Поединщик-2. Отмеченный молнией

– Да, господин.

– Мне нужна от тебя небольшая услуга.

– Почту за честь.

Риордан вынул из кармана кошелек и на вес прикинул его содержимое. Должно хватить. Небрежным жестом он метнул кошель Франу, тот ловко его поймал, сохранив на лице вопросительное выражение.

– Зайдешь завтра с утра в ювелирную лавку Сегина. Это на пересечение Цветочной улицы и улицы Ткачей. Выберешь там ожерелье из речного жемчуга. Скажешь, что для меня, там меня знают и дадут справедливую цену. Обязательно купи красивую коробку и пусть они запакуют подарок в разные цветные обертки, там это умеют. Дальше найдешь фруктовую лавку и попросишь их сделать корзину для пикника.

– Это когда кладут разные фрукты и пару бутылочек вина?

– Да. Только их вино не бери. Или бери, но оставь себе. Угостишь того, кого не слишком любишь. А в мою корзину положишь "Розовый нектар Зомердага". Купишь его у старика Мака. Знаешь, где находится его лавка?

– Да, мой господин.

– Коробку с ожерельем оставишь здесь, в верхнем ящике стола, а корзину с фруктами и вином отнесешь в Глейпин, к девятому подъезду. Страже скажешь "для Парси", они передадут.

– Все исполню, мой господин. Когда пойду в Глейпин, следует ли мне надеть мундир?

– Ни в коем случае.

В этот момент высокая резная дверь кабинета визира распахнулась, и в приемную вышел Биккарт – «Четыре улыбки». Мастера войны прозвали так за рассеченные ударом меча губы. Когда он улыбался, зрелище было отталкивающим. Неприятное впечатление усиливала фигура Биккарта: выбритый череп вкупе с необъятными плечами делал его похожим на огромную жабу, вставшую на задние лапы. Все знали, что за уродством скрывается ум прирожденного стратега. «Четыре улыбки» не склонял головы пред вельможами ниже предписанного этикетом и не искал популярности у толпы. Его не любили, но не могли не уважать.

Мастер войны размашистым шагом направился к лестнице вниз, но заметил Риордана и остановился на месте. Он взирал на своего бывшего ученика с непроницаемым лицом. Непонятно, о чем в этот момент размышлял «Четыре улыбки». Сожалел ли о том, что такой яркий талант покинул школу? Или, наоборот, с облегчением думал, что вовремя избавился от неуправляемого бунтаря? А может быть с удивлением оценивал, как преобразился бывший сельский мальчишка за то время, которое он находится под крылом Накнийра?

Наконец, Мастер войны растянул разрезанные губы в своей незабываемой улыбке.

– Сладкой погибели, Риордан, – произнес он.

Это было приветствие поединщиков. Строго говоря, Риордан не имел права на такое обращение, потому что ни разу не выходил под флагами Овергора на Парапет Доблести. Конечно же, Мастер войны помнил об этом, но тем не менее выбрал сейчас именно эти слова, чтобы поздороваться с бывшим кадетом.

Риордан живо спрятал письмо в нагрудный карман, выпрыгнул из кресла и почтительно коснулся сжатым кулаком могучей лапы Биккарта.

– Ты продолжаешь заниматься? – Спросил Мастер войны.

– Каждый день.

– Загляни как-нибудь к нам. Мне интересно увидеть, стал ли ты лучше за последнее время.

Риордан еле заметно кивнул. За этой фразой крылось многое. Биккарт давал понять, что по-прежнему на него рассчитывает. Теперь стало ясно, почему он выбрал такое приветствие. Риордан взглянул ему прямо в глаза и ответил на незаданный вопрос:

– Я рожден для этого, и я там буду.

– Пусть богиня воинов Скельда станет свидетельницей твоих слов, – обронил Биккарт.

