— Ладно, качок, — сказал Бильбо спокойно. — Ну, поймал ты меня, и что дальше?

— Это что ещё за фитюлька такая? — удивился тролль.

— А это тсс-хоббит, — подсказал ему карман.

— Да ну? А с чем его едят?

— А я почём знаю? — возмутился карман. — Эй ты, фитюлька, с чем тебя едят?

— Меня не едят, — возмутился Бильбо. — А с чем не едят, я вам не скажу, тем более анчоусного варенья у вас всё равно нет.

Под шумок, он успел три раза крикнуть петухом, шесть — свиньёй, один филином и пять — драконом. Но вот сычом он крикнуть не сумел, да и рыбой-иглой как-то не очень, вот гномы и решили, что всё в порядке.

— Да тут и мяса-то нет, — пожаловался Вильям. — И волосы с ног очищать заскребёшься.

— А может тут ещё такие есть на халяву? — поинтересовался Берт. — Эй, ты, много вас тут ещё?

— Я уникален, — с достоинством ответил Бильбо. — И кстати, хоббиты занесены в Красную Книгу Крола и Западных Пределов. Так что, вам со мной лучше не связываться.

— Ну его к лешему, давай отпустим, — забоялся Вильям.

— А если он нам глотку во сне перережет? — забоялся Берт. — Знаешь, что об этих хоббитах рассказывают? Хороший хоббит — сытый хоббит, вот только сытого хоббита никто до сих пор ещё не встречал…

— Я — сытый хоббит, — поспешно вставил Бильбо. Тут ветер донёс до него запах бараньего шашлыка, и он добавил:

— Впрочем, буду рад угоститься кусочком этой бараньей ноги.

Мрачные тролли хмуро смотрели, как Бильбо уничтожает их припасы.

— Зато живыми остались, — порадовался Том.

— Ещё не утро, — мрачно указали ему.

По этому поводу тролли решили подраться. Бильбо тем временем очистил их кошельки, доедая на ходу второго барана.

Тут на поляне стали появляться гномы. Тролли обрадовались и принялись набивать ими мешки.

Торин сопротивлялся дольше всех, он даже пнул два раза мешок с Бофуром, сожрал четыре бараньих ноги и помочился в костёр. Но и его повязали и запихнули в мешок с копчёной свининой, которую гном тут же принялся ухомякивать за обе щеки.

Здесь и появился Гэндальф. Все его сразу заметили, но решили не связываться — маг всё-таки, не гном и не фитюлька какая. Гэндальф тут же пододвинул к себе очередную баранью ногу, открыл пару бутылок «Жигулёвского» и положил ноги на мешок с Бофуром, чтобы было мягче.

— Невкусно, — пожаловался Гэндальф. — К кому не придёшь, везде невкусно. А что это у вас в корытце? Если, например, ягода мочёная, то я бы поел, мочёную ягоду я люблю, а если огрызки какие-нибудь вчерашние, то не надо, я их есть не буду, сами ешьте огрызки. А вот ты как думаешь, Том, это болезненно, когда голову отрезают?

Том с опаской отодвинулся подальше.

Гэндальфа меж тем разобрало, и он понёс какую-то околесицу. Впрочем, как обычно, его никто не слушал.

— Слушай, Берт, — громким шёпотом проскрипел Вильям. — Как ты думаешь, кто этот старик, почему он у всех всё ест и где он живёт? Где я только не бывал, а такого старика нигде не видел, он у нас какой-то редкостный старик, наверно, поэтому мы его и держим и не бьём, хотя так и хочется дать ему разок, чтоб не наглел.

— Давайте лучше хоббиту дадим, — с готовностью предложил Гэндальф.

— Ты хоббита не замай, — обиделись тролли. — Он — уникален, и даже в какую-то Красную Книгу занесён. Мы тебе что, браконьеры какие-нибудь?

— А давайте лучше анекдоты травить, — предложил мирно Бильбо. Анекдотов он знал примерно пять тысяч семьсот один, но все рассказать не успел настало утро, и троллям вдруг стало слегка не хорошо.

