Поединщик-2. Отмеченный молнией

– Да, знаю. И я здесь по этому поводу. Значит, ты в первой десятке?

– Мне оказана такая честь, – Дертин отвесил легкий поклон. – Постараюсь не посрамить Овергор и Вейнринг.

– Наш здоровяк покажет Фоллсу, что такое настоящая сила, – воскликнул Тиллиер. – Мы с Хорактом в пятерке резерва. Может и нам посчастливится.

– Посчастливится? – Переспросил Риордан. – В чем посчастливится? Вспомните наши планы! Дертин мечтал перевестись в городскую стражу. А теперь Биккарт посылает его на верную смерть. Дертин, против вас выйдет знаменитая Голубая сталь Фоллса. Тебе предстоит вступить в бой с опытными поединщиками. А ты увидел свой боевой молот менее года назад! Подумай, каковы твои шансы?

– Мне поставили всего десять комбинаций, верно, – спокойно возразил Дертин. – Но со мной занимался сам Биккарт. Я знаю свои движения наизусть. Их достаточно для победы. Основной упор был на подвижность и реакцию. Я молотобоец, не забывай. Моя задача не фехтовать, моя задача – попасть!

– Ладно, пусть ты снимешь с доски их одну фигуру. Даже две. Но сам все равно погибнешь. Ты понимаешь это, дружище? – Не унимался Риордан.

Дертин равнодушно пожал плечами.

– Если этого окажется достаточно для Оврегора, с меня довольно. Мы поединщики, Риордан, живем дважды. Богиня Воинов Скельда дарует вторую жизнь тем, кто сложил головы на Парапете Доблести.

У Риордана опустились руки. Настои доктора Пайрама вкупе с проповедями отца Виллайди сделали свое дело. Его друзьям полностью промыли мозги. Они готовы к Парапету, а вздумай Риордан сейчас помешать, то станет их врагом на всю жизнь. Видя замешательство товарища, Тиллиер рассмеялся:

– Такое чувство, что малыш Риордан только что понял, для чего существует Воинская Школа. Мы уже трахнули смерть, старина, и теперь не боимся ее. Она нам улыбается.

Трахнуть смерть. Любимая идиома Биккарта. Риордан вспомнил, как они гадали в первый день пребывания в Школе, что же это такое – трахнуть смерть? Просто шутка или все будет по-настоящему? Теперь Риордан знал, что все происходило взаправду. Вечеринка Смерти завершала обряд инициации поединщиков. Для действа нанимались самые лучшие куртизанки Овергора. Девушкам отваливали целое состояние, так что попасть туда было для них за счастье. Курсантов перед вечеринкой поили такими настоями, что для них стирались грани реальности, а чувства обострялись до предела.

Девушки наряжались в костюмы Смерти. Их образы были устрашающими и соблазнительными одновременно. Полумрак и отсветы масляных факелов размывали действительность до полусна. Утром курсанты просыпались не просто мужчинами, познавшими сладость женской любви. Они пробуждались повелителями Смерти – такой неизбежно-желанной и одновременно податливой их воле. Страх сменялся ощущением власти над ней. Эти воспоминания были отчасти вызваны дурманящими травами в настоях доктора Пайрама. Скорее всего курсанты понимали это, но все равно не могли отменить их последствий. Они теперь не боятся Смерти. Они ее трахнули. Так говорил Биккарт и так оно и было.

Над Центральной площадью завыли медные трубы, созывая поединщиков на построение. На трибунах не осталось ни единого пустого места. Синий огонь Овергорского факела достиг небывалых размеров. Теперь от него отрывались сапфировые куски пламени и плыли в небе над столицей.

– Нам пора, друг, – сказал Дертин. – Если хочешь, заскакивай позже, ладно?

Риордан кивнул с тяжелым сердцем. Он может говорить с ними сколько угодно. Но теперь они были на разных сторонах оврага и перестали слышать друг друга. Нет, не оврага, а Парапета Доблести. Он так и остался в толпе зевак, тогда как его друзья купались в лучах славы прямо по его центру.

Он уже развернулся, чтобы направиться к воротам Школы, когда за спиной раздался властный голос:

– Остановись, Риордан, ты мне нужен!

Его окликнул Скиндар, начальник учебной части. Человек, который завербовал его самого в тот же день, когда Риордан вернулся с охоты на синего барса. Первые шаги в Школе он делал под присмотром Скиндара и сохранил о своем наставнике самые лучшие воспоминания. Сегодня на плечи Скиндара была небрежно наброшена парадная мантия. Через несколько минут ему предстояло открывать торжественное построение.

– Приветствую вас, господин капрал, – сказал Риордан.

– Оставим титулы. Как хорошо, что ты здесь. Я собирался на прием в Глейпин, но теперь смогу через тебя передать послание Накнийру.