Мастер войны услышал от Риордана те слова, которые хотел услышать. Он с неожиданной для такой туши пластичностью развернулся на месте и стал спускаться по лестнице вниз. Риордан несколько секунд смотрел ему вслед, а потом открыл дверь кабинета Накнийра и шагнул внутрь.

Визир сидел за столом, обшитым красным бархатом и читал какой-то свиток. Риордан не знал возраст своего покровителя, но предполагал, что ему далеко за сорок. Для своих лет Накнийр находился в прекрасной физической форме, потому что вел жизнь аскета. В его худом теле скрывалась немалая сила. Вкупе с навыками убийства голыми руками это делало визира очень опасным существом. На глазах Риордана он задушил своим шарфом резидента Крайонского братства. Тот за несколько секунд до этого прикончил пару агентов и расправился бы с другими, не приди им на выручку Накнийр.

Несмотря на жестокость, у визира было отличное чувство юмора, хоть и немного своеобразное. Больше всего на свете визир любил, когда люди проявляют свою истинную суть и умел довести их до этого состояния. Перед ним в Овергоре трепетали все. Плести интриги против Накнийра было бесполезно – этот человек не имел слабостей. Вернее, имел одну, но этой слабостью пока никто не рискнул воспользоваться. Потому что эта слабость прекрасно сама могла за себя постоять. Она имела имя и это имя было Риордан.

Визир дождался, пока его личный секретарь подойдет поближе и отложил свой манускрипт.

– Знаешь, что я сейчас изучаю? – Спросил он.

Вопрос был риторическим, но Риордан все равно отрицательно качнул головой.

– Отчет о задержаниях за последние полгода. С тех пор, как ты стал принимать в них участие, количество смертей возросло втрое. За счет задержанных, разумеется, поскольку наши потери резко снизились. Как защитник интересов короны, я приветствую такое положение дел. С экономической точки зрения для государства нет ничего лучшего, чем мертвый преступник. Кроме того, превентивные убийства имеют воспитательный эффект, не отрицаю. Но некоторых нужно все-таки брать живыми, Риордан.

– В этом списке нет ни одного человека, который не оказал сопротивления при аресте, ваша светлость, – ответил Риордан.

– Ты меня слышал, и ты меня понял.

С этими словами Накнийр поднялся из кресла и вышел из-за стола.

– На носу война с Фоллсом. Нам придется задерживать не просто грабителей, а шпионов. Людей с подготовкой. И они станут оказывать сопротивление, можешь не сомневаться. Так вот, Риордан, мне они нужны живыми все до единого, – от улыбки визира могли завянуть цветы на клумбе. – Или, по крайней мере, они должны прожить достаточно, чтобы мы успели их допросить.

Риордан учтиво поклонился в знак того, что приказание визира будет исполнено. Но Накнийру этого показалось мало.

– Мы давно не практиковались с тобой в конвоировании. Схвати меня за сюртук.

Риордан прекрасно знал, что последует дальше, поэтому выбросил вперед левую руку. Накнийр мгновенно подбил ее ударом в области локтя.

– Наши конечности – прекрасный инструмент. Такие ловкие руки, кроме людей, имеют разве что еноты. Но рука состоит из суставов. Именно суставы всегда являются целью тех, кто желает причинить боль.

Накнийр с шагом вперед продолжил движение своей рукой. Конечность Риордана пошла вверх и на излом, а предплечье оказалось прижато к груди визира.

– Заметь, что вторая моя рука совершенно свободна. Я могу, например, для кратковременного рауша нанести тебе удар в область затылка, – в правой руке Накнийра волшебным образом возникла коротка деревяшка, похожая на маленькую ступку. – Бить нужно в основание черепа, но не слишком сильно, – визир обозначил тычок, а затем кинул деревяшку на стол. – Но если мы хотим получить задержанного в сознании, то подключаем правую руку и заворачиваем ему кисть в сторону тыльной части предплечья.

