Дороги товарищей

Он ловко прыгнул на песок дорожки и оглянулся. — Не обращай внимания, Борис, это свои.

Увидев Людмилу, Борис густо покраснел и, бросив на Олега укоризненный взгляд, камнем свалился вниз.

— Осторожней! — вскричала Людмила, невольно рванувшись к Борису. — Ушиблись?

— Н-ничего, — пробормотал Борис и торопливо вскочил с песка. — Прошу прощения…

— Тоже физкультурой занимаешься, Боря? — подмигнув Щукину, засмеялась Женя.

Сконфуженный Борис молча развел руками.

— Ну, пошли! — нетерпеливо крикнул Олег, махнув приятелю рукой. «Нечего даром время терять!» — означал его категорический жест.

Борис еще раз развел руками, кротко улыбнулся и быстро догнал Олега.

— Отчего же вы к нам не заходите, Борис? — крикнула вслед ему Людмила.

— 3-зайду, — заикаясь, ответил Борис куда-то в сторону.

Полтора года назад, во время новогоднего шахматного турнира, ученик школы имени Макаренко Всеволод Лапчинский, чемпион города по шахматам, проиграл Борису Щукину единственную партию. В тот же вечер он пригласил его к себе домой, чтобы «поиграть спокойно» с сильным противником. Тогда-то и познакомился Борис с сестрой Всеволода Людмилой, которая была старше ребят на год. Пока шахматисты не спеша обдумывали очередные ходы, Людмила молча сидела неподалеку и, как заметил Борис, внимательно, с любопытством разглядывала его. Борис проигрывал партию за партией, чувствуя, что «спокойно поиграть» не удастся.

— Да ты что? — недоумевал Всеволод. — Где твоя гибкая тактика? Тебя словно подменили!

Людмила встала, улыбнулась и вышла.

— А ну… — Борис смешал на доске фигуры. — Давай сначала!

И выиграл у Всеволода на двадцать восьмом ходу.

— А-а! — воскликнул Всеволод, оглянувшись и не заметив сестры. — Вон в чем дело! Молодец Борис! Почему же ты не выступаешь в турнирах? Играешь ты, поверь мне, не ниже как по первому разряду.

— Человек должен иметь только одну страсть, — скромно ответил Борис. — Я увлекаюсь ботаникой и агрономией.

Провожая Щукина, Всеволод просил его заходить. Борис не отказался, но про себя подумал, что еще раз зайти к Лапчинским вряд ли решится. Он ощущал какое-то боязливое волнение в присутствии этой красивой девушки, внимательные взгляды ее делали Бориса беспомощным. Играя с Лапчинским, он проклинал себя за то, что согласился идти с ним, и давал себе слово, что «больше никогда не позволит себе этой глупости». И в то же время ему хотелось снова встретиться с девушкой, любоваться ее высоким лбом и любопытными глазами. Он несколько раз отправлялся в Спартаковский поселок, бродил около дома Лапчинских, но войти к ним не решался.

Вскоре семья Щукиных переменила квартиру и поселилась напротив Лапчинских. Борису теперь приходилось часто встречаться на улице с Людмилой. И каждый раз он ощущал какой-то сладкий толчок в сердце, но от застенчивости принимал круто независимый вид и старался смотреть в сторону.

Неловкость его положения усиливалась тем, что Шурочка очень быстро подружилась с Людмилой и часто приглашала ее к себе. В такое время Борис обычно отсиживался в саду или уходил на кухню.

— Борька, что ты, как бука, прячешься от Люси? — недовольно выговаривала брату Шурочка. — Вот еще бирюк! В лесу будто вырос. Мне даже стыдно за тебя. Люся же смеется над тобой.

— Смеется? Не понимаю, что тут смешного…

Борис обиженно поджимал губы.

«Смеется надо мной, — спрятавшись где-нибудь на сеновале, думал он. — Ну, конечно! Как ей над моей робостью не смеяться? Отчего я такой трус родился? Быть бы мне смельчаком да красавцем, как Костик Павловский!»

