Свободу привидениям!

– Привидения не появятся.

– Ваши привидения летают только в темноте?! Ха-ха! – рассмеялась Ника. – И какие же они привидения после этого? Настоящие привидения прилетают, когда им вздумается.

– В таком случае их нужно лечить, – констатировал Алик.

– Так мы чего зря пришли сюда что ли? – обиделся Пат, он вспотел, пока дотащил свой рюкзак, а тут еще этот куст для костра.

Алик посоветовал ему избавиться от куста.

– Будет много дыма. И вместо привидений сюда явятся спасатели прямо из Австралии.

– Тоже мне искатели приключений, – фыркнула Кристина. – Придется вам, детишки, сматывать вещички и отправляться по домам в свои теплые кроватки, чтобы мамочки вас не отшлепали.

– Ну, уж нет! – запротестовал Пат. – И пропадет такая замечательная ночь! Я буду последним дураком, если сейчас пойду домой!

– Ты им и так будешь, не сомневайся.

Дело принимало совершенно неправильный оборот. А Алик стоит и посвистывает себе, как ни в чем не бывало. Я должен вмешаться, иначе все просто уйдут, и мой брат станет посмешищем. Этого нельзя допустить.

– Вот именно! – крикнул я. – Пат прав! Только подумайте, мы вернемся домой, ляжем спать, как все обыкновенные люди, а в это время кто-нибудь другой пойдет на кладбище, встретит целую кучу привидений да еще наловит себе десяток получше, притащит домой и на следующий день прославится на весь город, а мы останемся с носом.

Моя горячая речь, по-видимому, произвела впечатление. Алик как всегда невозмутимо хмыкнул и преспокойно заявил, что я абсолютно ничего не знаю о привидениях. Он развел костер, и мы все уютно устроились вокруг потрескивающего огня.

– Привидения собираются по разным ночам. В ночь всех святых, например, или в ночь летнего солнцестояния. И еще в полнолуние.

– А сегодня вообще нет луны, – заявил Пат разочарованно.

– Есть, болван, ее не может не быть, – возразила Ника. – Она просто за тучами прячется.

– Нужно подождать пока луна выйдет, – сказал Алик и лег на спину, закинув руки за голову. Он уставился на небо, явно предпочитая молчать, должно быть предался мечтаниям о той девчонке из школы.

– Мы что же и спать здесь будем? – поинтересовалась Кристина. – Надо было тогда взять хотя бы одеяло.

– Тебя вообще никто не звал, – возразил я. – Сидела бы себе дома.

– Если бы я осталась дома, то обязательно рассказала бы все про ваши ночные похождения. А так, я еще подумаю.

– А я вот скажу привидениям, чтобы тебя напугали хорошенько. Они так напугают, что у тебя волосы дыбом встанут и глаза выскочат. Тогда будешь знать, как доносить! Ябеда!

– Не смей ругаться, я тебя отшлепаю! Малявка!

– А ты!.. – я даже подскочил. – А ты!..

– Уж скорее бы привидения что ли появились, – сказала Ника. – А то, если Кристина и Женька вконец подерутся, должен же кто-то их разнимать.

– Кристиночка, – произнес Пат сладеньким голоском. – Когда ты злишься, ты еще красивее.

– Маньяк! – рявкнула Кристина в ответ. – Ты что, порнографию смотришь по ночам? О чем только родители думают!

– Все ваши привидения вместе взятые и в подметки не годятся Лепрекону, – заявила вдруг Ника.

Алик высунул голову из травы и с любопытством уставился на Нику.

– У вас коленки задрожат от страха, когда я вам расскажу.

– Ой-ой-ой, напугала до смерти, – передразнила Кристина. – Ну и что же это за чудовище такое?

– Сама ты чудовище, – фыркнула Ника. – Лепрекон – это маленький гном. Он живет только в Ирландии.

– Ну и чего же в нем такого страшного?

– Лепрекон сам по себе не страшный, по-моему, он симпатяга. Такой маленький, еще меньше Женьки, – Ника ткнула в меня пальцем. – И вся его одежда зеленого цвета. Зеленая шляпа, зеленый сюртук, зеленые башмаки.

– Прямо как лягушка, – вставил я и тут же получил от Ники подзатыльник.