Риордан рухнул на колени. Раздался хруст плечевого сустава, и он закусил губу, чтобы не взвыть от боли.

– Вот видишь? – Спросил Накнийр. – Теперь ты абсолютно беспомощен. И никакая техника боя с оружием или без него тебя уже не спасет. А всего-то нужно было резким движением выбросить руку вперед и сделать шаг к объекту задержания.

Визир говорил менторским тоном, а у Рирдена выступили капли пота на лбу. Наконец, Накнийр решил, что протеже в должной степени усвоил урок и выпустил его из своей хватки. Риордан поднялся на ноги, массируя руку. Плечо ломило ноющей болью. Хорошо, что он догадался пожертвовать левой рукой и сохранил правую.

– Возьми эту деревяшку и носи с собой на задержания. Пригодится, – Накнийр вернулся в свое кресло. – «Четыре улыбки» пытался тебя переманить?

Риордану тут же вспомнились слова визира, которые он сказал своему подчиненному в первые дни службы: «Запомни! Никогда не ври мне в мелочах. Особенно в мелочах. Из-за ерунды ты можешь потерять мое доверие. А я уничтожаю тех, кому не доверяю».

– Да, пытался.

– И что ты ответил?

– Что буду там. Но не обозначил сроков, – без колебаний сказал Риордан.

Накнийр некоторое время обдумывал его слова, уперев глаза в потолок, а потом решительно хлопнул ладонью по столу.

– Твой ответ одобряю. Пусть Биккарта греет надежда. А если ты серьезно… Значит еще не всю романтику мне удалось выбить из твоей головы. Впрочем, мне и не нужно пытаться. За меня это сделает сам Парапет Доблести. Я добуду тебе место в августейшей ложе. Оттуда ты сможешь почувствуешь, чем на самом деле пахнет этот Парапет. Он не благоухает славой. Он пахнет страхом и сырой кровью. Наверняка ты сейчас мнешься и не решаешься спросить меня о нашей боевой десятке.

– Точно так, ваша светлость.

– Лидером поединщиков станет Виннигар по прозвищу Зверь.

Рирден подавил вздох. Его первый соперник. И первый враг в последствии. Несчастный человек, которого сломала популярность. Герой меркийской войны, который растерял форму в пирах и светских утехах.

– Ну? – Поощрил его Накнийр.

– Это убоина, ваша светлость.

– Хм. Сильно сказано. Но ты прав. Зверь не протянет больше одной схватки. Второй Танцор, третий Слиток.

– Мастер меча Овергора и инструктор Школы по физической подготовке. Биккарт ходит с козырей. И ставит "на все".

– А у него нет другого выхода.

Визир перечислял имена и прозвища, а Риордан давал короткие комментарии. Перед тем, как назвать имя последнего поединщика, Накнийр сделал особенную паузу и устремил на Риордана свой проницательный взгляд.

– Дертин, – произнес он.

Лицо Риордана окаменело. Здоровяк Дертин. Его земляк и его верный товарищ. Казначей расформированного братства "Прочный круг", человек, который не забыл Риордана, когда тот был в опале. Дертин совсем не рвался на Парапет Доблести, он мечтал со временем перевестись в городскую стражу и купить маленький домик в предместьях Овергора. Дертин был кузнецом, отсюда и его могучая стать. Его оружием был боевой молот, но как же мало он с ним успел потренироваться! О чем думает Биккарт выставляя зеленого новичка против отлично подготовленных бойцов Фоллса? Точно не о том, чтобы сохранить Дертину жизнь.

– Да-а-а, – протянул визир с легким разочарованием и одобрением одновременно. – Гасить эмоции я тебя все-таки научил. Хотелось бы мне знать, что ты сейчас чувствуешь?

– Отчаяние, – признался Риордан и добавил. – Биккарт решил заманить Фоллс в сундук.

