Легенда о героях. Великий поход

Он замолчал. Теперь он рассказал все. Да все и так было уже понятно.

Ночь. Первое явление.

Где-то неподалеку, скрытая среди густой листвы, пела птица. Трещали и щелкали цикады. Тихонько подпевая ночным обитателям леса, журчал ручей. Теплый ночной воздух приятно обволакивал покоем и умиротворением.

Склонившись к ручью, погруженная в собственные мечты девушка задумчиво всматривалась в ночную темноту. Рука, державшая большой кувшин под тоненькой струйкой родниковой воды, по мере его наполнения, все сильнее и сильнее ощущала его тяжесть.

«Может быть, в ближайшие дни он решится прийти к отцу и братьям и попросит моей руки?»– подумала она, чувствуя, как зарделись щеки от собственных мыслей и, представляя перед собой лицо соседского парня, который уже долгое время оказывал ей знаки внимания, но все никак не осмеливался перейти к более решительным действиям. Сердце радостно забилось. Она была влюблена. Она была юна и прекрасна. Она полюбила впервые, и она находилась в ожидании. В ожидании первого поцелуя, первых объятий, первых слов признаний. Она мечтательно вздохнула. В этот миг ночную тишину нарушил крик, донесшийся со стороны деревни. Оборвав свою песню, птица, испуганно взмахнув крыльями, сорвалась с ветки и улетела прочь. Рука, крепко сжимавшая ручку кувшина, дрогнула. Девушка в волнении обернулась в ту сторону, откуда раздался крик. Сквозь кусты и деревья, закрывавшие большую часть деревни, было, видно несколько мечущихся в темноте огоньков горящих факелов. Раздался еще один крик, а затем еще несколько. Огоньки заметались быстрее и беспорядочнее.

«Что там случилось?»– уже не на шутку встревожившись, подумала девушка. Со стороны ближайших кустов послышался шорох. Обернувшись на звук, она застыла, не в силах пошевелиться. Прямо напротив нее, освещенное светом звезд, застыло странное существо, темный силуэт, которого, наполовину скрывала густая листва. С большой, почти квадратной головы смотрели два огромных круглых глаза, светящихся тусклым желтоватым светом. Пасть утыканная длинными острыми зубами была широко открыта. Существо вздохнуло, и из его ноздрей вырвалось маленькое облачко пара. Девушка попыталась сделать шаг назад, непроизвольно выставляя вперед маленькие руки, в тщетной попытке загородиться от жуткого видения. Она уже открыла рот, что бы закричать, но в этот миг существо бесшумно оторвалось от земли и в нежную белую кожу глубоко вонзились длинные загнутые когти. Тяжелый кувшин, выпал из разжавшихся пальцев, шлепнулся о поверхность воды и медленно погрузился на дно ручья. Вода у берега на несколько мгновений потемнела, но быстрое течение тут же унесло воду, смешанную с кровью, той, что совсем недавно предавалась мечтам о любви, а теперь лежала на берегу, устремив невидящие глаза в холодную звездную высь.

«…Существа, получившие у терлиан название «Твари», были огромны и невероятно сильны. Круглые светящиеся глаза, пасти утыканные множеством длинных острых зубов и длинные острые, как ножи, когти на мощных толстых лапах. Существа двигались очень быстро и бесшумно. Все живое, что встречалось на их пути, тут же разрывалось на части острыми зубами и когтями. Они врывались в дома. Нападали на скот, крушили мелкие постройки и хозяйственную утварь. Картина, которая представала перед теми, кто приходил в деревню после трагедии, была ужасна. Изуродованные тела людей вперемежку с убитыми животными, разгромленные дома, поломанные разбросанные вещи жителей деревни. И кругом кровь, потемневшая, запекшаяся на телах, на земле и траве, на стенах домов.

Страшная весть облетела всю страну. Спешно создавались отряды для защиты жителей деревень. Встал вопрос об оружии. Терлиане никогда не были воинами. У них не было ничего кроме луков и ножей для охоты и хозяйственных нужд. Топоры и вилы. Вот и все, чем могли встретить жители страны страшного неведомого врага.

Во всех кузницах закипела работа. Ковали мечи, железные дубинки с шипами, огромные похожие на топоры, обоюдоострые секиры. Искусные кузнецы, на ходу, изобретали все новые и новые средства защиты. Жители приграничных деревень укрепляли свои дома. Делались тяжелые толстые двери с запорами. Окна замуровывались, или закрывались прочными толстыми ставнями. Укреплялись крышки погребов, что бы можно было спрятаться в них. С наступлением темноты деревни как будто вымирали. Все сидели по домам. Постройки для скота тоже укрепили. На ночь больше ни одно животное не оставляли на улице.

Нападения страшных тварей продолжались. Они нападали только ночью. И то хоть было хорошо. По крайней мере, днем можно было не опасаться. Странные существа спускались с гор. Текли по отвесным каменным склонам как лавина и затем, небольшими группками, разбегались в разные стороны, отправляясь на свою страшную охоту.

Как ни старались жители обезопасить себя, но без жертв не обходилось. Ни одной ночи с момента первого нападения не прошло, что бы кто-нибудь не погиб. Пришельцы обладали неимоверной силой. Крепкие двери не выдерживали. Ставни слетали с петель. Страшные кровожадные твари с каждым разом продвигались все дальше и дальше вглубь страны. На расстоянии двухсот миль от границы с горами стало не безопасно. Жители деревень, оставляли свои дома и уходили из родных мест, подальше от страшной напасти. Но вскоре переселение закончилось. Во-первых, негоже поддаваться страху и бежать. С ним нужно бороться, давать ему отпор и победить его. А во-вторых, через некоторое время из-за гор стали появляться твари, способные пробежать за ночь и триста и четыреста миль. Нужно было что-то делать. Не к океану же всем переселяться. Бегство не выход, решили терлиане. Жизнь всему учит, если нужда заставляет. В самое короткое время, миролюбивый, добродушный народ превратился в искусных воинов. Люди продолжали нести потери. Но и страшные твари гибли под ударами тяжелых мечей отважных воинов, и от метко пущенных стрел, со специально сделанными, большими железными наконечниками. Стрелками из лука жители страны испокон века были отличными. Но сколько бы кровожадных чудовищ не истребляли, их, казалось, только прибавлялось и прибавлялось с каждой ночью. Это было страшное и тяжелое противостояние и ему не видно было ни конца, ни края…»

Золотой замок. Вариус.

В самом центре Сумрачной страны, в окружении высоких темных скал, на большом широком ровном каменном плато поднимается высоко, к самым облакам, огромный и величественный золотой замок Черной колдуньи Рамины и ее маленького сына Вариуса.

После того как Рамина оказалась запертой в Сумрачной стране, она первым делом начала готовится к рождению своего сына. Наследник Черных колдунов должен был появиться на свет, как подобает представителям его рода в большом замке. Ребенок Черных колдунов с первых дней жизни должен осознавать свое величие и могущество. Свое превосходство надо всем остальным.