— Рассвет вас заставит, и камнем всяк станет, — ехидно произнёс Гэндальф, доедая третий Биг-Мак.

— Западло, что она вертится, — каменным языком произнёс Том, имея в виду очевидно Землю.

Бильбо развязал мешки и выпустил гномов. Те чуть не задохнулись, и потому были в хорошем расположении духа.

— Где-то тут должна быть пещера, в которой тролли прятались от солнца, — догадался Гэндальф. — Там наверняка есть, чем поживиться.

Они искали долго, пока не нашли указатель: «Пещера троллей. 25 метров».

Пещера закрывалась каменной дверью. Как не толкали её гномы, как не долбил посохом Гэндальф, тщетно пытаясь вспомнить подходящее заклинание, дверь не поддавалась.

— Закрыто, — догадался, наконец. Торин.

— Мэллон! — кричал Гэндальф. — Ну, мэллон, же! Мэллон, твою мать!

Открываться дверь явно не желала.

Бильбо поплевал на руки, достал набор отмычек, глотнул пива из Филиной фляги и принялся за работу.

— Мэллон… — хрипел Гэндальф из последних сил.

Замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

— Барук Казад! — обрадовались гномы.

В пещере обнаружили продовольственный склад, груду оружия и столько золота, что гномы наотрез отказались идти дальше. Но Гэндальф сказал, что они сюда ещё вернуться. Он и Торин взяли два крутых меча, а Бильбо — не менее крутой тесак.

Потом допросили Гэндальфа. Тот нагло врал, что отбился от стада и заблудился, а на все вопросы о судьбе припасов отвечал гордым молчанием.

— Как же ты нас нашёл? — спросил Бильбо, желая вывести старого партизана на чистую водку (а может, пиво).

— А по компасу, — правдиво ответил Гэндальф.

— А, по компасу, — загалдели гномы. — Так бы сразу и сказал, а то всё крутит, крутит чего-то…

И они всей компанией отправились в Ривенделл, оставив Бильбо в мучительных раздумьях — как же так, ведь компаса ещё не изобрели?!!

Глава 3 Передышка

До Раздола добираться пришлось долго. Съели все припасы и двух пони, Гэндальфа не съели, потому что не вкусный, а Бильбо — потому что взломщик, свяжешься с ним, а он возьмёт, да взломает чего-нибудь. Наконец, сосны сменились буками (и бяками), и откуда-то потянуло мерзким запашком.

«Хм, пахнет эльфами», — определил Бильбо, хотя до этого эльфов не разу не нюхал.

Лирическое наступление.

Про эльфов тоже есть, что сказать. Они, само собой, повыше хоббитов (собственно, ниже хоббитов только другие хоббиты). Бороды у эльфов нет, а если б и была, давно бы оторвали — эльфов народ не любит (народ много чего не любит, но эльфов — особенно). Пиво они не пьют (за что, собственно, их и не любят), а предпочитают вино (которое сами и изобрели, чтобы не пить пива). Если эльфу силой или хитростью влить в рот пинту пива, он будет долго пухнуть, чахнуть, может даже умереть (особенно, если пиво было несвежим). При увеличении количества вливаемой жидкости (для дураков — то есть пива), организм эльфа подвергается мутагенной реакции (см. диссертацию г-на Мелькора «О трансформации эльфов в орков»).

По слухам, эльфы — Старшие дети Илуватара. Правда, документально это родство не оформлено, но принято делать вид, что это святая правда (иначе эльфы сильно обижаются и впадают в депрессию). Считают своим долгом бороться с Тьмой. Когда Тьмы на всех не хватает, изнывают от скуки и уплывают в Валинор, хотя там Тьмы ещё меньше.

Волшебное в эльфах что-то есть (со слов самих эльфов). На вопрос, что именно, эльфы неизменно прикладывают палец к губам и отвечают: «Враг не спит!» Очевидно, способность определять, когда Враг спит, а когда нет, также относится к числу волшебных умений эльфов.

