Злой гений Дитриха Пруста

Посидев еще немного и переждав приступ дурноты, доктор резко встал и быстро  подошел к юноше. Несколько секунд стоял над своей жертвой. Ни один мускул не дрогнул на лице молодого человека, как будто тот был мертв. Но достаточно  одного взгляда опытного врача, чтобы определить, что он жив и находился в глубочайшей коме. «Крепкое же у них снотворное», – подумал Форест о хозяевах острова, как, обычно не причисляя себя к их числу. Затем, распаковав новый бинт, привычным движением обмотал юноше голову. «Ну, вот и все», – облегченно вздохнул он.

Рука уже потянулась к рычагу, но он ее резко отдернул. Во всей «операции» чего-то не хватало, что-то было не так. Доктор осмотрел пациента с ног до головы и с ужасом уставился на чистый бинт. Сам по себе бинт был безупречен: белоснежный, без единого пятнышка, но именно белизна и напугала. Быстро сорвав повязку, он провел скальпелем по лбу жертвы… Руки дрожали, и надрез получился неровными и глубоким. Брызнула кровь. Форест смазал рану жёлтой вонючей мазью, останавливающую кровотечение, и вновь перебинтовал голову несчастного, после чего перевел дух и нажал на рычаг электрического привода. Коляска бесшумно покатилась по монорельсу и скрылась за противоположной дверью. «Тупею, – падая в кресло, подумал он. Тихо заурчал лифт, и почти одновременно с этим погас свет. Это означало конец рабочего дня. – Все!  Можно идти домой».

Но он почему-то медлил, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть, наслаждаясь покоем и тишиной. Из дремотного состояния его вывел шум. Он насторожился, но быстро успокоился: это лифт возвратился на место. «Значит уже в реанимации», –  Форест поймал себя на мысли, что часто думает и говорит по старинке, как в те времена, когда был простым провинциальным хирургом. Вот и сейчас, подумал о том, чего уже давно не существовало в его работе. Какая уж тут реанимация?!

«Сколько же прошло времени? Неужели только два года!» – ему казалось, что целую вечность  торчит на этом проклятом острове. Как ни странно, он так  ни разу и не побывал в «накопителе», где держали его будущих пациентов. И в «реанимации». Хотя бы из любопытства. Почему? Доктор и сам затруднился бы ответить на этот вопрос. Может быть, просто боялся взглянуть в глаза…

За мыслью о реанимации последовала вторая, заставившая  подскочить в кресле. Куда только делись усталость и апатия. «А если за мной следили?! Зачем я это сделал?! Это же верная смерть! – с ужасом думал хирург. Ему стало казаться, что в кабинете  должна быть вмонтирована скрытая камера. Лоб покрылся холодной испариной, ноги противно задрожали, и Форест вконец обессиленный, вновь упал в кресло.

Но время шло, а он все еще оставаться один в полумраке операционной. Жалюзи всегда плотно задвинуты (даже не помнил, когда в последний раз они открывались) и нельзя было определить – стемнело  или нет. Похоже, в клинике не осталось ни одного человека, кроме него и ТОГО внизу. Остальных же уже нельзя было считать людьми. В здании стояла гробовая тишина, и доктор Форест слышал, как бьется собственное сердце. Постепенно он успокоился. Способность трезво мыслить медленно возвращалась: «Допустим, никто не заметил, и за мной не следили. Наверное, это так. Иначе, зачем им приставлять ко мне этого пьяницу, но это мало что меняет. Завтра же этот мальчишка выдаст себя с головой, а вместе с собой и меня!»

Первое, что приходило в голову – исправить ошибку. Но вспомнив беззащитное лицо юноши, Форест понял, что не сможет убить его. Хотя смертей на своем веку он повидал немало, да и сейчас, что, как ни убийства совершает каждый день, но перечеркнуть только что спасенную жизнь показалось чудовищным.  Потом  подумал: не пойти ли ему  покаяться, во всем признаться… Но представив злорадную усмешку коротышки Крига, тут же отказался и от этой мысли. «Ну что ж, тогда придется позаботиться о его дальнейшей судьбе, – произнес вполголоса. – Спрячу его в пещере, пока о ней никто не знает, а потом попробую переправить на материк».

Приняв такое решение, доктор Форест привстал с кресла, собираясь уходить, но новая мысль обожгла сознание: «Черт! – обхватил он голову. – Он же завтра очнется и все испортит. А если обойдется в реанимации, то вместе со всеми попадет в барак, и выкрасть его не удастся, – доктор задумался. – Неужели уже сегодня придется спрятать?.. Но нет, к такому путешествию я не готов. Тогда придется еще раз рискнуть».

*  *  *

Было далеко за полночь. Ничто не нарушало тишины. Лишь трели цикад вторгались в безмолвие, но и они сливались с ночью. В свете неярких звезд  виднелись очертания большого светлого здания, у входа в которое зависли два больших плафона.

В их свете мелькнула тень. Мелькнула и исчезла, как будто привидение прошло сквозь стену. Доктор Форест довольный, что незамеченным проник в клинику, двинулся по длинным коридорам внутрь здания. В палату реанимации, куда он стремился, вело два пути.  Одна дверь выходила во двор, ей в основном пользовались «ассистенты».  Другой путь лежал через  операционную. Во дворе был большой риск с кем-нибудь столкнуться, поэтому доктор выбрал последнее, тем более что надо кое-что захватить из операционной.