В мечтах на сеновале Борис все чаще и чаще по-дружески разговаривал с Людмилой на самые разнообразные темы.

Такова была та маленькая тайна, о которой еще не знал Олег.

Удаляясь от девушек, Борис шел крупным широким шагом. Олег трусил около него рысцой.

— Эх, подвел ты меня! — с досадой сказал Борис. — Тем более, что все равно второй ряд аллеи обходить придется.

— А мы в дырку! Здесь дырки есть!

— И не надейся! Теперь они подумают, что я по деревьям и по заборам лазаю. Нехорошо!

Олег понял, что Борис не на шутку взволнован.

— Ну, не сердись, — виновато попросил он, забегая вперед. — Женька сама такая, что через забор не постесняется. А Людмила — девчонка хорошая. Она, видимо, с твоей сестрой дружит?

— Да, дружит…

— То-то все глядит в ваш сад.

— Как? — не понял Щукин.

— Пошли быстрее! — крикнул Олег, подпрыгивая, чтобы взглянуть через высокий кустарник на трибуны.

— Как глядит? — переспросил Борис.

— А так! Стоит у калитки и смотрит через улицу. Я один раз мимо шел, она — стоит. Ты как раз на сеновале книгу читал. Она говорит… Ой, Борис, соревнования начинаются! Давай напрямик, через кусты!

— Что говорит? — упорно допытывался взволнованный Борис.

— Ну, спрашивает у меня: интересно, что он читает?

— Что ты ответил?

— Ой, Борис, опоздаем к началу!

— Ну, говори! Не опоздаем!

— Я говорю: пошла бы да посмотрела, чего же ты у незаинтересованного лица спрашиваешь. Я сейчас через кусты! — решительно воскликнул Олег, потеряв терпение.

— Да подожди ты! Расскажи до конца! Это меня интересует.

— Ну, я говорю, по моим соображениям, «Три мушкетера» Дюма или «Приключения Тома Сойера» Марка Твена. Вот дырка, лезем!

Олег, встав на четвереньки, исчез в кустах.

— Совсем другие книги я читаю! — весело крикнул Борис и последовал примеру Олега.

Приятели вылезли из акаций и, прыгая через благоухающие медвяным ароматом, газоны, побежали к трибунам футбольного поля.

СПАРТАКИАДА

Когда Борис и Олег уселись на верхнем ярусе южной трибуны, колонны физкультурников уже были готовы к параду. Над плотными рядами загорелых тел трепетали знамена, вздымались спортивные плакаты, транспаранты. Ветер нес над стадионом гулкие хлопки развевающегося шелка и шум сотен голосов. Затем шум смолк, потушенный могучими звуками духового оркестра. Около центральной трибуны девушка и юноша поднимали флаг соревнования. Красный вымпел медленно полз в небо, и тысячи глаз следили за его подъемом. Вот он достиг вершины мачты и, трепеща на ветру, остановился.

— Смотри! Это Никитин! Это Саша поднимает флаг! — восторженно зашептал Олег, но его голос был заглушен звуками марша.

Начался парад.

Ряды физкультурников ритмично заколебались, и тотчас же над стадионом, точно огромный букет, заиграли яркими красками зонтики, сшитые из разноцветных полос, шелковые ленты, нанизанные на поднятые кверху палочки, золотистые мячи, стремящиеся в небо. Все это колыхалось от ветра, будто дышало, как живое.

По гаревым дорожкам стадиона мимо трибун прошли торжественные знаменосцы. За ними двигалась колонна младших школьников. Колонну замыкали пионерки в коротких платьицах, с флажками и голубыми лентами в руках. Девочки шагали дружно, весело, в ногу… Задорные лица их светились от улыбок.

За этой колонной шли мальчики. Над рядами их вздымался целый лес пик с разноцветными флажками на концах.