– Лепрекон бывает забавным, когда у него хорошее настроение. Он тогда проказничает и устраивает всякие шутки. А людей он терпеть не может, особенно англичан, потому что они все леса в Ирландии вырубили!.. У Лепрекона куча сокровищ: золото, серебро, алмазы, бриллианты, жемчуга там всякие, и он все это прячет. И кто сокровища Лепрекона найдет, станет самым богатым человеком на свете.

– И что, находили? – заинтересовался Алик.

– Кто найдет, тот сразу сгинет, – мрачно сказал Пат.

– Куда сгинет? – не понял я.

– А я почем знаю, – Пат пожал плечами. – В бездну какую-нибудь, где темно и черти прыгают.

– Много лет люди пытались найти сокровища Лепрекона, – продолжала Ника таинственным голосом, хлопнув брата по лбу. – Они отправлялись на поиски, но никто из них не возвращался, все пропадали, потому что кто найдет и возьмет себе хотя бы одну монетку, тому уже не жить. Лепрекон так разозлится, что даже покраснеет от злости, и из ушей у него дым пойдет, как из чайника. Самый огромный огнедышащий дракон тогда будет невинным младенцем по сравнению с ним. Нет ничего страшнее злющего-презлющего Лепрекона. А еще он любит делать всякие гадости. Проклятия накладывает и до смерти запугивает. Летучих мышей напоит каким-нибудь зельем, они на людей бросаются. Заблудившихся путников всю жизнь по болотам водит. Порой такое придумает, что в страшном сне не приснится. И он всегда все слышит и видит и все про всех знает, попробуй только что-нибудь плохое о нем скажи, ух он устроит веселую жизнь.

Наступила мертвая тишина. Даже кузнечики в траве перепугались и затихли. С реки подул холодный ветер, и все стали незаметно пододвигаться ближе к огню.

– Ну, если Лепрекон живет в Ирландии, то нам он не страшен, – решил я всех успокоить.

– Да он где угодно может появиться, – заверила нас Ника. – Особенно любит всякие заброшенные места, старые дома. Спрятался сейчас где-нибудь и подслушивает. Мы-то знаем, как от него избавиться, нам Лепрекон не страшен. А вы, берегитесь!

На какой-то момент при скачущих отсветах костра мне показалось, что Ника и есть Лепрекон, который специально завел нас сюда ночью, чтобы прикончить и тут же закопать. Может, у меня просто в глазах позеленело, но ее расплывшаяся в хитрой ухмылке физиономия указывала на все сходства с Лепреконом. Ох, и жутко мне стало! Прямо волосы дыбом и мурашки по спине.

– Ты чего зубами стучишь? – пробурчала Ника у меня под ухом. – Боишься?

– Са-са-сама ты… боишься. Хо-хо-холодно…

– Не умеешь ты врать, Улетайкин.

Нет, по-моему, она просто обычная вредина, такими у нас вся школа забита.

– Знаете, что я думаю, – произнесла Кристина с плаксивой ноткой в голосе. (Оказывается, она думать умеет!) – Нам пора домой.

Все уставились на Кристину, которая завернулась в свою штору тюлевую и стала похожа на мумию.

– А тебя здесь никто не держит, иди хоть на край света, – сказал Алик.

– Я не пойду одна. Во-первых, темно…

– Боишься, – хмыкнул Пат.

– Нет, не боюсь!.. Ты бы тоже не пошел.

– Конечно, я хочу увидеть привидений.

– Господи, да неужели никто не понимает, что нет здесь никаких привидений! – воскликнула Кристина и вскочила на ноги.

– Правда, Улетайки, может, вы нам лапшу на уши вешаете или чего-нибудь в этом роде, – Ника начала нервничать. – Скоро появятся ваши привидения?

– Скоро, – успокоил всех Алик, невозмутимо взирая на небо. – Вот луна выйдет.

– Ну, это еще долго ждать, – вздохнул Пат и полез в свой рюкзак.

– Ветер поднимается, определенно западный. Привидения чаще всего прилетают с западным ветром. Это их любимый.

– Я всегда знала, что вся мразь к нам летит из Америки! – поспешно заявила Ника, пока кто-нибудь не подумал на Ирландию.

– Кажется, я подхвачу простуду, – захныкала Кристина, но на нее перестали обращать внимание.

– А я знаю, привидения – это бывшие киллеры, сутенеры, мафиози, террористы и наркобароны, – подал голос Пат, высунув нос из рюкзака. – Они не нашли покоя и теперь маются.