Заманить в сундук. Тактический прием Мастеров войны, когда физически одаренного поединщика выпускают против первой звезды противника. Выпускают в тот момент, когда лучший вражеский боец начинает уставать. И сила побеждает мастерство.

– Дертин не просто сундук, а сундук с висячим замком, ключ от которого потерян.

– Вы про его болевой порог?

– Да.

У Дертина была особенность, которой никто не мог дать объяснение, даже доктор Пайрам. Он почти не чувствовал боль. Такой изъян был особенно ценен на Парапете Доблести. Это превращало обычную карту в козырь. Но тем не менее, Дертин все равно был обречен. Риордан решился:

– Скажите, ваша светлость, у нас есть шансы надавить на Биккарта, чтобы он изменил боевой состав?

– Абсолютно никаких. Упрямство Мастера войны вошло в поговорку. Ему не впервой идти против всех, даже против воли короля. Не забывай, в результате чего ты сам оказался в столице.

Каждый новый призыв Овергор по традиции начинал с рекрутов из Гроендага. Там были лучшие воинские школы, город бредил войной, более того – он с нее жил. А Биккарт вообще решил обойтись без гроендагских новобранцев, предпочтя им молодежь из Вейнринга. Скандал был оглушительным. Но Биккарт наплевал на все и сделал по-своему. Так был призван Риордан и его земляки.

– Я не стану запрещать тебе плести эту интригу, – продолжал визир. – Потому что сам ослушался бы приказа в подобной ситуации. Как ослушаешься ты. Юношеские иллюзии насчет вечной дружбы исчезают с возрастом, которого ты пока не достиг. Но честно предупреждаю – у тебя ничего не получится. Разве что прикончить Биккарта и договориться с его преемником. Надеюсь, что на это ты не пойдешь.

Накнийр замолчал, ожидая от своего воспитанника подтверждения.

– Я люблю Дертина, он мой названный брат. Но судьба Овергора важнее, ваша светлость.

– Хорошо, тогда не будем больше об этом. Полагаю, что мы выяснили все, что тебя волнует и теперь можем поговорить о моих заботах.

Накнийр сказал это своим обычным язвительным тоном, но Риордан знал, что он не всерьез упрекает его в пренебрежении к службе и поэтому не придал словам патрона значения. Он подробно доложил все, что увидел и о чем узнал в результате осмотра места преступления.

– "Кабаний клык", говоришь, – повторил визир название приема. – Ты знаешь, кто владеет таким ударом?

– Одного знаю.

– И кто же это? – Осведомился Накнийр.

Стоило Риордану на мгновение замяться, как визир остановил его жестом руки.

– Я понял, можешь не отвечать. Несомненно, это мастер Кармарлок. Отставной поединщик, отпетый пьяница и начальник личной охраны принца Унбога. И твой бывший командир, который конечно же хвастался перед тобой своими умениями.

Риордан хотел возразить, что Кармарлок отнюдь не хвастун, но решил этого не делать, потому что визир снова его таким образом подначивал.

– Итак, по делу Седла у нас есть одна верная зацепка – редкий фехтовальный прием. Имеется, как минимум один человек, в арсенале которого этот прием присутствует. Более того, прослеживается ясный мотив. Мы помним, что некоторые аспекты деятельности Унбога носили криминальный окрас. Он мечтал добраться до тотализатора, но начал с поборов. Я осведомлен, что ты в период работы на барона участвовал в нескольких подобных акциях. Риордан, прекрати делать невинное лицо! Уж не пытаешься ли ты мне втереть очки? – Рявкнул Накнийр.

– Даже мысли не было, ваша светлость.

– Когда барон женился на принцессе Вере я приказал ему забыть о подобных проделках, как забуду о них я. Это не подобающее занятия для того, кто числится в списках наследников престола. И вроде бы объяснил на доступном языке. Значит, если версия с Кармарлоком подтвердится, получается, что он пренебрег моими словами, – глаза визира сверкнули. – Это дорого ему обойдется. Следовательно, нужно будет навести Кармарлоку визит вежливости. Прощупай его в разговоре. Теперь ты знаешь, как отличить ложь от правды. Ты сможешь найти повод, чтобы вновь посетить этот дом?

