Ведьмак: назад в СССР

А стоило мне сфокусировать взгляд, как я увидел, что и на этот раз всё протекает хоть и совсем по-иному, но не менее хреново.

Фуражка с красным околышем валялась на ковре вверх козырьком, попав в растекающиеся полукругом кровавые ручейки. Моё же распластавшееся, молодое тело в милицейском кителе, лежало в центре начертанной кровью пентаграммы, и его оседлала весьма подвижная черноволосая девица, облачённая в остатки, напрочь изодранного светлого платья в чёрный горошек.

Двигаясь словно заправская гимнастка, она плотно прижималась ко мне грудью и часто содрогаясь в походивших на оргазм конвульсиях, соблазнительно оттопыривала полностью оголившиеся ягодицы. При этом её челюсти буквально вонзались в мою шею и не то грызли плоть, не то пытались пить кровь из рваной раны. А ещё девица периодически поднимала голову и заливисто, словно сумасшедшая, хохотала.

И в тот момент, когда она это делала, на стене с весёленькими обоями, проявлялась неестественно выглядевшая, раскалённая сетка трещин, из которых буквально сочились мелкие сгустки тьмы.

И чем чаще она отрывалась от раны и хохотала, тем ветвистее и шире становились эти трещины.

Всё это непотребство продолжалось пару минут, а затем всё резко изменилось. Залитый кровью, оскаленный рот девицы в очередной раз распахнулся и из него вместо хохота вылетел гортанный речитатив. Как только первые звуки непонятной скороговорки ударили по ушам, из окутанной трещинами стены начало выбираться нечто тёмное, отдалённо походившее на корявый, почти человеческий силуэт.

Устрашающего вида, новый персонаж яростно дёргался, пытаясь пролезть через узкие, раскалённые шрамы и рьяно царапал обои невидимыми когтями, оставляя на них глубокие борозды. И чем больше он прорывался, тем чётче прорисовывались его отвратные очертания. А в тот момент, когда он пролез по пояс, у чёрного силуэта вспыхнули нечеловеческие глаза, горящие неестественным жёлтым огнём. Следом распахнулась пасть зверя, ощетинившаяся рядами кривоватых клыков.

Уловив направление голодного взгляда прорывающегося гада, я инстинктивно смог сжать кулаки, но так и не смог сдвинуться с места. Тем временем девица снова запричитала, выплёвывая очередную скороговорку. Среагировав на неё, ярко полыхнули огнём трещины, и неожиданно пропустили рвущегося к моему молодому двойнику неведомого зверя.

И в миг его высвобождения, один из хлынувших из трещин тёмных сгустков, стремительно пересёк неестественно увеличившуюся в размерах типовую залу и влетев в коридорчик, пронёсся сквозь меня. И как только он прикоснулся к моему теневому силуэту, я почувствовал разряд неведомой энергии. Дёрнувшись я разорвал нити и буквально вырвал призрачное тело из оцепенения.

— Вот суки! — Выпустив из себя своеобразный боевой клич, я рванул вперёд, и сходу влетел внутрь, мерцающей кровавым светом, неимоверно сложной пентаграммы. И как только я пересёк границы нескольких кругов, то мигом ощутил влившуюся в тело силу и даже смог увидеть свой, ставший материальным силуэт.

Принявшие нормальный вид ноги, внезапно коснулись пола. Быстро определив приоритеты, я в одно движение перепрыгнул девицу, продолжавшую восседать на моём молодом двойнике и рванул к противоположной окружности пентаграммы. А дальше сработал не расчёт, а скорее мой инстинкт прожжённого бойца. Продолжая движение, я сжал кулаки и на противоходе, почти без замаха, влепил с правой в голову, стремительно приближавшегося зверя.

На этот раз кулак не прошёл насквозь, а встретился с чем-то неимоверно твёрдым. Смачный хлопок сопровождался характерным хрустом ломающихся костей. В то же мгновение впереди ярко сверкнул фонтан искр, полностью проявивший худющую и явно мужскую рожу, начавшего белеть ирода. При этом я успел увидеть раздробленную пасть с неестественно вывернутой челюстью и целый веер, выбитых клыков, разлетающихся в разные стороны.