Дивный народ, однако!

Когда раздалась жуткая какофония звуков, именуемая в здешних местах песней, гномы насупились, поняв, что их сейчас будут долго стебать и, возможно, ногами.

— Ой, какие у них клёвые бороды! — радостно завопили эльфы. — А примерить можно? Ой, а на перья посмотрите, ну разве не прикол? И на рожу ну, чистые гномы.

— А мы и есть гномы, — обиделся Торин.

— А, гномы, — разочарованно пробормотали эльфы. — Вот скука-то. И волшебного в вас ни фига нету. Если только борода. Ой, а это что за фитюлька такая? Тоже гном?

— Я — Взломщик, — обиделся Бильбо, — а теперь — брысь отсюда, а то как взломаю чего-нибудь!

Эльфы сразу попрятались в кусты. У себя, в Раздоле, они хоббитов еще не видели, но слухи о них ходили ужасные. Нет, никто не говорил, что они едят гномьих детей — как раз в этом эльфы ничего страшного не усматривали, но вот только ни один эльф ещё из Хоббитании не вернулся. [4]

— Следите, чтобы Бильбо не съел все кексы, — посоветовали эльфы из кустов.

— Уже, — мрачно заметил Бофур.

— Чаще поливайте бороду, чтобы лучше росла. Покупайте акции системы «Телемаркет»! — наперебой кричали эльфы, — и ещё: учтите, богатые тоже плачут.

После чего хором затянули что-то вроде: «Эш назг бурбутулук, эш назг гимбатул…» — и т. д.

— Ни разу этот язык не звучал в Имладрисе! — изумился Гэндальф — Разве что сам я по пьянке что-то этакое бормотал… Но это не в счёт.

Впрочем, эльфы тут же исправились, запев традиционное «А Элберет Гилтониэль…», изредка вставляя в песню специально для гномов «Барук Казад».

Раздол гномам понравился. Наевшись и ужравшись, они отправились развлекаться. Всюду эльфы пели о звёздах голосами итальянских кастратов.

— Какая попса! — возмутились гномы. — Вырубите нафиг!

Они тут же достали барабаны, арфы, бас-арфы и устроили крутой сэйшн. Большинство пели хипповское: «All You Need Is Love», Бифур и Бофур замочили трэш-металл, Бомбур орал что-то из «Обороны» и «Sex Pistols», а Двалин, единственный негр среди гномов, показал себя неплохим рэпером. Эльфы, в восторге, дружно зажали уши.

Илуватар Эру, тихо сидевший себе на небеси и внимавший попсе своих первенцев, обалдел от гномьей музыки и едва не затопил со злости очередной Нуменор.

Бильбо же тихо слинял и пошёл шляться по Раздолу. Казино «У Элберет» показалось ему подходящим местом для отдыха. Он обменял свою валюту на жетоны достоинством 1,5,10,100 Гилтониэлей, после чего решил игрануть в карты.

В покер Бильбо играл так себе, что позволило кое-кому из завсегдатаев уйти даже в собственных штанах.

Впрочем, хоббит тут же поддержал свою грозную репутацию на рулетке и в блэк-джек. Разорив таким образом толпу эльфов, Бильбо заметил здоровенного амбала с красным носом.

— А это что за фитюлька такая? — поинтересовался он у местных нищих (ставших таковыми его же стараниями).

— А это Всеславур, главный шулер Раздола, — охотно пояснили эльфы — С ним играть не садись, он пользуется краплёными костями.

— Вот он-то мне и нужен, — Бильбо направился к одиноко сидящему эльфу.

— Ну что, сыграем? — предложил он, ненавязчиво меняя кости Всеславура на собственные краплёные кости.

Они сыграли раз, другой, третий. Эльф продул всю наличность, часы «Слава», майку с надписью «Славик» на Кертар Даэроне и уже поставил было на кон своё бессмертие, но тут из банка ему доставили ещё кучу денег.

— Рубанёмся лучше в крестики-нолики, — предложил Всеславур.