– Да, ваша светлость.

– Какой?

– Помните того бедолагу, которого мне удалось спасти от рук шайки негодяев в тюрьме? Его имя Скилленгар. Благодаря вам его потом вылечили от чахотки, которую он заработал в глейпинском каземате. Так вот, мне удалось пристроить его мастеровым в хозяйство Унбога. Пора мне навестить должника, узнать, как идут дела.

– Стой! Остановись! – изумленно воскликнул визир.

Риордан немедленно смолк.

– Правильно ли я понял, что тебе удалось внедрить в дом Унбога своего человека?

– Можно и так сказать.

– Невероятно, – прошептал визир. – Положительно, Магату следует задуматься о пенсии. Целый год он пытается ввести в окружение Унбога нашего агента, а потом рассказывает мне сказки об удивительной проницательности этого Кармарлока. Да так убедительно, что я начал в них верить!

– Магат не так уж и провинился, – Риордан решил вступиться за старшего агента. – Дело в том, что всю дворню там набирают из поместья Унбога. Каждый из них – физически крепкий парень, который способен на большее, чем просто подметать газон. Они проходят школу муштры с детства, так что никого чужого в это братство не впихнуть. У меня получилось лишь по причине, что на тот момент я пользовался безграничным доверием Кармарлока и его господина. А преступное прошлое Скилленгара, наоборот, сработало в его пользу. Вместе с верным человеком они получили его связи в криминальном мире Овергора.

– Все лепится одно к одному, – промолвил Накнийр. – Стало быть, успех в любовных делах настолько вскружил новоявленному принцу голову, что он решил выступить против моей воли. Я мог одним движением мизинца вычеркнуть его из списка претендентов на руку принцессы Веры, но не сделал этого. И вот расплачиваюсь за свою доброту. Теперь шутки в сторону. Риордан! Ты встретишься со своим человеком и превратишь его в нашего полноценного информатора. Я хочу знать все. Даже количество овса, которое ежедневно потребляют лошади в конюшне этого зомердагского выскочки. И вот еще что... Твоя подружка тоже начнет сотрудничать с нами.

– Ваша светлость, но…, – начал было Риордан.

– Что, «ваша светлость»? – передразнил его Накнийр. – Мне плевать, если ты перетрахаешь фрейлин обеих принцесс и царствующей королевы. Можешь залезть под юбку даже жене Верховного фальцграфа, я ни скажу ни слова. Особенно, если ты потом сам выпутаешься из проблем. Но здесь под угрозой МОЯ РЕПУТАЦИЯ. Поэтому никаких «но» быть не может! Каждый из моих людей должен сделать все для того, чтобы свершилось возмездие. Ты меня понял, Риордан? Все!

Визир говорил тихим голосом, который иногда спускался до свистящего шепота. Риордан слушал его и понимал, что еще ни разу не видел патрона в таком бешенстве. На то была веская причина. Если свита Унбога действительно замешана во всех этих убийствах, значит принц решил, что Накнийр ему не указ. Это был вызов, на который предстояло ответить.

Риордан ясно осознавал, что если откажет, то может навсегда утратить расположение визира. В реалиях Овергора это было равносильно самоубийству. Но сказать "да" он не мог.

– Ваша светлость, я предан вам душой и телом и за последние несколько месяцев не раз это доказал. Вы можете свободно распоряжаться моей жизнью. Если прикажете выйти на Парапет против Фоллса в одиночку, то я пойду туда и даже не поинтересуюсь, зачем это нужно. Но риск – это удел мужчин, а не женщин. И втягивать обманом Парси в наши делаю я не желаю.