Кристина взвыла от такого предположения.

– Дурак, они все в ад попадают, – возразила Ника. – Туда еще попадают министры и некоторые президенты, которым больше всех надо, так папа говорит.

– Привидения вовсе не обязательно злые и кровожадные, – сказал Алик. – Есть, конечно, и такие, вот помещик Поклевский-Крикун, его усадьба здесь недалеко за мостом, бывший дом пионеров. Но большинство из них просто привидения, они ничего плохого не делают, разве что только пугают иногда. Да это ничего не значит. Люди сами вбили себе в голову, будто привидений нужно бояться, а вы знаете, некоторые привидения такие робкие, что сами боятся людей. Одним привидениям доставляет большое удовольствие пугать всех вокруг, как старине Поклевскому, но поверьте мне, большинству это совсем не нравится. Привидений боятся часто потому, что у них просто немного отталкивающая внешность, и мало кто знает, что на самом деле они очень даже симпатичные и забавные.

– Прямо не привидения, а какие-то простыни летающие, – пробормотала Ника. – Жутко мокрые и душевные. Кентервильское привидение и то страшнее было, хотя я всегда считала его тряпкой.

Ну, берегись, Ника Макинтошкина, мой звездный час еще наступит, и тогда!..

– Эй ты, жадина! – крикнула Ника, хватая брата за шиворот. – Думаешь, тебе удастся все слопать одному! Ошибаешься, мы тоже есть хотим!

Пат умудрился съесть половину своих запасов, пока другие болтали. Но там еще много осталось. Только пирог мамы Макинтошек показался всем подозрительным, никто так и не понял, что у него за начинка такая. Ник и Пат умяли его в одно мгновение с хитрющими ухмылками на физиономиях. Подкрепление явно пошло нам на пользу. От еды сразу стало как-то теплее и уютнее. Поэтому Алик, закусив хорошенько, к моей великой радости решил поведать историю об ужасном помещике.

– Лет двести тому назад Поклевский-Крикун и его огромная усадьба нагоняли страх на весь город. Помещик построил ее частично в виде средневекового замка, вернее от замка были только остроконечные башни на крыше и огромные гаргульи со злобными мордами. Их было видно отовсюду, даже в окрестных деревнях. Над усадьбой постоянно кружили вороны, потому что рядом было семейное кладбище. Оно и сейчас еще осталось, почти все могилы целы. Там покоятся все Поклевские-Крикуны, хозяин собственноручно закапывал каждого. Это был очень жестокий старик, коллекционировал орудия пыток. Он убил тринадцать своих жен, всех детей, и родственников, и даже слуг. А еще он забирал у жителей города детей и запирал их в этом доме. Каждую ночь в полнолуние помещик отправлялся на охоту и брал с собой своего любимого волка, огромного, дикого, с клыками, как тысяча ножей, и когтями, острыми, как бритва. Это был волк-гигант, размером с тигра, он с одного раза перегрызал человека пополам. Старик кормил его мертвечиной, и говорят, сам кровь пил. И вот однажды жители окрестных деревень собрались вместе и пошли в усадьбу, вооружившись до зубов. Они были так злы на помещика, что зарубили его топорами и волка тоже хотели, но тот убежал. Потом хозяина закопали на кладбище, а ночью вернулся его верный волк, он долго выл на луну, и весь город содрогался от этого дикого воя, леденящего душу. С тех пор дух помещика Поклевского-Крикуна бродит здесь каждую ночь в полнолуние вместе со своим волком. Чуть только выходит луна, вон там на холме появляется огромный черный волк-призрак, а затем приходит и сам помещик, древний старик со следами от топора по всему телу, его длинные седые волосы развеваются на ветру, а глаза горят мертвым огнем, он тянет свои костлявые руки, чтобы задушить первого, кто попадется ему на пути. Всех своих жертв он утаскивает к себе на кладбище и заживо закапывает.

Алик замолчал и стал, как ни в чем не бывало, помешивать палочкой угли в костре с таким видом, как будто отвечал на уроке про круговорот воды в природе. Мы все притихли, даже Макинтошки, кажется, они со страха языки прикусили.

– Подумаешь, помещик, – хмыкнула Ника. – Вот в Ирландии, там привидения прямо по улицам бродят и в окна заглядывают. Пойдешь куда-нибудь, они налетят со всех сторон, воют и глазами вращают. Скажи, Пат.