В первые же дни пребывания в Сумрачной стране Рамина создала огромных каменных великанов и приказала им возвести для нее и ее будущего сына замок. Каменные великаны принялись за работу и трудились, не зная устали и днем и ночью. Они были невероятно сильны и послушны, но, к сожалению Рамины, ужасно тупы. Ей постоянно приходилось наблюдать за тем, что они делают. В конце концов, результат трудов исполнительных, хоть и безмозглых работников оставил Рамину довольной. Замок был огромный. Главная башня была в виде головы дракона с открытой пастью. В глубине пасти находились тяжелые ворота. Комнат и огромных залов, соедиявшихся между собой длинными коридорами и широкими лестницами, в замке было бессчетное множество. Все, и внутри, и снаружи, сверкало и сияло, потому, что стены были сделаны из светящегося золотистым светом камня. Рамина отпустила великанов, которые страшно надоели ей своей глупостью и непонятливостью за время возведения замка, и они тяжело переваливаясь на толстенных каменных ногах, убрались в горы, подальше от колдуньи. Радуясь, что хозяйка больше не будет на них беспрестанно сердиться и грозить обратить их в пыль.

Обойдя свои владения, Рамина решила, что мебель она сделает с помощью колдовства. Это будет проще и быстрее, чем создавать еще каких-нибудь глупых созданий, пусть даже и искусных мастеров в своем деле, а потом терпеть их рядом с собой и проверять постоянно правильно ли они все делают. Покончив с убранством замка, Рамина принялась за более сложную задачу, создание волшебного зеркала. Оно, должно было показывать, по требованию колдуньи, что творится в любом из уголков планеты. Рамину интересовало, что творится по ту сторону гор. Если уж она сама не может попасть туда, то хотя бы будет видеть и знать, обо всем что там происходит. Она ни на минуту не оставляла мысли погубить жителей ненавистной страны. Помимо мести, это ее ключ к свободе. Не останется ничего живого и граница установленная магом исчезнет, так как некого будет охранять и защищать.

Рамина прочла заклинание и, почти с любопытством, заглянула в мутноватую серебристую поверхность. Серая гладь зеркала заходила волнами, как потревоженная вода и постепенно начали проявляться, становясь все ярче и отчетливее, очертания деревьев, домов, улыбающихся лиц. Рамина мысленно приказывала зеркалу, какую из частей страны показать. Картинки сменяли одна другую. Большой город. Стены красивого замка. Столица страны. Счастливые и радостные жители. Лица беззаботны. Все довольны своей жалкой никчемной жизнью. Рамина сдвинула брови. Ее раздражали эти улыбающиеся лица ничтожных созданий, населяющих эту мерзкую планету. Слишком много красок. Эта планета, просто была переполнена буйством цветов и оттенков. Рамину это бесило. Ей нравились строгость черт и отсутствие всего лишнего. Как на Мраке. Воспоминание об утраченном доме причинило боль и новый приступ ненависти захлестнул колдунью. Она ненавидела букашек копошащихся там, посреди этого буйства красок. Ненавидела деревья с густой листвой всех оттенков фиолетового и синего. Ненавидела яркие цветы и порхающих над ними, таких же ярких птиц и насекомых. Ненавидела реки с чистой прозрачной водой, полные рыбы. Синие озера и бескрайние луга. И ласковые теплые ветры доносящие запах меда и трав. Она ненавидела здесь все. Даже воздух и голубоватый свет этой проклятой звезды, которая породила планету. Рамина в ярости сжала руки. Сейчас она бессильна. Но это пока. Она найдет способ уничтожить все это. Обязательно. Если бы Черные колдуны могли плакать, она сейчас разрыдалась бы от, переполнявших ее, ненависти и бессилия.

Мальчик родился ночью, незадолго до рассвета. Как и все Черные колдуны. Рамина взяла свое дитя на руки и внимательно посмотрела на нового представителя великого рода. Вот еще один избранный. Мрак получил еще одного сына.

Мальчик был необыкновенно красив. Черные колдуны не бывали не красивы. В нем чувствовалась огромная сила. Он был прекрасен. Только одно отличало его от других представителей его рода. Волосы были не черными, как у всех остальных, а золотистыми. Цвета расплавленного золота. "Проклятый маг!– подумала Рамина.– Это его «дар». Она всматривалась в лицо ребенка, пытаясь уловить, что еще «подарил» чертов маг ее мальчику. Наверняка, есть еще что-то. Она была слишком умна, что бы надеяться, что цвет волос это единственное, что он смог сделать. Он был слаб, он умирал. Но именно поэтому его заклятия были так сильны. Перед лицом смерти заклятия Высших всегда обретали особенную силу, становясь нерушимыми.

Рамина положила ребенка в золотую колыбель и отошла на несколько шагов. Что же еще проявится, когда ее сын немного подрастет? Что еще передал маг? Эти вопросы тревожили ее.

Рамина назвала сына Вариусом. На языке Черных колдунов это означало «повелевающий мирами». Это было достойное имя для ее сына. Вариус рос быстро. Почти сразу, как только он начал ходить, Рамина поняла, чем еще «одарил» его Белый маг. Вариус был любознателен. Он испытывал интерес к тому, что окружало его. Взгляд ярко синих глаз, вместо черных, еще один из «даров», был пытливым и задумчивым, а не холодным и отрешенным, как у всех остальных Черных колдунов. Это беспокоило Рамину больше всего. Цвет волос и глаз, это не так важно. Но Черный колдун не должен быть подвержен каким бы то ни было чувствам и страстям. Желание познания, стремление к изучению и пониманию мира ведет к гибели. Любые чувства ведут к гибели. Черный колдун должен быть полностью лишен их. Его предназначение утолять свой голод. Побеждать. Вселять страх. И уничтожать все живое. Желание узнавать и изучать, способность проявлять интерес и чувства это помеха, опасность и путь к поражению. Рамина понимала, что теперь уже ничего нельзя изменить. Черные колдуны оставались такими какими явились на свет до последнего дня своей жизни. Они не менялись ни с возрастом, ни по мере накопления жизненного опыта. Ей пришлось смириться. Запрятать свою тревогу глубоко в себя и даже запретить себе думать о том, как заклятие Белого мага может отразиться на судьбе ее сына.

Каждую минуту Рамина думала как вырваться отсюда. Она пока не испытывала голода. Перед тем как попасть на эту планету они накопили столько сил, что пока она вполне обходилась без пищи. Но рано или поздно силы закончатся. Нужно найти выход. В ее пустынной тюрьме нет живых существ. Но даже если бы они и были, она не привыкла питаться какими-нибудь жалкими безмозглыми тварями. Ей нужны разумные существа, испытывающие страх, боль, переживания. Часами бродила Рамина по огромным залам дворца, в поисках решения и не находя его. Решение пришло неожиданно. Ее сын помог найти его.