Ребят сменили физкультурники юношеской спортивной школы. Они двигались тремя стройными квадратами, слитыми из тесных рядов сильных, загорелых тел.

Одна за другой проходили колонны школьников города. Над стадионом вздымались ленты, букеты цветов, флажки, плыли воздушные шары.

— Ура-а-а! — кричал Олег Подгайный, упираясь локтями в чьи-то плечи. — Ура-а-а!

Крики его тонули в звонкой меди оркестра, в выкриках с трибун и в громкоголосом «ура» физкультурников.

Вдруг он схватил Бориса за рубашку.

— Вон Сашка, вон, смотри! Впереди! Эх ты! Красота!

Во главе колонны медленно двигался огромный портрет Владимира Ильича Ленина: его несли два мальчика и две девочки. Чуть поодаль, возглавляя тесно сомкнутую колонну, четко чеканя шаг, шел физрук Ленинской школы Варикаша. В первом ряду колонны, с правого фланга шел Саша Никитин. Рядом с ним шагала Соня Компаниец.

Портрет Ильича поравнялся с южной трибуной. Отчетливый звук размеренных, твердых шагов, казалось, заглушил звуки оркестра.

— Наша школа! — сказал Борис радостно.

После окончания парада начались гимнастические выступления. Футбольное поле стадиона расцвело, как газон парка. Пионерки в бело-синей форме, с алыми галстуками, под музыку делали вольные упражнения. Загорелые девушки исполняли ритмический танец с мячами и кольцами. В мгновение ока воздвигались и распадались живые пирамиды.

Борис не мог оторвать глаз от сильных мускулистых тел, так слаженно и красиво выполнявших сложные упражнения. Он мысленно давал себе клятву, что отныне и всегда будет заниматься спортом, сделает все, что потребуется для того, чтобы его тело стало таким же сильным и упругим, как у его товарищей-физкультурников.

Между тем Олег, размахивая руками, то и дело вскакивал с места и по-прежнему вслух выражал свои мысли. Его искреннее возбуждение моментально захватывало зрителей, и вокруг начинался шум. Все с добродушным смехом подглядывали на Олега, а он, не смущаясь этим, толкал Щукина в бок и показывал пальцем то на одного, то на другого знакомого.

Вдруг Олег сделал Борису призывный знак и, сорвавшись с места, устремился вниз, лавируя между рядами скамеек. Борис последовал за ним. Ему хотелось крикнуть Олегу, чтобы он не бежал, но он не решался привлекать к себе всеобщее внимание.

— Куда же ты? — наконец громко зашептал Борис, схватив Олега за вздувшуюся на спине рубашку.

— Скорее же! — пробормотал Олег. — Я Никитина заметил!

Саша Никитин, в белой спортивной рубашке и белых брюках, поправляя рукой волосы, рассыпавшиеся на лбу, быстро шел в ту сторону, где с минуты на минуту должен был состояться старт эстафеты «четыре по сто».

Бежать готовились девушки. Судьи уже развели их на дистанции, и физкультурницы выжидательно замерли но всем четырем углам зеленого футбольного поля. Никитин ускорил шаг. В это время судья в широких, развеваемых ветром брюках поднял ракетницу… Четыре девушки на старте чуть пригнулись и, выставив вперед полусогнутые правые ноги, ждали сигнала. Выстрел! Зрители на трибунах вскочили. Раздались подбадривающие крики. Мальчишки пронзительно засвистели.

Девушки дружно неслись к повороту беговой дорожки. Но вот одна из них, стремительная, в алой майке (она бежала сначала чуть ли не последней), споро перебирая точеными ногами, вырвалась вперед. Вот за ней подаюсь другая — рослая, с напряженно закинутой назад головой.

— Наши, наши! — закричал Олег, возбужденно подскакивая на месте и толкая локтями соседей. — Женя Румянцева впереди! Эх, д-давай!