– Я слушаю.

– После объявления десятки мы закрываем Школу на карантин. Сажаем в казармы всех: и основной состав, и резервистов, и даже курсантов.

– Надолго?

– До войны. Не будет даже отпусков, чтобы проститься с родными. Ни одной увольнительной. Все будут заперты здесь до того момента. пока герольды не пригласят нас через Золотые ворота ступить на Парапет.

– Ого. Чем вызваны такие строгости?

– Секретностью, чем же еще? Состав наш мы объявим, как полагается, но постараемся сохранить втайне расстановку внутри состава. Желающих пронюхать о наших планах будет предостаточно. Риордан, нам нужен купол абсолютной тишины над Воинской школой. Чтобы все носы, которые сюда сунутся были отрублены по самые уши!

Риордан кивнул.

– Сделаем. Что-то еще?

Скиндар вздохнул и пристально посмотрел на своего бывшего ученика.

– Да. Самое важное. Тебе не нужно объяснять, что наша главная задача не сделать сюрприз Фоллсу с нашей расстановкой, а грамотно подстроиться под их боевой порядок. Иначе шансов у нас нет.

– Понимаю.

– Значит, нам нужно узнать о построении Голубой стали не меньше, чем за неделю до начала кампании. От этого будет зависеть все: наша победа, жизни поединщиков.

Риордан невольно присвистнул.

– Ничего себе, задача! Скиндар, меня нельзя назвать докой в шпионских делах, но даже я понимаю, что в ходу будет десяток списков. И каждый будет предлагаться, как подлинный. Но все могут оказаться заведомо ложными.

– Так бывает всегда. Но в этот раз, сынок, нам нужен настоящий. С гарантией.

Риордан задумался. Скиндар терпеливо ждал его ответа. К капралу уже дважды подбегал паренек в одеждах герольдов, чтобы позвать на церемонию, но тот оба раза отмахивался от гонца. Наконец Риордан ответил:

– Хорошо. Допустим я добуду этот настоящий список. С моей личной гарантией. Могу тогда я рассчитывать, что Дертин выйдет на Парапет десятым по счету?

– Нет, – сказал Скиндар с непроницаемым лицом.

Риордан отвесил ему вежливый поклон и повернулся, показывая, что считает разговор исчерпанным.

– Стой, Риордан, – со злинкой в голосе окликнул его Скиндар. – Хорошо, пусть будет по-твоему. Я отвечу так: мы выпустим Дертина не раньше, чем восьмым.

– Идет, – Риордан протянул сжатый кулак. – Считайте, что мы договорились.

Они скрепили Договор пожатием поединщиков. Вдруг Скиндар нахмурился.

– Погоди. А как ты сможешь быть уверен, что добыл подлинный список?

Улыбка Риордана была оскалом самой смерти.

– Это можно гарантировать только единственным образом. Человек, от которого мы получим сведения пройдет через нечеловеческие пытки.

На церемонию Риордан не остался. Ликующая толпа вызывала у него лишь раздражение. Чему радуются эти люди? Тому, что лучшие воины Овергора пойдут на смерть, чтобы доставить им толику удовольствия?

Риордан пообедал в небольшой харчевне в Воинском квартале. Из-за действа на Центральной площади сегодня в обеденной зале было малолюдно. Он с аппетитом обглодал индюшачью ногу, заел мясо овсяной кашей, а потом опрокинул один за другим три стакана брусничного морса. Когда Риордан выходил из харчевни, он услышал ядовитый шепот хозяина:

– Жует и не поперхнется. И даже не пошел на объявление десятки. Хотя знает, что его место там, а не в полиции.

Риордану осталось только вздохнуть. Теперь, да окончания военной кампании он станет предметом злословия для всех патриотов. А если Овергор потерпит поражение, то винить в этом будут именно его. Ну и пусть. Его ненавидят, но боятся, а это уже кое что.

Цветочная улица, как обычно встретила его благоуханием. Тут по традиции поливали тротуары водой с лепестками цветов, отсюда и аромат. У каждого дома был собственный цветочный символ, которым гордились и на поддержание которого тратили значительные средства, поскольку эта улица была обиталищем знати.

Риордан остановился у знакомого дома в три этажа. Позади виднелись многочисленные хозяйственные постройки, слышалось ржание лошадей и ощутимо, в противовес всеобщему благоуханию, пахло конским навозом.

В целом ничего не поменялось. Разве что с ворот исчез баронский герб Унбога, а вместо него появилось чеканное изображение барса, сжимающего в зубах лезвие меча. Вслед за тем, как хозяин дома вошел в королевскую семью, дом тоже туда приняли. Вместе с лошадьми и запахом навоза. Что-то символичное было в этом, поскольку Унбога в Овергоре считали выскочкой.