С первых дней жизни Рамина рассказывала Вариусу о далеком прекрасном Мраке. Как там красиво. Как величественны горы и бескрайни белоснежные сверкающие равнины. И это лучшее место во вселенной. Вариус, наделенный Белым магом, некоторой степенью мечтательности и любознательностью, живо представлял себе планету, являвшуюся родиной всего их рода. Он не сомневался в словах матери и тоже считал, что Мрак это самое прекрасное изо всех мест. Но ему интересно было узнать и о других планетах. Он видел перед собой только темные камни и вечные не таящие льды. Серое, всегда сумрачное, небо, и звезды, которые загорались, с наступлением ночи, на черном, вместо серого, куполе неба. Ему хотелось знать, что еще существует во вселенной. Какие еще миры скрываются где-то там далеко-далеко, вращаясь, вокруг, кажущихся совсем маленькими светящимися точками звезд. Рамине было не понятно это стремление к познанию разнообразия, того что есть. Для нее другие миры представляли интерес только количеством и вкусом пищи. Все остальное было совершенно неважно. Но, что бы доставить удовольствие и порадовать сына, она, иногда, рассказывала, о том, что видела, путешествуя по вселенной в поисках все новых и новых планет. Она не обращала внимания на то, как планеты выглядели. Но кое что она, волей неволей, успевала заметить. Перед тем как начать действовать они, сначала, изучали планету, и то, что ей запомнилось из этих наблюдений, она рассказывала сыну. Он слушал с интересом. Вариус часами мог наблюдать за тем, что происходило по ту сторону гор, сидя перед волшебным зеркалом и, не отрываясь глядя, на сменяющие друг друга разноцветные картинки.

– А почему здесь нет никаких живых существ?– спросил он как-то у матери.

– Живым существам, обычным смертным,– уточнила Рамина,– нужно тепло и пища и еще много всего странного и непонятного. Низшие существа очень беспомощны и полностью зависят от того, что их окружает. Они не могут жить в таких местах как это.

–Жаль…– задумчиво сказал сын колдуньи.– Было бы интересно понаблюдать за какими-нибудь живыми тварями.

Рамина посмотрела на сына. Он не переставал ее удивлять своим желанием наблюдать за чем-то или узнавать что-то новое. Но вдруг она поняла, что ее сын только, что разрешил задачу, мучившую ее все это время. Она подошла к мальчику и с гордостью глядя на голову со спускающимися почти до плеч золотыми кудрями положила руку ему на плечо. Она дала правильное имя сыну. Он будет великим повелителем миров, станет самым великим из Черных колдунов, несмотря на то, что отличается от них внешне и некоторыми особенностями характера. Вариус посмотрел на мать. Синие глаза сияли. Он почувствовал, что она довольна им. И ее рука на его плече, это ее похвала, знак одобрения. Он был рад. Вариус боготворил мать. Она была для него центром мироздания. Высшей из Высших.

Бесплодные, пустые и холодные земли Сумрачной страны не годились для жизни. Но что мешает Рамине населить эти земли теми, для кого будет не страшен ни холод, ни отсутствие растительности и пищи. Она создаст существ, которые будут спокойно жить среди скал и ледников, а пищу добывать они будут там, где ее достаточно, по ту сторону гор. Граница очерченная заклятием белого мага не позволяет покинуть Сумрачную страну только ей и ее сыну, так как на момент наложения заклятия он находился внутри ее тела. Все, что она создаст сейчас, сможет спокойно преодолевать эту границу. И нести разрушения и смерть жителям страны так ей ненавистной. Созданные ей существа будут убивать, и насыщаться, а она и ее сын будут получать тот страх и ужас, которые будут испытывать жертвы созданных ею существ. Теперь у нее будет пища. Это так просто и так гениально! Рамина еще раз взглянула на сына, выражая взглядом одобрение, и направилась в свою половину дворца, готовиться исполнить замысел, подсказанный ей сыном.

Приходящие из-за гор.

(3396год терлианского летоисчисления /5284 межгалактический год.)

«…Каждую ночь они врывались молчаливым смертоносным потоком, убивая на своем пути все живое. Твари становились, настолько стремительны, что за ночь преодолевали уже чуть ли не всю территорию страны. Нападения происходили повсюду. Не было ни одного уголка, где бы жители могли чувствовать себя в безопасности с приходом ночи. Даже в столице, наиболее укрепленном и защищенном месте, происходили, время от времени, стычки со страшными пришельцами. Борьба продолжалась и продолжалась. Казалось, что чудовищ становится больше с каждой ночью. Дома превратились в неприступные крепости. Каждый ребенок, едва научившись стоять на ногах, обучался владению оружием. Мирный народ хлебопашцев, охотников и ремесленников превратился в воинов. Создавались специальные охранные отряды, которые каждую ночь бесстрашно отражали яростные атаки кровожадных тварей. Дети, выросшие в таких условиях, уже не представляли себе, той прекрасной мирной, беззаботной жизни, которая была на их планете до начала вторжения страшных существ. Они слушали истории о мирной жизни прошлых дней как прекрасные добрые сказки. Не зная другой жизни, они принимали ту, что есть как привычную и обыденную. В каждом уголке страны шла борьба, которая, казалось, никогда не закончится. Так продолжалось больше двух столетий…»

Дающий надежду. Начало пути.

Отряд двигался по пыльной дороге. Ночную тишину нарушало только пение птиц и скрип мелких камешков и песка под жесткими подошвами лап турлонгов. Ехали молча. Настроение у всех было неважное. За ночь они уже объехали три деревни. В две они опоздали. Твари уже успели напасть. В первой убили старика, который, несмотря на строгий запрет старейшины, вышел из дома после наступления сумерек, что бы запереть птичник, который забыл закрыть, перед тем как укрыться в доме на ночь. Когда отряд въехал в деревню, твари уже ушли. Судя по поломанной повозке и поцарапанной стене загона для скота, они походили по деревне в поисках еще какой-нибудь добычи. Но ничего больше не нашли и помчались дальше.

Во второй деревне были убиты парень и девушка. Потихоньку от родителей, девушка убежала, что бы встретиться с возлюбленным. На нее напали у соседнего дома. Когда воинский охранный отряд въехал в деревню, жители уже боязливо начали выходить из домов. Девушка лежала посреди дороги. Маленькая тоненькая фигурка в белом длинном платье. Совсем юная. Красивая, судя по оставшейся половине лица. Вторая половина была разорвана когтями одной из тварей. Печальное зрелище. Мертвая девушка в белом платье, на котором почти не было крови. Видимо чудовище сначала повалило ее, а потом уже убило. Издали казалось, что она просто спит, хоть и выбрала для сна такое странное место, как дорога. Растерзанное тело парня, к которому она бежала под покровом ночи, нашли чуть дальше. Его твари изуродовали до неузнаваемости. Любовь привела к гибели двоих, еще ничего не успевших повидать в своих, только начавшихся жизнях. Это было очень печально. И, как всегда, страшно.

В третьей деревне им повезло больше. Они только приехали и начали объезжать улицы, когда послышался, чуть слышный шорох. Если бы не опыт постоянных столкновений с приходящими из страны сумрака чудовищами, можно было бы, и не обратить внимания, на едва слышный звук. Твари передвигались почти бесшумно. Но воины научились слышать малейший шум. От этого зависела жизнь.