Жёлтые, наполненные безумием глаза, ярко вспыхнули и практически полностью проникший в пределы кровавой пентаграммы, частично материализовавшийся зверь, пулей вылетел наружу и с разгона впечатался в стену, из которой только что выбрался.

А в следующий миг из горящих трещин вырвались десятки чёрных отростков, похожих на изломанные человеческие руки. Обхватив бьющегося в агонии зверя, они начали его буквально ломать и затягивать внутрь провалов. При этом материализовавшиеся части тела зверя начали рассыпаться серо-жёлтой трухой, а неестественно исказившаяся побелевшая рожа, истошно завопила нечеловеческим голосом.

Не став досматривать чем это непотребство закончится, я резко развернулся и сделав пару шагов, схватил за сивые волосы, полуголую девицу, теперь истошно орущую в один голос с разрываемым хищником.

Затем я рванул её за волосы со всех сил, и хоть и с трудом, но сумел оторвать её от моей молодой копии. При этом фонтан крови вырвался из рваной раны на шее и окатил меня с ног до головы.

Однако оказавшаяся в моих руках тварь была невероятно сильной, быстрой и гибкой. Мигом среагировав на нападение, она попыталась вырваться, при этом ловко выкручиваясь из захвата. Судя по сноровке, скорее всего у неё бы это обязательно получилось, но обдавшая меня молодая кровь, каким-то непостижимым образом подбросила немного новых сил, позволивших чудом удержать тварь.

В следующий миг я оценил обстановку и понял, что даже несмотря на подарочный приток дурной мощи, не смогу долго сопротивляться. А стоило мне оглядеться по сторонам как решение проблемы пришло, само собой. Оторвав тварь от ковра, за который она пыталась цепляться, я пару раз быстро крутанулся её вокруг своей оси словно раскручивая метательный шар на цепи, и в нужный момент отпустил волосы извивающейся девицы.

В результате она стремительно вылетела за пределы пентаграммы, и последний раз сверкнув голым задом, с разгона проломила оконную раму, находящуюся в десятке метров от продолжавшего валяться тела двойника.

Послышался звон разбитого стекла и удаляющийся в ночи истошный крик, как мне показалось наполненный вселенским отчаянием. А как только последнее стёклышко упало на пол, в зале повисла напряжённая тишина.

Обернувшись, я посмотрел на своего покрытого кровью двойника и сразу же заметил, что в ране на шее шевелится, отвратительный, чёрный сгусток. Наклонившись, я мимолётно оценил нечто мерзкое, похожее на чёрную кляксу и не раздумывая ни на секунду, схватил присосавшуюся пиявку и потянул её на себя.

Скользкая тварь так просто не давалась, так что я запустил пальцы левой руки глубоко в шею и принялся вырывать осклизлое существо с удвоенной силой. При этом мой молодой двойник забился в конвульсиях и мне пришлось придавить коленом бьющееся тело к полу.

И в тот момент, когда у меня начало что-то получаться, я внезапно заметил, что моё только что материализовавшееся тело, начало истекать призрачным туманом, становясь полупрозрачным.

Сознание охватило отчаяние, и я уже понимая, что не успеваю, рванул осклизлую сущность на себя. При этом яростный рык загнанного зверя вырвался из моего горла и именно он по какой-то непостижимой причине, добавил ту толику силы, которой так не хватало.

Сгусток чёрной материи не выдержал напора, и я смог его вырвать из раны. Извивающиеся червеобразные щупальца вновь потянулись к лежащему телу, но я, не дав им шанс зацепиться за плоть, выкинул мелкую тварь за пределы пентаграммы

И как только комок шевелящейся черноты пересёк невидимую черту, пентаграмма ярко полыхнула огнём, подпалив тварь прямо в полёте.