Женя ускорила бег, и вот уже эстафета в руках ее подруги, а она, не преодолев еще инерции, бежит по кругу с гордо поднятой головой, с глазами, сверкающими радостью спортивного азарта.

— Браво! Ур-ра! — ликует Олег. — Шурка, Шурка Зиновьева впереди!

Шура, тоненькая, длинноногая, бежала удивительно легко и грациозно. Казалось, что бег не представляет для нее никакого труда, что она родилась для того, чтобы вот так легко скользить над землей. Обогнав соперниц, она передает эстафету толстенькой девушке — Нине Яблочковой, которая, бойко подпрыгивая, быстро покатилась по дорожке и, разалевшаяся, похожая на цветок мака, первой передала эстафету подруге.

— Ура! Школа имени Ленина впереди! Молодцы девчата! — кричал Олег, и его мальчишеский дискант прорывался сквозь шум голосов и музыку.

Когда спортсменка школы имени Ленина первой пришла к финишу, Олег в восторге перепрыгнул через барьер и начал кувыркаться на траве. Он был похож на подскакивающий мячик, наделенный визгливо-звонким голосом.

Но вот Олег схватил Бориса за руку и потащил к баскетбольной площадке, где стоял Саша Никитин. Шагах в десяти от Саши Олег выпустил руку товарища и, приняв невинно-серьезный вид, показал глазами, что роль старшего переходит к Щукину.

Увидев поблизости от Никитина Женю, Людмилу и других девушек, Борис замялся:

— Э-э, для нашего разговора это неподходящий момент…

— Почему? — удивился Олег.

Взглянув в лицо Щукина и заметив его смущенный вид, он перевел глаза на Людмилу и вздохнул:

— Понятно! Это все из-за нее. Надо же ей здесь крутиться… — Он сердито покосился на Людмилу и добавил: — Так-то весь день, пожалуй, пройдет.

Вокруг Саши собралась целая группа спортсменов Ленинской школы. Сергей Алексеевич Варикаша, школьный физрук, был назначен одним из помощников главного судьи соревнований, поэтому сейчас Саша фактически руководил спортколлективом. Он должен был следить, чтобы физкультурники вовремя являлись к месту соревнований, вели себя дисциплинированно, — впрочем, у него было много, много забот, а кроме того, он тоже участвовал в соревнованиях.

Первый успех физкультурников Ленинской школы окрылил их. Возбужденные, они делились впечатлениями от недавней эстафеты.

Саша стоял возле тополя и, постукивая ребром ладони по его стволу, с улыбкой глядел на раскрасневшуюся, очень хорошенькую сейчас Нину Яблочкову.

— Я чувствую… Она бежит за мной… А я думаю… Ленинская шко… собрала все силы… бегу! И вот… не помню как…

— Отдышись, язычок сжуешь, Нинон! — громким шепотом посоветовал ей светловолосый юноша с хитроватыми глазами насмешника.

Все дружно расхохотались.

— Смотри… сам бы…. не сжевал! — беззлобно возразила Нина.

Шутник скорчил кислую и одновременно лукавую мину, и новый взрыв смеха так и раскатился по стадиону.

— Хватит, Сторман, хватит, — остановил шутника Саша, с трудом удерживая улыбку. — Побереги энергию: она пригодится на стометровке.

Сторман выразительно шмыгнул носом и хотел ответить, по всей вероятности, что-то очень смешное, но еще не дождавшись его слов, все захохотали.

— Тише, товарищи! Вы нарушаете порядок! — укоризненно крикнул от ближайшего столика судья, вооруженный жестяным рупором.

Саша, сдерживая смех, вытолкнул остряка из круга.

— Разомнись! — крикнул он ему вдогонку и, обернувшись к торжествующим девушкам, спросил: — Вы знаете, что ваше время повторяет городской рекорд? Вы молодцы!

— Триумф! — восторженно крикнул кто-то.