Бой был быстрым и удачным. Четыре мерзких создания за несколько минут легли мертвыми к ногам воинов. Среди сражавшихся, к счастью, на этот раз, никто не был ранен. Если бы не две предыдущие деревни все бы порадовались удачной битве.

Зоран тяжело вздохнул. Ему снова вспомнилась девушка. В свои неполные двенадцать лет он повидал уже много смертей. Он видел и убитых мирных жителей и как погибали его товарищи. Всегда было жаль. Каждого. Каждый убитый это жизнь, которую отняли. Навсегда. Каждый раз сердце рвалось из груди от сострадания и ярости, от непонимания, почему его народ страдает так несправедливо и жестоко. Его соотечественники добры и миролюбивы по своей природе. Они не стремятся причинять кому-либо зло или вред. Так за что им такая напасть. Но сегодня он испытал самую настоящую боль. Он не мог понять почему, но он еле сдержал слезы, когда смотрел на маленькую беззащитную фигурку, лежащую в дорожной пыли. А рядом рыдая и раздирая себе лицо ногтями, каталась по земле несчастная мать. И отец, стоя в стороне, сотрясался от беззвучных рыданий, сжимая в бессильном горе большие натруженные тяжелой работой руки. Зоран видел, что на его старших товарищей эта картина тоже произвела тяжелое впечатление. Даже Рамора, закаленный в боях, покрытый шрамами старый прославленный воин и наставник Зорана, не выдержал и отвел глаза. И Зорану даже показалось, что в его глазах блеснули слезы.

– Зачем они выходят ночью из домов?– спросил Зоран. Ему всегда не давал покоя этот вопрос. Большинство из тех, кто погибал, находили свою смерть из-за того, что сами покинули ночью надежные укрытия и вышли на улицу. Но почему-то смертельная опасность не останавливала жителей деревень. Всегда находился, кто-то беспечный. Кто-то считающий, что все обойдется и именно с ним ничего не произойдет.

–Так мы устроены.– Привычно вглядываясь в темноту, ответил Рамора.– Нам тяжело усидеть взаперти, когда есть какое-то, как нам кажется, важное дело. Каждый думает, авось пронесет. Я же быстро, осторожно. Раз, раз и готово.

Зоран удивленно посмотрел на него. Рамора говорил так спокойно, как будто не считал величайшей глупостью пойти закрывать ночью птичник, например. Рисковать жизнью из-за ерунды, казалось Зорану очень глупым.

– Неужели старику было так важно запереть своих птиц?– не удержавшись, спросил мальчик. Ему было жаль погибшего, но это не отменяло того, что его поступок был глупым и неосмотрительным. Так же как и ночное свидание влюбленных…

Рамора пожал плечами.

–Для каждого из нас понятие того, что важно разное. Одному важно запереть птиц, другому важно сделать самый меткий выстрел. Тебе кажется странным, что он рисковал жизнью из-за глупых птиц, а он не мог не пойти и не сделать этого, ему было жаль их. Он несчастный старик. Девчонка тоже побежала получить поцелуй, украдкой от родителей. Кто-то тоже скажет ерунда, а для нее это было важнее всего на свете…– Лицо старого воина было печальным и усталым. Погибшая девушка выбила из колеи весь отряд. Так бывает. Воины годами сражаются, видят страшные вещи и хоть и переживают, но учатся брать себя в руки. А потом происходит какое-то событие, ничем особенным вроде бы не отличающееся от остальных, а душа переворачивается и сразу вся накопившаяся боль подкатывает к горлу и встает в нем горьким комом. И слезы начинают душить. И сердце наполняет злость и ненависть к несправедливости того, что происходит.

Размышляя обо всем этом, Зоран задумался и немного отстал от Раморы. В кустах, сбоку от дороги, что-то едва заметно шевельнулось. Зоран повернул голову, вглядываясь в темноту. Рамора был впереди от него уже в двух десятках шагов. Ехавшие позади Зорана воины, находились на расстоянии тоже пары-тройки десятков шагов от него. Зоран легонько тронул бока турлонга, но тот вдруг приподнял большие уши и весь задрожал, пятясь назад. В следующее мгновение из кустов в сторону юного всадника вылетела большая темная тень. Два огромных зеленоватых глаза, светящихся в темноте, быстро приближались. Зоран почувствовал, как страх сковывает тело, не давая воздуху проходить в легкие. Это оцепенение длилось одно мгновение. Уже в следующую секунду рука мальчика, привычным движением, выхватила меч, и тварь еще находилась в воздухе, стремительно приближаясь к своей жертве, а острый клинок уже вошел глубоко в ее тело, нанося смертельный удар. Лапы чудовища дернулись и в последний миг острые когти успели рассечь ткань плаща и вонзиться в плечо маленького воина, после чего безжизненное тяжелое тело рухнуло на землю. Испуганный турлонг закружился, переступая широкими лапами, пытаясь отойти подальше от страшного существа, лежащего перед ним. Зоран чувствовал острую боль в разорванном плече. Но он не обращал внимания на нее. Сильнее чем ощущение боли его мучило чувство стыда. Он испугался! Он почувствовал страх! Он сын вождя, отправленного отцом на обучение к великому воину Раморе, испугался. Он подвел отца, не оправдал надежд, возложенных на него. Подвел своего учителя и наставника. Он трус. Не быть ему великим воином. Никогда. Жгучие слезы разочарования навернулись на глаза. Это была его первая тварь, которую он убил сам. В одиночку. Он давно представлял этот момент. Мнил себя героем. Ждал. А на самом деле он оказался трусом. Жизнь показалась Зорану в этот миг нестерпимо горькой.

Подъехали остальные. Убитое Зораном существо было громадным. Такие попадались нечасто, к счастью. Если бы мальчик не нанес меткий удар и не вонзил меч так глубоко, почти по самую рукоять, в открытую во время прыжка грудь чудовища, исход битвы был бы печальным. С таким огромным существом справиться в одиночку было почти невозможно. Воины поздравляли Зорана. Хлопали по плечу, улыбались. Рамора осмотрев лежащий на дороге труп, подошел и тоже похлопал своего воспитанника по плечу. В его глазах была гордость. И радость, что мальчишка жив. Рамора привязался к сыну вождя. Из него получится настоящий воин, старик чувствовал это.

–Тебя нужно перевязать.– Он кивнул на поврежденное плечо. Весь рукав рубашки под разорванным плащом пропитался кровью. Зоран следил за происходящим как в тумане. Каждое поздравление, каждая похвала раскаленным железом жгла его изнутри. Единственное, что он испытывал в этот момент это жгучий стыд. Он был противен сам себе. Он трус. Эти замечательные, смелые воины, каждый день бесстрашно глядящие в лицо опасности, даже не представляют, что поздравляют недостойного. Не заслуживающего их слов ободрения. Недостойного даже находится рядом с ними, не то, что носить гордое звание воина и защитника. Зоран стойко перенес боль во время перевязки, даже не поморщившись, хотя рана была глубокая и сильно болела. Все его мысли были сосредоточены на его позоре. Позоре, о котором никто не знал, и от этого еще более мучительном. Он чувствовал себя совершенно несчастным.