Шлёпнувшись о покрытую весёленькими обоями стену, горящий сгусток, попытался рвануть назад, но столкнувшись со стеной призрачного огня, вспыхнул ещё ярче. А затем комок и вовсе превратился в извергающийся гейзер и потеряв ориентацию, принялся биться об пол.

Потеряв интерес к происходящему вне пентаграммы, я быстро осмотрел своё бездыханное молодое тело и понял, что если я что-то не сделаю, то двойник точно умрёт. Попробовав дотронуться до той области где находится сердце, я почувствовал едва заметное биение и внезапно увидел, как моя рука начала превращаться в серую взвесь.

Призрачный туман провалился сквозь порванный, милицейский китель и проник в тело двойника, при этом до меня дошло, что его сердце начинает биться более уверенно.

А уже через мгновение я начал превращаться в растекающуюся, призрачную тень, причём само сознание начало подводить и поплыло, полностью потеряв ориентацию в пространстве. И последним что я успел сформировать, перед тем как бесследно исчезнуть, было моё осознанное желание, вдохнуть жизнь в гибнущее, молодое тело.

Глава 6. Пробуждение

До ушей донёсся монотонный скрип, идущий откуда-то издалека. Скрип периодически усиливался будто приближаясь, затем начинал затихать и снова возвращался. Эти шумовые циклы продолжались какое-то время, а когда прекратились я начал потихоньку ощущать своё тело.

Первыми шевельнулись пальцы на руках. Затем на команду сознания среагировали ноги, и едва заметно изогнулись в коленях. Вслед за этим появилось безумное желание сглотнуть слюну, но в горле оказалось до такой степени сухо, что вместо глотка у меня получился судорожный вдох. После этого шею обхватила душащая боль, заставившая замереть на месте и вообще перестать дышать.

Да уж, в моём преклонном возрасте если оказался в больничке с отравлением угарным газом или ещё с чем серьёзным, то лучше лежать тихо и стараться не шевелиться без разрешения.

Открыв глаза, я увидел над собой множество раз перебеленный потолок с тёмными разводами в углах. А ещё там висел матовый плафон с обычной лампочкой. На этот раз она не горела, а свет поступал со стороны огромного окна, чьи мутные очертания я едва различал из-за троящегося изображения.

А когда боль в шее немного утихла, я буквально на несколько миллиметров повернул голову, при этом почувствовав, что шея закреплена в жёстком корсете. Сверху на стойке узрел закреплённый стеклянный бутылёк с остатками жёлтой жидкости. От неё к руке шла прозрачная трубка капельницы.

Что за херня? — Спросил я себя, ещё раз оценив обшарпанный потолок и тысячу раз перекрашенную деревянную раму с кое-как замалёванными побелкой стёклами. — Я жив. А это значит, что мои парни спасли отца-командира и успели вытянуть из гаража, по итогу так и не ставшего крематорием.

Сразу вспомнились образы пришедшие в медикаментозном бреду. Подобного этому, слишком реального кошмара с настоящим кровавым представлением, я раньше во сне никогда не видел. Поэтому разумные вопросы, на которые не имелось ответов, начали сами рождаться в сознании, размножаясь в геометрической прогрессии.

К чему мне привиделся весь этот бред с моей молодой копией, бешеной девицей и полузверем, вылезающим из стены? А ещё это почти реальное, дословно повторяющееся собеседование, на котором я каким-то образом смог зажечь себе палец? А потом попойка и Сева охладивший бутылку портвейна лёгким прикосновением? Именно там два друга предателя меня вынудили своими подначками, влипнуть в весьма нехорошую историю.

Я вспомнил всё, причём вспомнил в двух несильно различающихся вариантах. Причём бред с пентаграммой, увиденный с разных сторон как бы сводил это всё воедино.

Прервав мои размышления где-то рядом со скрипом отворилась дверь. Затем раздались поспешные шаги и в поле зрения появилось миловидное девичье лицо. Белый, больничный чепчик, едва прикрывал её каштановые кудри.