Риордан постучал о латунную чашку дверным молотком. Калитку открыл сумрачного вида детина, который больше походил на грабителя, чем на привратника. Риордана это не удивило. В доме Унбогов вся прислуга была такая: они с одинаковым успехом могли принять плащ или перерезать горло. Интересно, куда делись близнецы, с которыми в свое время у Риордана не сложились отношения?

– Я к мастеру Кармарлоку, – сказал Риордан привратнику.

– У вас условлено о встрече?

– Нет.

Привратник с сомнением оглядел городской наряд посетителя. Было видно, что детина выбирает, кого прогневать: гостя отказом от аудиенции или хозяина, введя к нему незнакомого человека.

– Мастер Кармарлок не принимает, – наконец сделал выбор привратник.

Риордан с сожалением показал ему бляху тайной полиции.

– Веди, – приказал он.

Минуя дом, слуга сразу же направился во внутренний двор. Риордан следовал за ним с тяжелым предчувствием. Кармарлок всегда был для него настоящим человеком, одержимым не менее настоящими демонами. Он привык к риску, жизнь вдали от Парапета Доблести была для него отвратительна на вкус, словно подгорелая каша. Кармарлок изводил себя и своих близких. Он искал утешение во всем, а особенно в вине. Во время службы у барона Риордан считанные дни видел своего начальника трезвым. Почти каждый вечер Кармарлок отправлялся в городские трущобы на поиски неприятностей, а жена провожала его вздохами и тягостными взглядами. Утром были рассаженные в драках кулаки и недолгие муки совести, которые смывались вместе с похмельем новой порцией выпивки. Жизнь обычного человека была для него шелковой удавкой на горле. От жаждал от нее избавления. Ни служба, ни семья не могли предложить ему ничего равноценного. Он планомерно ровнял себя с землей, но на момент их расставания кулаки Кармарлока еще хранили стальную крепость. Реакция у него была уже далеко не та, как в молодые годы, но навыки поединщика по-прежнему были при нем. Именно Кармарлок поставил Риордану тот самый удар кабана, которым так ловко взрезали брюхо криминальному воротиле. Без сомнения Кармарлок с его врожденной жестокостью мог избрать такой прием для казни неугодного человека. Он вполне мог домыслить, что Риордан вычислит его, но Кармарлоку было на все плевать. В каземат он ни за что не сядет, он с облегчением предпочтет смерть от руки своего бывшего подчиненного и ученика.

Такие мысли одолевали Риордана до момента, когда он обогнул угол особняка и заметил знакомую кряжистую фигуру отставного поединщика. Он подавил тяжелый вздох, потому что уже приготовился увидеть опухшее лицо, набрякшие веки и глаза с воспаленными прожилками капилляров.

Кармарлок был занят привычным для себя делом – наблюдал, как конюх гоняет по двору на длинной лонже очередную скаковую лошадь. Назло всей Цветочной улице дом Унбога упрямо продолжал торговать рысаками, а над кварталом знати плыли ароматы конских «яблок».

Конь был шикарного каракового цвета, тонконогий и с пышной гривой. Наверняка предназначен кому-то из Глейпина, поскольку в королевском дворце многие вельможи слыли настоящими ценителями лошадей.

– Не нравится мне, как он раскрывает ноздри, – сообщил Кармарлок конюху. – Нужно побыстрее сбыть его с рук, похоже у скакуна проблемы с легкими. Ладно, давай заканчивать. Оботри его хорошенько. Сначала соломой, после возьмешь чистую суконку.

В этот момент один из дворовых людей сделал знак Кармарлоку. Тот живо обернулся и заметил Риордана. Свирепая физиономия отставного поединщика засветилась радостью.

– А-а-а, малыш! Решил нас проведать?

– Здравствуй, Кармарлок, – с улыбкой ответил Риордан.

– Эй, кто-нибудь! Живо тащите два тренировочных меча! Не каждый день выпадает шанс скрестить клинки с лучшей шпагой королевства! Нет, доспехи нам не понадобятся. А даже, если бы и понадобились, то не помогли бы, – на последней фразе Кармарлок расхохотался и в предвкушении поединка потер ладони.

Пока слуги волокли учебное оружие, Риордан пристально рассматривал бывшего сослуживца. Перемена, произошедшая в Кармарлоке поражала. Его лицо по-прежнему было цвета вареной моркови, но из него исчезла всегдашняя одутловатость. Да и в целом отставной поединщик выглядел намного бодрее, чем раньше. Его массивная фигура стала более сухой, а движения приобрели четкость.

– Не пойму, – произнес Риордан с сомнением. – Ты похудел или мне это только кажется?

– Ага, – подтвердил Кармарлок, передавая Риордану меч. – Похудел. И больше не пью. В позицию, малыш! Поглядим, не испортила ли тебя государственная служба?