Пока часть воинов из отряда осматривали окрестности, в поисках других тварей, а Зорану перевязывали рану, несколько членов отряда поехали вперед по дороге, что бы найти место для привала. Начинало светать и чудовища уже не появятся до следующей ночи. Нужно было отдохнуть. Ночь была долгой и трудной. Как и все ночи для охранных отрядов.

Все давно уже спали. Яркие лучи Зериса не мешали своим светом, привычным спать днем воинам. Зорану не спалось. Тихонько поднявшись, он отошел от лагеря к небольшому холму. Взобравшись на вершину, он уселся на мягкую голубую траву и стал смотреть вдаль. Вокруг расстилалось бескрайнее поле. На голубом ковре, были щедро рассыпаны разноцветные узоры цветов. Птицы проносились над самой травой в погоне за пестрыми жуками и бабочками. Вдали виднелась река и за ней лес. Картина, открывающаяся с вершины холма, была удивительно красива. Глядя на это буйство красок, на это мирное, радующее глаз великолепие, даже трудно было поверить, что с наступлением темноты на каждом шагу здесь, как и в любом другом месте страны становится смертельно опасно.

На душе у Зорана было по-прежнему тяжело. Острое чувство стыда и горечи сменила равнодушная пустота. Его жизнь не имеет смысла. Он ничто. Пустое место. Худший из худших. К глазам снова подступили слезы.

–Не спится?– спросил Рамора, подходя к мальчику и опускаясь рядом с ним на траву. Посмотрев вокруг, он сказал.– Красота какая. Сколько лет живу, вижу все это каждый день и не могу перестать удивляться такой красоте. Он посмотрел на мальчика и легонько толкнул его плечом.– Ты чего такой кислый? Ты герой, ты сегодня одержал первую победу. Это важный день. Должен радоваться, а ты сидишь как будто в воду опущенный.

Зоран тяжело вздохнул. Он больше не мог сдерживаться. Слова прославленного воина были последней каплей. Рамора не оставил ему выхода. Собрав все свое мужество и стараясь говорить, чтобы голос не дрогнул, Зоран твердо сказал:

– Я трус.

Рамора повернулся к нему и внимательно посмотрел на напряженное, бледное, совсем еще детское лицо. Он видел, что с мальчиком, что-то не так. Но сначала не хотел лезть, думал, что если захочет сам расскажет. Когда Зоран поворочавшись на своей подстилке, поднялся и пошел к холму, Рамора решил, что нужно все же узнать, что такое происходит с мальчишкой.

Так как наставник молчал, Зоран счел своим долгом пояснить:

–Я много раз представлял, как в первый раз убью тварь из-за гор сам, без чьей-то помощи. Представлял себя воином. Представлял, как будет гордиться отец. А сегодня, когда она выпрыгнула из кустов, я испугался. Я так испугался, что в первый момент я даже пошевелиться не мог. Я ни о чем не думал, ничего не испытывал, только страх…– голос его сорвался и он тяжело задышал, пытаясь справиться с рыданиями, подступившими к горлу и норовившими вот-вот прорваться наружу, что бы уж довершить его позор окончательно. Рамора еще некоторое время внимательно смотрел на него, а потом улыбнулся.

–Ты знаешь, что я сделал, перед тем, как убить свою первую тварь? Когда она бросилась на меня, я обмочился.– Старый воин широко улыбался и когда Зоран повернул к нему изумленное, недоверчивое лицо, расхохотался громко и заразительно. Птицы, носившиеся рядом, испуганно полетели подальше от шумных соседей.

На глазах у Раморы от смеха выступили слезы. Немного успокоившись, но продолжая весело улыбаться, он смахнул слезы широкой, загрубевшей ладонью. Давнее воспоминание развеселило его, он вспомнил себя таким же мальчишкой как Зоран. Как он тогда струсил и думал, что жизнь его кончена. Что позор покрыл его голову и его имя навеки.

–Сынок,– обратился старый воин к своему воспитаннику.– Все боятся. Нет ни одного воина, который бы не боялся. И я боюсь, и ты будешь бояться. Каждый раз. В этом нет ничего страшного или постыдного. Смелость не в отсутствии страха. Настоящая смелость в умении его преодолеть. В умении преодолевать его раз за разом. Преодолевать, когда уже знаешь, что тебя может ждать и все равно идти вперед, не отступать и не поддаваться этому страху. Смелость это умение быть сильнее своего страха. Запомни это Зоран. Ты не трус. Ты молодец. И я верю, что из тебя получится великий воин. Такой, на которого будут равняться. Твое имя не зря означает «дающий надежду». Твой отец верит в тебя и гордится тобой. И надеется, что тебе удастся что-то изменить и может быть, даже покончить с этим бедствием, охватившим нашу страну.– Рамора помолчал. Суровые черты его лица смягчились. Сейчас он был похож на мирного хлебопашца, присевшего отдохнуть и полюбоваться красотой и умиротворением прекрасной долины.– Мы приехали ночью в маленькую деревушку. Были слышны крики. Твари опередили нас. Их было очень много, видимо они еще не успели разделиться, как всегда это делают. Деревушка находилась недалеко от границы, и они ворвались в нее целой стаей. Битва была страшная. Мне едва минуло двенадцать лет и я еще ни разу не попадал в такие переделки. Наши воины сражались яростно, но тварей было слишком много. Они убили четверых из нашего отряда. Мой наставник, старый опытный воин, прошедший уже множество сражений, велел мне держаться возле него. Клинки мечей беспрерывно мелькали в воздухе, со всех сторон слышались звуки борьбы, стоны раненых и шумное дыхание тварей. Наставник бросился на помощь одному из молодых воинов, из последних сил отбивавшемуся от огромного чудовища, почти такого же огромного, как то которое ты убил сегодня. Я побежал следом, но споткнулся и упал. Я не успел встать. Из-за угла ближайшего ко мне дома появилась голова со светящимися глазами, а в следующий миг тварь уже взвилась в воздух и полетела прямо на меня. Я забыл обо всем, я чувствовал только ужас. Я представил как эти острые зубы, и когти сейчас вопьются в меня и начнут грызть и терзать мое тело. И потом меня просто не станет. Я больше не увижу ни дневного света, ни травы, ни цветов. Не увижу своих родных, свой дом. Чудовище приближалось ко мне я уже мог вытянуть руку и дотронуться до мерзкой морды, выпускающей клубы пара из своих ноздрей. И тут, я почувствовал, как по моим ногам что-то течет. И меня захлестнула такая ненависть. Такая злость, что эта мерзкая гадина заставила меня опозориться, испытать постыдный страх, да такой сильный, что я даже обмочил штаны. Я все еще лежал на земле и мой меч, был подо мной, я бы не успел его достать. Рядом лежала железная булава, видимо, выпавшая из рук одного из убитых воинов. Я был еще ребенком, но ярость и ненависть придали мне сил. Схватив булаву, я ударил по уже готовой впиться в меня огромной голове. А потом я наносил удар за ударом. Существо, лежавшее у моих ног, было уже мертво, а я продолжал бить тяжелой булавой, которую, в другое время, наверное, с трудом смог бы даже просто поднять. Бой закончился. Один из воинов подошел ко мне и взял меня за руку, пытаясь забрать булаву. Я не сразу смог разжать пальцы. Они как будто вросли в рукоять.