— Милый, да ты уже очнулся — проворковала медсестра, и я почувствовал, как её пальцы проверили крепление иглы, вонзённой в сгиб руки. — Ничего, сейчас ещё глюкозу поставлю, и ты живо придёшь в норму — пообещала она и принялась возиться с капельницей.

Сразу захотелось задать десятки вопросов молодой красотке, годящейся мне во внучки. Во-первых, я хотел узнать, что со мной и где именно я нахожусь? Затем желательно понять почему в обшарпанной палате нет охраны? А если она есть, почему ко мне никто не подошёл из моих бойцов, как только я очнулся?

Но едва я попытался хоть что-то внятное прошептать, из горла вырвался хрип, сопровождаемый новой волной тупой боли.

— Нет, нет милый, молчи. Доктор сказал, что тебе пока нельзя даже шептать. Он обещал зайти и осмотреть, когда ты очнёшься. А потом если он разрешит я дам тебе попить — проворковала медсестричка и смочив марлю в кружке с водой, промокнула мои пересохшие губы.

Обходительная девочка — вывел я и невольно улыбнулся, ибо упорно называть милым, сильно пожилого морщинистого мужика с покрытой шрамами рожей, словно у старого уличного кота, то ещё удовольствие.

И всё-таки я недооценил своих парней. Похоже они по-тихому разместили меня в некой районной больничке, находящейся далеко за пределами Москвы, и приставили специально обученный и любезный персонал. Оно и правильно, если меня положить в частный медицинский центр, то там такого пациента быстро отыщет тот кому не следует, а в подобных заведениях враги будут искать в самую последнюю очередь.

И всё-таки крайне смущало что никого из моих бойцов рядом нет. После того что произошло они должны охранять палату и внутри и с наружи тремя рядами оцепления.

А в том, что это обычная палата я ни капли не сомневался, ибо давно в прошлом мне не раз приходилось отлёживать бока в подобных условиях, после очередного ранения.

Тем временем снаружи снова раздался скрип несмазанного колёсика медицинской кушетки, проехавшей мимо палаты. После этого любезная медсестричка закончила все процедуры и ушла. А я остался в одиночестве и принялся следить как медленно уменьшается количество раствора глюкозы в пузырьке ёмкостью в 400 миллилитров.

И всё это время я ожидал что сейчас двери в палату распахнутся и внутрь ворвётся кто-то знакомый, узнавший, что я очнулся, однако, мои ожидания так и не оправдались ни через час, ни через два. За последующие пять-шесть часов, кроме симпатичной и очень любезной медсестры, в палату не зашёл никто.

Зато, внимательно следя за действиями девушки, я узнал, что в другом конце довольно таки большого помещения лежит ещё один пациент, которого практически не слышно. Это удивило, но не особо. Возможно так надо, чтобы не привлекать лишнего внимания к моей персоне.

Постепенно за огромным окном начало смеркаться, и меня начало рубить. В результате я продремал до тех пор, пока в палате не включили свет, вслед за этим внутри появился новый персонаж.

К кровати подошёл врач лет 45 на вид, в допотопно выглядящих роговых очках, на худощавом лице. Откинув лёгкое одеяльце с простынкой, он принялся меня молча осматривать.

Из-за обхватывающего шею и часть спины корсета, фиксирующего тело в одном положении, сфера видимости была минимальной, так что конкретно за его действиями я наблюдать не мог. Однако я услышал, как он расстегнул какие-то застёжки под моим подбородком. Затем размотал повязку и начал придирчиво прощупывать подбородок и шею. При этом доктор водил по коже неким прибором от которого исходило тепло и шёл приятный, мягкий свет.

Процедура продлилась минут пятнадцать и в её конце я заметил капельки пота, почему-то появившиеся на лбу и висках врача, несмотря на то что в палате было свежо.

Закончив осмотр, он застегнул шейный корсет, и наконец обратил внимание на мои зрачки, всё это время мотающиеся по глазницам с целью привлечь внимание.

