сказала… Вдруг это было что-то стервозное?

– Прекрати…

– Я серьезно. Мы поссорились на той неделе, помнишь?

– Тесс, тебе нужно перестать думать о том, чего ты не помнишь, и сосредоточиться на том, что помнишь. У вас, ребята, было, типа, прекрасное лето. Ты никогда этого не забудешь. Черт возьми, я этого не забуду, а я была просто ревнивым свидетелем этого всего.

Тесса выдавила улыбку. Она оторвала подбородок от плеча Шеннон, оставив на майке подруги пятно от слез.

– Я просто хочу провести с ним еще один день… еще один час.

– Уверена, он чувствует то же самое, – заверила ее Шеннон.

– Где бы он ни был.

В этот момент Тесса поймала свое отражение в зеркале заднего вида и заревела.

– Отлично. Мой первый день после возвращения, и я выгляжу просто ужасно.

– Расслабься. Сейчас ты засияешь.

Шеннон порылась в своей набитой сумочке и нашла консилер и румяна. Она быстро принялась за работу, маскируя следы печали на лице Тессы.

– Тесс, не хочу тебя пугать, но я думаю, ты должна быть готова к сегодняшнему дню.

– К чему именно?

– Это твой день возвращения в школу. И все знают о несчастном случае – о том, что ты «умерла» и осталась жива. Об этом писали в газете.

– О Господи.

– Именно. Ты воскресла из мертвых. Мы говорим о Бурерожденной, Матери Драконов. Я лишь хочу тебя предупредить – будь готова.

Будь готова.

Все в школе знали о несчастном случае. Каждый ученик, каждый учитель, даже уборщики знали. И поскольку знали, то смотрели на Тессу, девушку, чье сердце перестало биться на две минуты. И это были не взгляды украдкой. Это были долгие, затянутые, вытаращенные взгляды. Такие взгляды, которые Тесса могла чувствовать сзади, как горячие волны, направленные ей в спину. Тесса теперь понимала, почему кинозвезд часто ловили нападающими на папарацци, выхватывающими их камеры и разбивающими их об асфальт. Жизнь не предназначалась для того, чтобы ее можно было прожить под микроскопом. Рано или поздно все срывались.

Тесса захлопнула свой шкафчик. Джеральд, ее единственный поклонник, стоял рядом. Он дрожал, с трудом выговаривая слова. «П-п-привет, Т-Тесса», – пробормотал он, заикаясь.

Тесса не хотела разговаривать с Джеральдом, но подозревала, что он был здесь, чтобы выразить свои соболезнования, и он как будто был единственным из ее одноклассников, кто проявил желание это сделать.

– Я п-просто хотел, знаешь…

– Выразить свои соболезнования? – спросила Тесса.

– Ага.

– Спасибо, Джеральд, – сказала Тесса, похлопывая его по плечу. – Мне пора.

Она оставила Джеральда стоять у ее шкафчика. Он выглядел печальным, но, к счастью для него, не знал, что такое настоящая печаль.

Тесса сидела в школьной столовой, ковыряясь в недожаренной картошке фри.

– С возвращением, Тесса.

Когда она подняла глаза, то увидела мистера Даффи, сидящего за столом напротив нее, галстук с узором пейсли висел между лацканами его вельветового пиджака. Его лицо было пронизано неподдельной озабоченностью. «Я слышал, что произошло. Ужасно сожалею о твоей потере».

Что еще Тесса могла сказать, кроме «спасибо»?

– Не хочу показаться равнодушным, но, – сказал он, – используй их.

– Использовать что?

– Боль. Пустоту. Все, что ты чувствуешь. Отрази их через свою камеру. Некоторые из величайших произведений искусства были созданы после пережитого сильного горя.

Ее жизнь была полностью разрушена, и мистер Даффи теперь пытался убедить ее, что это полезно?

– И не забывай – крайний срок подачи заявок в Школу Дизайна в ноябре. Будет обидно, если ты упустишь такую возможность.

Заявка в колледж? Он серьезно? Она не могла сделать ни единого вдоха без того, чтобы ее внутренности не захотели взорваться огненным шаром ярости и печали. И этот хиппи с пышными усами пытался размышлять о ее будущем?

Прозвенел звонок. Тесса схватила свою сумку, встала и ушла.