–Все закончилось, Рабора.– сказал он.– Ты молодец. Тварь уже мертва, отдай мне булаву.

Я смотрел на него, на всех остальных, в ожидании, что сейчас они заметят, что со мной произошло, и начнут смеяться. Но никто не смеялся. Все только похлопали меня по плечу и сказали, что я хорошо сражался. Потому, что каждый из них пережил подобный страх, и не раз.

Рабора похлопал мальчика по здоровому плечу.

–Пойдем спать Зоран. Ночью опять нужно будет идти вперед, и снова преодолевать свой страх. И поверь, теперь, когда ты знаешь, что это такое, когда ты сам заглянул ему в глаза, это будет сделать вдвое труднее, чем раньше. Идем. Нужно отдохнуть, набраться сил.

Два воина вернулись в лагерь и улеглись на свои походные подстилки. Великий и прославленный, прошедший множество сражений, смотревший в лицо смерти и своему страху много-много раз. И мальчик, который был в самом начале пути. Который сегодня впервые пережил страх смерти, подступившей так близко, что он заглянул в ее страшные глаза.

Слушая на вершине холма своего наставника, Зоран дал себе клятву всегда идти только вперед и всегда до конца. Никогда не отступать и не сдаваться. Побеждать свой страх. Чего-бы это не стоило.

Голубые лучи освещали красивую лужайку и спящих на ней воинов, среди которых был мальчик. Он крепко спал, и на его губах играла улыбка. По-видимому, во сне ему виделось, что-то хорошее.

Путь к освобождению.

Уже больше двух столетий Рамина была пленницей в Сумрачной стране. Двести лет по сравнению с тысячелетиями, которые она уже прожила, путешествуя по вселенной в поисках все новых и новых планет, и по сравнению с десятками, а может быть и сотнями тысяч лет, которые были у нее еще впереди, это как два коротких дня для обычного смертного. Но все это время она жила с сознанием того, что она лишена свободы, что будущее неясно и неопределенно. Она, конечно, ни на секунду не оставляла мысли о том, что рано или поздно вырвется отсюда. Но то, что пока она не могла найти решения, приводило ее в ярость. Ей никогда не замечавшей хода времени, каждый час, каждая минута, проведенная здесь, казались бесконечными. Время как будто застыло на этой проклятой планете. Она была одним из самых могущественных существ во всей вселенной, но Белый маг раз и навсегда отвел ей границы ее могущества, целую страну, бесплодную и безжизненную, становившуюся ей все ненавистнее тюрьму, в которой она была полноправной владычицей. И это фактически сводило все ее могущество на нет. Рамине хотелось выть, кричать, крушить. Ее одолевала жажда мщения и разрушения.

Когда Рамина только начала создавать свою армию кровожадных существ, она потребовала чтобы они нападали только после того как их жертва поймет, что ее ждет и в полной мере испытает страх и ужас. Твари были удивительно кровожадны, и были готовы убивать всех и все. По началу многие из них врывались в дома и убивали тех, кто там находился прямо во сне, так, что никто даже не успевал понять, что произошло. Встретив на своем пути стадо скота, они принимались убивать животных, и так увлекались, что к моменту расправы надо всем стадом и насыщением самих тварей, уже приближался рассвет, и нужно было возвращаться обратно, что бы до восхода солнца оказаться на землях Сумрачной страны. После того как глупые твари не выполнили ее приказание нападать так, что бы жертвы успели испытать страх, несколько раз подряд, она казнила ослушавшихся на глазах у остальных. Казнь была жестокой и мучительной. К сожалению, Рамина не могла насладиться болью и страданием существ созданных ею самою при помощи магии. Это было законом. Даже у колдовства были свои законы и правила.

Свидетели страшной расправы заискивающе смотрели в глаза госпоже и повелительнице, жались к земле. Огромные уродливые тела дрожали в страхе, а из утыканных острыми зубами пастей вырывались облачка пара. Твари были безмолвны, поэтому не могли выразить свой страх ни поскуливанием ни какими другими звуками. Урок был усвоен. Твари не боялись смерти или боли, но они ужасно боялись своей госпожи и ее гнева. Ни одна тварь больше не нападала на жертву, не подозревавшую, что ее ждет. Скот, если и резали, то на бегу, по паре тройке миус, не задерживаясь и не тратя ни одной лишней минуты драгоценного времени, коротких терлианских ночей.

Рамина предпочла бы, что бы страшные создания нападали днем. Это осложнило бы жизнь обитателей планеты намного больше. И число жертв значительно возросло бы. Но ни какие заклятия и угрозы не могли заставить тварей покидать пределы Сумрачной страны в дневное время. У подножия скалистых гор они останавливались, начинали жаться к земле и отползать назад. Рамина могла бы снова устроить показательную казнь, но она поняла, что дело не в глупости и не в непослушании. Тут было, что-то другое. Твари, по какой-то причине, просто не могли перейти границу днем. Рамине пришлось смириться.

Время от времени Рамина заглядывала в волшебное зеркало. Она старалась делать это как можно реже, потому, что каждый раз испытывала только новый приступ злобы и ненависти. Существа, по ту сторону гор не переставали удивлять ее. Они были не похожи на всех виденных ей до этого, абсолютно во всем. Даже теперь, когда они столкнулись со страшной напастью, угрожающей их жизням, они не начали спасать себя, отталкивая других, пытаясь за их счет сохранить свою жалкую жизнь. Нет. Случившееся, только еще больше сплотило их. Они кинулись спасать друг друга, помогать, бороться. Они смело шли на смерть и не отступали. Они были загадкой для Рамины. Сколько раз она, почти с удовольствием, наблюдала, как жители других, более развитых планет, обладавшие куда более совершенными средствами защиты, огромными армиями, начинали грызть друг другу глотки, запирать двери перед умоляющими о спасении соплеменниками, обрекали на смерть тысячи, что бы спастись самим. Дрожали от страха и прятались, в надежде, что все закончится, а они выживут, сохранят свои жалкие жизни. Конечно они не догадывались, что Черные колдуны не оставят им ни одного шанса, что ни крепкие запоры, ни вооруженные армии не спасут их в конечном итоге, и они умрут так же как и те кого они оттолкнули, за кем пытались спрятаться. Но было забавно наблюдать за их попытками, чувствовать их нарастающий страх, превращавший их из разумных существ в животных. Порой этот страх становился настолько сильным и продолжительным, что даже становился неприятным на вкус, как перезрелый плод.