— Да что вы молодой человек так волнуетесь? — Совершенно без издёвки поинтересовался он. — В таком состоянии как ваше это ни только противопоказано, но ещё и вредно. А говорить и вертеть головой даже и не пытайтесь, иначе все процедуры будут напрасными и швы не приживутся. А на ваш немой вопрос, что со мной? Я отвечу сразу. Организм сильный. Процесс интоксикации почти позади. А раны скоро затянутся, и вы сможете разговаривать. Хотя предупреждаю сразу, из-за сильного повреждения голосовых связок, вы свой голос скорее всего не узнаете. А теперь лежите спокойно, я должен провести последнюю часть лечебной процедуры.

Коротко обрисовав непонятную ситуацию, врач снов достал невидимый мною, засветившийся прибор, и принялся им водить вдоль шейного корсета. На этот раз в области позвоночника появилось сильное жжение и это возродило некие тревожные подозрения. Однако уже через пару минут врач выключил прибор и волны неприятной вибрации прекратили терзать позвонки.

После этого врач снял очки, тяжко выдохнул и зачем-то закатил зрачки кверху. Казалось, что он устал с момента появления в палате так, словно всё это время грузил мешки с цементом.

Странно всё это. И всё-таки я скорее всего ошибался, и это какой-то известный в узких кругах доктор из частной клиники, практикующий особые методы лечения. А ещё удивило упоминание о ранах. Неужели в процессе освобождения меня подранили?

Новые вопросы заклубились в голове, а затем я расслышал голоса за закрытой дверью палаты. Это врач разговаривал с медсестрой.

— Наташа, значится так. На ночь пациенту поставишь натрия хлорид с нашей сывороткой. Пускай отоспится, а то организм хорошенько потрепало, боюсь, как бы новый кризис из-за утомления не нарисовался, а утром можешь аккуратно дать попить отвар. Думаю, уже можно. Второму пациенту поставь двойную дозу обезболивающего. Там я уже сделать ничего не смогу.

— Артём Абрамович — заговорила медсестра. — К пациенту вот уже как четыре дня люди пытаются прорваться. Старшую сестру в приёмной, совсем одолели. Что будем делать?

— Наташенька, ну раз сильно рвутся, если с утра всё будет нормально, то впусти после обеда, я думаю это не помешает. И ещё одно, утром можешь перевести пациента в сидячее положение, пусть хоть в окно посмотрит. Вечером проведу последнюю процедуру регенерации, и если всё срастётся, то он сможет попытаться встать на ноги и возможно попробовать заговорить.

Короткий разговор обнадёжил и породил новую порцию вопросов. И самый главный — какого хера здесь происходит? В то что моих оборотней в погонах может удержать старшая медсестра я точно не верил.

В итоге после постановки ещё одной капельницы глаза начали слипаться, и я начал отрубаться даже несмотря на то, что всё это время рьяно пытался просчитать все возможные варианты событий произошедших в реальности.

А перед тем как глаза окончательно закрылись, в свете дежурного освещения мне причудилось, что тени в тёмных углах потолка едва заметно шевелятся. Однако тут же списав иллюзию на действие медицинских препаратов, я спокойно сомкнул веки и мгновенно провалился в очень глубокий сон.

В нём я в очередной раз оказался в Афганистане. Сорок лет назад в составе сводного отряда МВД СССР я обучал местных правоохранителей в Кабуле. Однако из-за специфики своей специализации, мне и самому часто приходилось лично сопровождать подготовленные группы афганской милиции, проводящих рейды в наиболее криминальных районах города, на рынках и пригородах Кабула.

Вот и в этом сновидении, молодой старлей Гена Строев, нёсся по узенькой, извилистой улочке с автоматом наперевес, пытаясь угнаться за убежавшим далеко вперёд отделением афганских милиционеров. Место действия и что именно происходит я определил сразу. Это были задворки центрального рынка, где как выяснилось из наводки местного информатора, базировалась перевалочная точка наркоторговцев, связанных напрямую с душманами, обменивающих опий сырец и готовый героин на оружие у кабульских торгашей.