Шельмовать в крестики-нолики — очень не просто. Только шулеры высокого полёта на это способны. Но Всеславур хоть и считался крутым каталой, а до Взломщика всё равно не дотягивал. Так что счёт Бильбо в Эльфийском Национальном Банке вырос до астрономической суммы, а у эльфов только и разговоров было на ближайшие триста лет, как о могучих варварах — хоббитах с дикого севера.

«Не проиграть бы своё эльфийское достоинство», — мрачно подумал Всеславур, убирая достоинство подальше в штаны. Сияющий Бильбо две недели таскал деньги в банк и был очень доволен.

— Всем пива за мой счёт, — щедро объявил он, убедившись, что пиво эльфы не пьют даже на халяву.

На четырнадцатый день все собрались у Элронда.

— Ну что вам сказать, — тяжко вздохнул Элронд, — про мечи вы и сами всё знаете. Оба они из Гундабада…

— Гондолина, — поправил Ори.

— Во-во, Гондолина, — обрадовался Элронд. — Про дракона могу рассказать. Все знают, что зовут его Смог, но вот что именно он там смог, с кем и сколько раз — никому не ведомо, и мне в том числе. Возможно, кто из моих предков и больше знал — ну, там, Тургон или, скажем, Тингол…

— Постой-постой, — заволновались гномы, — это какой такой Тингол? Уж не тот ли, который Наугламир зажилил? А ну, отдавай обратно наше ожерелье!

— Да нет его у меня, — отбивался Элронд.

— А подать сюда Тингола, — требовали гномы.

— И Тингола у меня нет. Он умер давно.

— Врёшь! — торжествующе взревели гномы. — Все знают, что вы, эльфы, бессмертны. Отдавай Тингола с Наугламиром, а не то пожалеешь, что ты не Лучиэнь какая-нибудь.

— Послушайте, друзья мои, — вмешался Гэндальф — Помните ли вы, что случилось с теми гномами, что требовали у Тингола ожерелье?

— Ещё бы! — возмутились гномы. — Порезали их, вот что. Поубивали всех на хрен за своё же добро.

— Так вот, если не будете держать рот на замке, пожалеете, что не родились Сожжёнными Гномами, — рявкнул Гэндальф. — Я, конечно, не угрожаю, гномы народ сильный и многочисленный, тринадцать туда, тринадцать сюда никто и не заметит.

— Как никто? А мы? — хором возмутились гномы.

— А я? — спросил Бильбо, разбуженный их воплями.

— А ты — Взломщик, вот пойди и взломай чего-нибудь, — предложил ему Гэндальф неосторожно.

После этого совета, в Раздоле не осталось ни одного исправного замка, что сильно повысило рейтинг хоббита в предвыборной кампании, а опрос населения выяснил, что 94,7 % населения Имладриса не доверят Гэндальфу и мусорного ведра вынести, а 5,3 % всё же доверят, при условии, что ведро будет принадлежать соседу.

Гномы постепенно успокоились.

— Наверно, мы должны извиниться, — сказал Торин, — но мы не будем. На фиг вас всех, эльфов. Бороды вы не носите, пиво не варите, рок-н-ролл у вас в загоне, правда, хавчик у вас ничего, и домишко тоже приличный. Наугламир опять-таки не отдали… Дивный вы народ, эльфы! А тебе, Элронд, я вот что скажу. Мы к тебе со всей душой, а ты, редиска, нам даже про лунные руны ни фига не сказал. Но ничего, сами как-нибудь догадаемся.

— О, верно, — спохватился Элронд, — а я и забыл. Дай-ка карту… Да отдам я её, отдам, честное эльфийское. Вот тут написано — по-эльфийски, между прочим. Ага, читаю: «Уходя, гасите свет. Дверь закрыта на нижней замок на два оборота. Приём посетителей — с двух до шести». Всё, больше ничего не видать. Луна, должно быть, плохая, нужно бы уже и заменить.

— Это крайне важная информация, — Торин даже слезу пустил. — Спасибо, друг, мэллон, то есть.