Рамина не обременяла себя воспоминаниями о планетах, на которых она побывала. Их было очень много и они мало чем отличались. Просто где-то еды было меньше, а где-то больше. Но это было не важно. Всегда можно найти следующую планету. Которая тоже будет похожа на остальные. Ей хорошо запомнилась только одна планета. Она была очень большой. И очень густонаселенной. На ней, практически вся поверхность суши была заселена обитавшими там разумными существами. И их было очень много. Большую часть планеты занимали колонии. Смертные там жили как рабы. В высоких, поднимающихся почти до неба домах по несколько десятков тысяч в каждом. Целая армия следила, что бы они вели себя спокойно и работали по целым дням, производя самые разные предметы, оружие, средства передвижения и еще много всякой ерунды необходимой смертным. Часть жителей колоний работали на полях. Выращивали какие-то растения, животных. Эти жили еще хуже. Они еще больше работали и с ними обращались еще более сурово. Они сами были как животные. И лишь на очень небольшом участке суши жили те, кто управлял всеми жителями колоний и армией. Небольшая кучка избранных. У них было все. В их руках была власть. Но они тоже были жалкими. Даже более жалкими, чем их рабы. Потому, что они считали себя властителями мира. Всесильными и всемогущими. А сами были еще слабее и никчемнее тех, кем управляли. Сначала Черные колдуны расправились с армией. Жители колоний даже обрадовались. Решили, что это освобождение. Но когда принялись за них, пошла волна паники и безумия. Волна ужаса и страха была такой сильной, что колдуны, почувствовали, что уже пресытились. Живых существ было так много и они так боялись и так отчаянно цеплялись за свои жизни, что колдуны, насытившись, просто прикончили оставшихся всех разом. На памяти Рамины это был первый и последний раз, когда на одной планете они насытились так, что уже чувствовали переизбыток и уже не только не хотели больше есть, но просто не могли. Горстку, тех, кто управлял планетой они оставили на последок. Мужчины в тот раз тоже захотели поиграть. И даже она, понимая, что обидно просто так бросить такой жирный кусок и уйти, согласилась вступить в эту игру. Колдуны решили немного задержаться и понаблюдать за развитием событий. Бывшие властители, лишившись своих слуг и всех плодов их труда, постепенно начинали осознавать весь ужас своего нового положения. Они проявляли все большее и большее беспокойство. Когда начали гибнуть колонии и они поняли, что остановить гибель невозможно, трусливые, равнодушные к судьбе всех остальных, хозяева, махнули на все и всех рукой и начали предпринимать попытки обезопасить себя. Им было все равно, сколько тех, кто служит им погибнет. Им важно было только выжить самим. Глупцы! Они не понимали, что были обречены, с того самого момента, как только Черные колдуны ступили на их планету. Эти трусливые создания заставили тех немногих, кто остался из слуг строить какие-то оборонительные сооружения. Запасать оружие и пищу. Они продолжали командовать и повелевать, а внутри у них жил животный страх. Колдуны чувствовали его. Это было забавно. В конце концов, началась борьба за пищу и необходимые вещи. Слуги пошли против своих хозяев. Они грызли друг другу глотки. Они убивали друг друга. Отнимали последнее и готовы были на все, лишь бы остаться в живых. Лишь бы стать теми, кто пережил все и всех. Уже не важны стали шикарные дворцы и все блага и богатсва, которыми они обладали и которыми так дорожили и похвалялись друг перед другом. Осталась единственная ценность – жизнь. Все приедается. Колдунам надоело. Слишком много пищи, слишком много развлечений. Нужно было уходить. На этой планете больше нечего было делать. Она уже отдала все, что могла. Почти все. Они пришли рано утром. Это лучшее время для появления. Начало дня. Все живое только-только пробуждается, надеясь на новый день, на продолжение жизни. Колдуны просто явились тем, кто остался. Ни какие заборы и запертые двери не могли остановить их. Смертные всегда переоценивают возможности своих жалких укрытий, средств защиты. Они всегда так надеются на них, и когда оказывается, что они не могут их защитить, начинается настоящая паника. Тех, кто выжил было уже совсем не много. Несколько десятков. Последние. Самые коварные, самые подлые и трусливые. Самые везучие, как они считали. Когда они поняли, что все кончено, от них пошла волна страха такой силы, какой ни один из Черных колдунов не ощущал еще ни разу за все тысячи лет своих скитаний. Эти существа были омерзительны. Они умирали, ползая по земле и моля подарить им жизнь. Они обещали несметные богатства и все, что угодно в обмен на жизнь. Готовы были стать рабами. Мужчины немного потешились, делая вид, что раздумывают, даже пообещали, что оставят в живых самых сильных. Существа тут же начали набрасываться друг на друга, в попытках выиграть шанс на жизнь ценой смерти других, более слабых. Понаблюдав немного, колдуны быстро все закончили и покинули планету.

Здесь все наоборот. Совершенно негодный народ. Не подходящий, для употребления. А с течением времени стало еще хуже. Они научились обороняться. Научились давать достойный отпор. Превратились в настоящих воинов. Жертв, стало совсем мало. Только случайно вышедшие ночью на улицу глупцы или путники, по какой-то причине заночевавшие в дороге. В основном, теперь гибли воины во время сражений с ее тварями. Но они почти не испытывали страха. Конечно они боялись, все живое страшится гибели, но их страх был так мал и так безвкусен, что Рамина, чувствовала, что начинает испытывать голод. Это было плохо. Она могла обходиться без пищи не одну тысячу лет, но ее силы слабели. Ей нужно было убивать, насыщаться, чтобы магические силы не уменьшались. Рамина испытывала странное чувство, которого не знала никогда раньше. Она была Черной колдуньей, а не обычной смертной, поэтому не могла знать, что чувство, которое она ощущает все чаще и чаще, называется отчаянием.

Вариус совсем вырос. Каждый раз глядя на сына, Рамина испытывала гордость и тревогу. Вариус был высоким, как и все Черные колдуны. Он был красив. Очень красив. Но не такой холодной безжизненной красотой как остальные его соплеменники. Его красота была более мягкой, в ней было, что-то от красоты смертных. Только глаза, синие и холодные, были лишены мягкости и тепла. Но и в них присутствовала не свойственная Черным колдунам тяга к познанию, к изучению окружающего. И, это было самым ужасным для его матери, у Вариуса не было потребности убивать. Смерть привлекала его только как одна из сторон бытия. Как объект для познания и изучения. Как-то он заставил нескольких тварей драться между собой. Схватка была яростной. Когда на поле боя перед молодым колдуном осталась только одна тварь, а остальные лежали бездыханными, поверженные победителем, Вариус, совершенно равнодушно перерезал оставшейся твари глотку. Он немного постоял над трупами чудовищ, а потом ушел в замок. Когда Рамина спросила, зачем он убил победившую тварь. Она была сильной и, значит, могла еще пригодиться. Сын ответил, что он просто хотел почувствовать, что значит убить живое существо. Мать сначала обрадовалась, что в нем заговорил инстинкт его рода. Зов крови. Но ответ Вариуса разочаровал ее: «Это не интересно. Я не испытал ничего. Просто тварь была жива, а потом ее не стало. Мне не нравится убивать. Это скучно». Проклятый белый маг, это он сделал ее сына таким! В нем нет сострадания, это хорошо. Он убил равнодушно, и не задумываясь, это тоже хорошо. Но он убил просто из любопытства, из жажды познания, из желания пережить новое ощущение. В нем нет потребности, лишать жизни. В нем нет потребности, внушать страх и сеять ужас. Это все из-за мага! Из-за этого чертова мага. Который, в последний момент, раскис и превратился из Высшего в слабого и подверженного глупым чувствам, как простой смертный.