Несколько минут они фехтовали под одобрительные возгласы дворни. Риордан не раз мог задеть бывшего наставника, но умышленно только отбивался. Он хотел проверить, как сильно переменился Кармарлок, стал ли он резче и быстрее? Преображение было налицо. Это радовало и настораживало одновременно. Хорошо, что старый товарищ наконец взялся за ум. Но только ли за ум?

Преступный мир Овергора вздрогнул от очередного убийства. Начался передел устоев криминального мира столицы. Кто-то кладет одного за другим главарей бандитских шаек. Режет их, как свиней, профессионально и безжалостно. И вот напротив Риордана в боевой стойке «нижнее жало» стоит мастер Кармарлок. Трезвый, собранный, жестокий до безразличия к любой форме жизни. И с «кабаньим клыком» в арсенале приемов.

Риордан защищался, провоцируя Кармарлока на его излюбленную комбинацию. Подставлялся, открывая нижний уровень. Но отставной поединщик не спешил падать на одно колено с «ударом кабана». Хотя неоднократно имел возможность его применить. Это еще больше укрепляло Риордана в подозрениях. Ему хотелось поговорить с Кармарлоком на чистоту, прощупать, что у того на душе. Но сначала требовалось закончить бой. Риордан улучил момент и контр-темпом, на опережение, прошел сопернику клинком в грудь. Он не стал причинять бывшему наставнику боль, а лишь обозначил удар и отскочил в сторону.

Кармарлок поднял вверх меч в приветственном салюте, одновременно благодаря Риордана и признавая поражение.

– Неплохо, малыш, весьма неплохо, – усмехнулся поединщик. – Но кое-что мне не понравилось. Раньше ты бился, как боец, а сейчас фехтуешь, как мастер. Ты совсем перестал опасаться противника. Слишком веришь в свое умение.

– Что в этом плохого?

– Да, ничего, в общем, – фыркнул Кармарлок. – До того момента, пока ты не нарвешься на равного себе. Ну, что, пойдем в дом? Я распоряжусь, чтобы нам принесли что-нибудь согревающего.

Когда Риордан уже повернулся вслед за Кармарлоком, из одной из хозяйственных построек высунулась худая мордочка Скилленгара. Его протеже тут же приветственно замахал Риордану рукой, но тому не хотелось, чтобы их видели вместе. Он сделал Скилленгару один их тех условных знаков, которыми обмениваются каторжане. Их Риордан освоил в глейпинском каземате. Он легонько провел пальцем от подбородка и ниже по горлу. «Глотай язык» – вот что это означало. Дескать, не подходи ко мне и не разговаривай со мной. Риордан быстро качнул головой в сторону улицы. «Позже, за воротами» – таков был его сигнал. Скилленгар тут же кивнул и вновь скрылся в глубине постройки.

– Ну, ты идешь или будешь стоять посреди двора и вертеться в разные стороны? – Пророкотал голос Кармарлока.

Тот стоял перед открытой дверью дома и наблюдал за Риорданом. Непонятно, заметил ли он ту пантомиму, которая только что тут разыгралась, но лицо у Кармарлока стало хмурым и задумчивым. Риордан прикусил губу. Скверно, если он видел их знаки. Это может плохо закончиться для Скилленгара.

Они поднялись на второй этаж в бывший кабинет Унбога.

– Что, выжил хозяина из апартаментов? – С усмешкой осведомился Риордан, но Кармарлок не принял его игривого тона.

– Принц теперь нечасто тут бывает, так что пришлось переехать в его покои.

Слуга появился буквально через несколько мгновений. Он нес на подносе фаянсовый чайник и вазочку с домашним печеньем. Вина не было. Риордан вопросительно изогнул бровь.

– Так и взаправду больше не пьешь?

– Даже смотреть на эту дрянь не хочу, – поморщился Кармарлок, разливая им по чашкам травяной настой. – Этель беременна двойней, так что скоро нам предстоят веселенькие ночки. Считай, что готовлюсь стать хорошим отцом.

Риордан понимающе кивнул. Замечательно, что жена Кармарлока заново обрела мужа. Он уже хотел задать товарищу один из заранее приготовленных вопросов, но тот успел первым.

– Малыш, не играй со мной. Скажи, ты сюда явился только, как друг? Или как человек Накнийра?

Он встретил открытый взгляд Кармарлока не моргнув.

– Как человек Накнийра.

Кармарлок тяжело вздохнул.

– Так я и думал.

– Но разговаривать собираюсь, как друг.

– Интересно, что у тебя получится. Впрочем, попробуй.

– Вчера пришили Седло. Знавал такого?

– Да вроде встречались.

– Он третий за последний месяц. До этого к праотцам отправили Щербатого и Зуба. Что ты об этом думаешь?

Кармарлок пожал плечами.