Первое несоответствие событиям я приметил сразу. Такого массивного кожаного наруча на руке, с приклёпанными медными пластинками, гравированными рунами непонятного происхождения, лишь отдалённо напоминающими нашу кириллицу, я никогда в жизни не носил.

А начав присматриваться к другим деталям, я сразу обратил внимание что вместо штатного АКС-74, сжимаю укороченный АКС-74У с явно нештатным коллиматорным прицелом и длинным советским глушителем ПБС-4, наверченным на короткий ствол. Но самым непонятным, едва не повергнувшим меня в культурный шок, была рукоять с гардой, прикреплённая под левой рукой, словно гладиус римского легионера, прямо на лифчик с магазинами. Присмотревшись повнимательнее я увидел не то короткий палаш в кожаных ножнах, не то настоящий абордажный кортик.

И снова снится какой-то бред — успел подумать я и в этот момент мой двойник грубо заорал на убегающих афганцев.

— Бача! Мать вашу! Назад, гоу хор! Харам! Вот бараны! — Хриплые требования, перемешанные с ругательствами, вырвались из горла, но было уже поздно.

Кривоватая каменная кладка дувала взорвалась, накрыв крупными обломками бежавшего первым милиционера. Сначала я подумал, что это взрыв фугаса, но взрывная волна по ушам не дала, да и мелких осколков почти не было, зато из клубов пыли донёсся металлический лязг и заполошно застрекотали автоматы, оставшихся на ногах афганцев. Причём как я сразу подметил они стреляли без разбору во все стороны.

Инстинктивно прижавшись спиной к каменно-глиняному дувалу, я поднял автомат, и стараясь не задеть фигуры милиционеров, принялся работать одиночными, прямо через плотные клубы пыли, по непонятному серо-синему пятну, стремительно передвигающемуся между стенами тесной улочки.

В процессе пару пуль свистнули над головой, ещё одна ушла в тележную колею под ногами, но я, не замечая дурных рикошетов, продолжал раз за разом жать на спусковой крючок. Причём сразу подметил, если судить по странной отдаче автомата, ксюха не была заряжена обычными патронами 5.45 калибра. А уже меняя магазин реально узрел, что полный набит семёрками.

Как только патрон зашёл в патронник, крики и чужая стрельба затихли, а через еще одно мгновение я наконец увидел в кого стрелял. Из рассеивающихся клубов пыли выскочил синекожий, полуголый мужик, двухметрового роста с двумя парами мускулистых рук вместо одной. Причём все четыре руки яростно размахивающих сразу четырьмя кривыми клинками, выказывая кошачью ловкость хозяина.

Вырвавшись на простор, синекожий оскалился по-звериному, и громогласно взревев, принялся ловко рубить, покрытыми зазубринами саблями, двух остававшихся в живых афганских милиционеров.

Ракшас — название человекоподобной зверюги появилось в голове и я, прижав автомат к стене, выпустил одной длинной очередью весь магазин, при этом игнорируя тех, кто мог случайно попасть под дружественный огонь.

При этом я явственно видел, что все пули по какой-то необъяснимой причине отклоняются от открытых мест и бьют синекожего прямо в серебристый нагрудник, покрытый каким-то сложным восточным орнаментом.

Казалось, что поначалу синекожий не замечал пуль, монотонно колотящих в закрепленную цепями нагрудную плиту, но как только он справилась с последним местным, ракшас воздел все четыре окровавленных клика к небу и ещё громче взревев, рванул в мою сторону. При этом я даже на расстоянии в 15 метров видел, как воинственно топорщатся его крашенная хной острая борода и длинные усы.

Магазин опустел, я скинул его на узкую дорогу и перезаряжаясь на ходу, припустил по изгибающейся улочке в обратном направлении. Стрельнув пару раз на бегу, начал водить носом по сторонам будто что-то выискиваю. Затем увидев сбоку деревянную калитку, вышиб её с ноги и резко развернувшись, выпустил остатки магазина в преследователя.