Вариус часто наблюдал за жизнью в стране, расположенной за горами. Он не испытывал как его мать ненависти к живущим там существам, он не испытывал ни каких чувств по отношению к ним. Ему было все равно, будут они жить или погибнут. Мать хочет, что бы они все погибли, значит, они должны умереть. И он сделает все, что бы погубить их, раз для нее это важно. Вариус изучал их образ жизни, ремесла, привычки. Иногда он смотрел, как проходят их праздники. Они были очень улыбчивыми, жизнерадостными. Любопытные создания. В них тоже не было тяги убивать. Они вообще были чужды любым проявлениям жестокости. Они убивали животных, что бы прокормиться. И чудовищ, посланных матерью, чтобы спасти себя. Но они делали это по необходимости, так что это не в счет. Все это он просто отмечал для себя, но без особого интереса, просто как факты. Но была одна вещь, которая захватывала Вариуса с головой. Он мог часами смотреть, как эти создания отрабатывают воинские приемы. Как они бьются на деревянных мечах, отрабатывая удары, доводя их до совершенства. Как ловко они кидают ножи в деревянные щиты. Стреляют из луков, тонкими стрелами, с острыми наконечниками, почти никогда не промахиваясь.

В магической книге матери Вариус нашел записи о колдовском оружии, которым пользовались его предки. Они делали мечи из железа, как и те в зеркале, а потом с помощью заклинаний придавали им невероятную силу. Вариус загорелся этой идеей. Он сделал себе меч и наложил на него заклятие. Потом он попросил мать помочь создать ему не просто тупую кровожадную тварь, а существо, способное мыслить, достаточно, для того, что бы исполнять роль противника в бою. Рамина не одобряла этих увлечений, но понимала, что сыну нечем заняться, в этой тюрьме. Она создала существо, невероятной силы и коварства. Рамина, хоть и не любила имен и названий, но этому существу все же было дано имя. Страж тьмы. Он вполне может пригодиться потом, когда Вариус наиграется в свои игры, решила она. Один слуга, соображающий лучше, чем земляной червь не помешает.

Вариус принялся за изучение воинской науки. Он посвящал этому занятию целые дни. Страж тьмы был неутомим. Он не был живым существом, в полном смысле этого слова. Он был порождением колдовства и магии, поэтому ему не требовался отдых, он не чувствовал боли и он, к радости сына колдуньи обладал отличной реакцией и необычайной скоростью, так, что был просто идеальным противником для поединков.

Когда молодой колдун не махал мечом со своим странным безмолвным напарником, он сидел над магической книгой, изучая ее премудрости. Рамина только головой качала. Вариус совсем не походил на Черного мага. В его поведении проскальзывало, что-то от смертных. «Белый маг!»– в очередной раз, в такие минуты, проклинала она своего врага, который даже после смерти умудрялся досаждать ей снова и снова.

Со временем Вариус превратился в искуснейшего воина. Он стал даже одерживать победы над Стражем тьмы. И в первое время радовался каждой такой победе как ребенок. Он изучил множество страниц колдовской книги, овладел искусством колдовства почти в совершенстве и теперь он с не меньшим нетерпением, чем его мать хотел вырваться за пределы их темницы. Его одолевала тяга познания чего-то нового. Он хотел отправиться на просторы вселенной, что бы наблюдать за новыми и новыми мирами. После наблюдения и изучения он был согласен их уничтожать, если так хочется матери. Но сначала он хотел узнавать их тайны и особенности. Он с одержимостью и упорством изучал книгу магии, пытаясь найти в ней ответ, как разрушить созданную белым магом границу и вырваться из Сумрачной страны.

Однажды придя к сыну в башню, где он , день за днем, изучал книгу, Рамина застала его в крайне возбужденном состоянии. Он был слишком эмоционален для Черного колдуна, но на этот раз она не обратила на это внимания, потому, что новость сообщенная сыном была лучшим, что произошло за все время пребывания здесь.

–Я нашел способ!– почти выкрикнул Вариус. Синие глаза горели от возбуждения. Рамина застыла в ожидании. Неужели! Неужели правда, и они будут свободны!

Вариус взял в руки книгу магии и начал читать вслух. Губы Рамины тронула улыбка. Вариус действительно нашел способ.

Заклятие Вариуса.

(3408года терлианского летоисчисления /5296 межгалактический год.)

«…Воинский отряд, объезжавший границы, возвращался в деревню, из которой он выехал несколько дней назад. Время от времени отряды делали такие объезды, проверяя все ли в порядке. Иногда здесь находили тела убитых, которых твари по какой-то причине не оставили на месте, а утащили с собой. Был день. Дорога была безопасной, поэтому воины ехали расслабленные и благодушные. Время от времени перебрасывались шутками и посмеивались. Командир отряда подумывал, не устроить ли короткий привал. До деревни оставалось еще несколько километров, а день был жаркий, всем хотелось немного передохнуть и подкрепиться. В это время тропинка свернула немного влево, и отряд выехал из леса на открытый участок. В нескольких сотнях метров от всадников уходили высоко вверх скалистые горы…»

-Смотрите!– крикнул молодой воин ехавший, следом за командиром.– Что за чудеса, в прошлый раз этих камней здесь не было.

Все повернули головы в сторону гор. Метрах в ста от тропинки лежало несколько больших черных камней, изрезанных глубокими трещинами. Командир пожал плечами. Он не помнил, были камни в этом месте или нет. Но в любом случае, камни это не кровожадные твари. Они не набросятся и не оторвут голову. Лежат себе и лежат. Воины начали подшучивать над парнем, сказавшим про камни. Предлагая проверить все ли шишки в лесу на месте, может парочка тоже лежит не на своих местах. Все развеселились, но молодой воин стоял на своем. Не было камней и все тут. Отряд проехал еще около километра. Впереди, примерно на таком же расстоянии от дороги лежали точно такие же камни, как и те, что они проехали до этого. Кто-то в шутку спросил, а эти были или тоже нет. Парень, камни, огрызнулся, ему уже надоели шуточки товарищей, тем более он был уверен в своей правоте. Но командир отряда, до этого тоже посмеивавшийся вместе с молодыми воинами, почувствовал легкое беспокойство. Он не мог объяснить, что его беспокоит, но, что-то было не так. Он тронул бока турлонга пятками и пустил его легкой рысью. Через километр в стороне от дороги лежали черные камни.