Но Пат сидел, крепко зажмурившись.

– Папа рассказывал, что души утопленников выходили на берег, они были зеленые с водорослями на голове вместо волос. А в ночь всех святых прилетают ведьмы, разводят большой костер и сжигают на нем священников. Но больше всего привидений на севере, они там кишмя кишат. Еще бы, столько убитых. Там до сих пор идут кровавые дожди. Кровь течет по улицам, и на окнах появляются слова. Привидения требуют свободы. Они говорят: ''Берегитесь, англичане! Скоро придет Судный день, и тогда мы восстанем из могил и отомстим за нашу страну!'' Привидения каждую ночь зажигают свечи и поют песни, сотни огоньков плывут в темноте, а если подойти поближе, то можно увидеть большие глаза, которые смотрят на тебя и не моргают. И в этих глазах отражается смерть. А однажды мы с Патом…

– Я хочу домой! – заревела Кристина не своим голосом. – Я темноты боюсь!

– Я тоже, – подхватил Пат, – домой хочу! В Ирландию!

И зарыдал, как паровоз.

– Ну чего ты, как маленький! – прикрикнула на него Ника. – Тебе девять лет! Будь мужчиной!

– Неправда! Мне восемь с половиной! И я хочу домой в Ирландию! Там остался мой велосипед, и все мои друзья…

– Ты же никогда там не был! – хмыкнула Кристина презрительно.

– Зато папа с мамой жили там в молодости, – заявила Ника, – и обещали нас туда отвезти скоро. Папа сказал, что когда мы приедем в Ирландию, он купит Пату велосипед.

– И Пушистика!..

– Его хомячок, – пояснила Ника. – Он сдох, а Пат не верит.

– Неправда! – завопил Пат. – Мама сказала… ик!.. что она… ик!.. – Пат вдруг начал икать. – Что он… ик!.. заболел… ик!..

– Ну вот, опять, – вздохнула Ника. – Это надолго.

– Тихо! – Алик прислушался, уставившись куда-то в темноту. – Молчите и не двигайтесь. Кажется, это он.

– Пушистик! – радостно крикнул Пат и тут же получил подзатыльник от сестры, она крепко зажала ему рот рукой.

Мы все насторожились и замерли, но кроме шелестящего ветра, потрескивающего огня и кузнечиков ничего не было слышно.

– Смотрите, луна восходит, – прошептал Алик, завороженно глядя на небо.

Луна, такая громадная, что на ней можно различить кратеры, ослепительно яркая, как прожектор, стала медленно-медленно выползать из-за холма. И на фоне этой луны мы увидели очертания огромной страшной усадьбы на другой стороне реки и каменный мост, на котором вдруг неожиданно появился черный силуэт какого-то жуткого зверя. Он, кажется, громко завыл или зарычал.

– Мама! Мама! Волк! – завизжала Кристина так, что мы все подскочили.

– Помогите! – заорал Пат. – Спасите!

– Огнем его! Огнем! – недолго думая, Ника выхватила из костра горящую ветку и швырнула ее в зверя.

Искры посыпались во все стороны, зверь взвизгнул и понесся прямо на нас. Пат бросился бежать со страху, но запнулся в ближайших кустах. Я, если честно, так перепугался, что тоже с радостью убежал бы куда подальше, да только ноги не несут, к тому же в темных кустах наверняка бродит сам помещик. Во всей этой суматохе один только Алик не терял спокойствия, он принялся тушить разлетевшиеся по всей траве искры от костра.

– Волк! Волк! – Кристина вопит, как заведенная, отмахиваясь от зверя, который наскочил на нее, повалив на землю. – Ой, мамочка! Ой, боюсь!

– Да никакой это не волк! – воскликнул Алик.

Тут все разглядели в свете костра лохматого лопоухого барбоса. А тот, весело потявкивая, стал каждого облизывать на радостях. Кристина принялась сердито отряхиваться.

– Он специально на меня напрыгнул! Ненавижу собак! От них одни только блохи!

– Да он голодный, – сказал Алик, ласково поглаживая пса.

Мы скормили ему кукурузные хлопья и пирог мамы Макинтошек. А пес колотил нас хвостом и пускал слюни от переполнявшей его благодарности.