На этот раз нагрудная плита снова притянула все пули, но в тот момент, когда в неё впечаталась последняя, удерживающие её цепи лопнули, и дымящаяся защита синекожего полетела в узенькую канаву. Судя по новому гневному рёву такой расклад тому явно не понравился. Наклонив голову словно бык и широко расставив руки с клинками, он ринулся в мою сторону, явно не для того чтобы обнять и пощекотать.

Правда, чем весь этот бред закончился я так и не узнал, так как странный сон резко оборвался. А на своеобразном стоп-кадре так и оставшемся стоять перед глазами, были мои руки. Выпустив дымящийся автомат, правая нырнула в подсумок лифчика и вырвала оттуда гранату Ф-1, зачем-то плотно обмотанную блестящей на солнце, толстой цепочкой, с парой дюжин прямоугольных бляшек, нанизанных на неё с помощью золотых колечек.

Очередной бредовый кошмар. Да что за медицинскую наркоту они мне вкалывают — подумал я, и неожиданно почувствовав, что кто-то стоит рядом с кроватью, открыл глаза.

— Милый. Не ёрзай, сейчас подниму — с нажимом потребовала знакомая медсестричка, и я действительно почувствовал, как покрытое холодным потом тело, медленно переламывается в пояснице.

А через минуту медленного подъёма, который производила медсестра с помощью специального барашка с ручкой, головная часть кровати приподнялась на 75 градусов.

Теперь я полусидел и мог хорошенько рассмотреть огромное окно и большую часть палаты. Внутри ремонтировавшегося ещё при «царе горохе» помещения, стояло ещё три кровати, и лишь самая дальняя из них была занята.

Однако меня сейчас наличие подозрительно тихого соседа по палате ни капли не заинтересовало, ибо то что я увидел за наполовину замалёванным побелкой стеклом поражало до глубины души.

Да мать его так раз этак, какого хера здесь происходит? — Спросил я себя, ибо кроны зелёных деревьев снаружи в разгар зимы я точно увидеть никак не ожидал.

Глава 7. Посетители

Я рассматривал зелёные кроны тополей, усыпанных ватными серёжками, с летающим словно снег пухом, и не верил своим глазам.

— Извини милый, окна открыть не могу, иначе пуха налетит — сразу предупредила медсестричка. — А теперь открывай рот, доктор наказал напоить тебя лечебным отваром.

Просить меня открыть рот, было необязательно, ибо он у меня итак был раззявлен от удивления. Моё несостоявшееся убийство в гараже, произошло в Январе, сразу после празднования старого Нового Года, а сейчас за окном вовсю летел тополиный пух. В Московском регионе такое происходит до конца Июня.

Получается, что я пролежал в коме почти полгода. Подобного точно не ожидалось. Зато сразу отпал мучительный вопрос, почему же меня никто не охраняет? За то время пока я валялся мумией в заштатной поликлинике, смертельно опасная ситуация скорее всего каким-то образом разрулилась или моя инфа протухла и стала совсем неактуальной.

Короче, что-то кардинально поменялось и обо мне все либо благополучно забыли, либо контролируют дистанционно, собираясь для чего-то использовать.

Догадка заставила ещё раз осмотреть доступную часть палаты, особенно цепляясь взглядом за углы, розетки и идущие вдоль стен провода. На допотопных больничных тумбочках было чисто, не считая стоявшей на моей солдатской, эмалированной кружки. На деревянном подоконнике лежала сильно потрёпанная стопка журналов, видимо оставленная прошлыми пациентами.

Присутствия хоть какого-то гаджета или вмонтированной камеры наблюдения я не заметил. Впрочем, если спецы захотят, чтобы никто не нашёл установленной следящей аппаратуры, то они это легко сделают. Так что реально обнаружить профессиональные средства объективного контроля, можно только с помощью специального электронного оборудования.

В связи с этим всем безобразием, родился ещё один вопрос. Кто же меня сюда поместил, друзья или враги, в последнюю минуту отменившие мою ликвидацию?