Внутри охраны не было, но Форест старался производить как можно меньше шума. Он прекрасно знал внутреннее расположение этой части здания и поэтому беспрепятственно и скоро достиг кабинета. Да, он правильно рассчитал время; операционную уже успели убрать. В фосфоресцирующем свете взошедшей луны слабо светились тщательно отмытые хирургические инструменты.

Форест прошел к стеклянному шкафчику, стоящему в углу, и с минуту в нем повозившись,  положил что-то в карман куртки. Затем приблизился к двери, противоположной той, что вошел. За дверью оказался небольшой тамбур – лифт. Тихо заработал мотор, и через несколько секунд мягкий толчок возвестил, что лифт прибыл.  Створки раздвинулись, Форест шагнул из него и резко отпрянул назад.

Глава 3 КТО  КОГО СПАСАЕТ?

Пахнуло забытым запахом морга – карболкой, к которому примешивались запах крови и тлена. Несколько минут Форест не решался переступить порог кабины. Наконец, вышел, и та, облегченно приподнявшись, медленно поползла вверх. А доктор на самом деле попал в царство мертвых.

Нет, трупы здесь не валялись, как это иногда бывает в небольших моргах, ровными рядами стояло несколько десятков узких железных полок-кроватей. На некоторых из них лежали сегодняшние пациенты.

«Остальных, наверное, успели перевести», – подумал он и медленно пошел вдоль рядов, ища ТОГО, последнего. Люди лежали в одинаковой позе: неестественно задрав головы, с торчащими острыми кадыками. И хотя все они были разного возраста, преобладали молодые. Только сейчас, впервые, глядя на «творение» своих рук, ему пришло в голову, какое сильное оружие приобретают хозяева острова. Разве не об этом когда-то мечтали отец и его друзья?..

…По тихому неровному дыханию можно было определить, что в телах теплится жизнь. У одной из кроватей Форест задержался дольше обычного. Лежащий на ней не подавал признаков жизни.  Он проверил пульс.

«Черт! Не выдержал, – досадливо поморщился доктор. Но вовсе не этого человека пожалел он, а, в первую очередь, подумал о себе:  – Опять придется копаться в мертвом теле. Скупердяи!» – подумал он о хозяевах острова. Мелькнула мысль, что хорошо бы и ТОТ не проснулся, но интуиция подсказывала, что юноша жив.

Форест обошел всех, но пациент как сквозь землю провалился. Неприятный холодок забирался под кожу, лоб покрылся холодной испариной. «Неужели они что-то заподозрили и увезли его в другое место? Но почему меня сразу не взяли?! А может быть, уже ищут?» – приходили мысли одна страшнее другой, а глаза продолжали лихорадочно бегать по лицам спящих, в надежде, что ошибся или пропустил…

Форест запаниковал. Но тут заметил еще одну кровать, стоявшую в стороне от остальных в небольшой нише. Натыкаясь на койки, почти бегом направился туда. Это, несомненно, был он! Вот и родинка на подбородке. Доктор готов был расцеловать юношу.

Не обращая внимания на грязный тюфяк, Форест сел рядом с пациентом и осмотрел его. В отличие от других юноша дышал ровно, а под глазами уже не было той пугающей черноты. Кровь засохла, и бинт  из красного превратился в черно-бурый. Прежде, чем вывести пациента из сна, он еще раз подумал, что скажет.

«С мальчишкой не должно возникнуть проблем,  поверит каждому моему слову», – успокоив себя, таким образом, доктор сделал заранее припасенным шприцем укол и стал ждать.

Через минуту веки юноши дрогнули, и он открыл глаза. Секунду взгляд  блуждал, пока не остановился на сидящем перед ним человеке.

– Где я? – с трудом разжимая запекшиеся губы, спросил он.

Доктор нагнулся ниже, чтобы ответить, но понял, что тот еще не отошел от наркотика. Юноша попытался подняться, но это ему не удалось.

– Спокойно, спокойно, –  быстро заговорил доктор, поддерживая пациента, – я друг и пришел, чтобы помочь.

Форест знал, что упусти он время, с парнем едва ли удастся справиться. Лекарство, которое ему ввел, обладало очень эффективным действием. Важно было именно сейчас расположить его к себе.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Александр, – машинально ответил юноша, садясь на кровати.

– Повторяю, Александр, я твой друг, меня бояться не…

– Где я? – перебил юноша. – И что все это значит? – он обвел рукой вокруг.

– Говори потише! – зашептал Форест. – Нас могут услышать. Вспомни, что с тобой сучилось за последние дни, и ты поймешь, что находишься в большой опасности.

Александр замолк. Молчал и доктор, думая, стоит ли открывать этому мальчику правду.

– Все же объясните, что все это значит, как я сюда попал?

– Ну, хорошо, – будто на что-то решившись, проговорил доктор. – Я вижу, ты парень не из робких, тогда взгляни на этих людей… замечаешь ли что—нибудь странное?

Минуту юноша внимательно всматривался:

– Они же мертвые? Я в морге?!

Форест  усмехнулся:

– Не тебе первому приходит такое сравнение. Почти угадал. Они живые, но крепко спят.

– Спят!? – в голове молодого человека шевельнулось воспоминание: прииск,  барак…  Ну, конечно же.

– Небольшая операция и несчастные навсегда забыли, кто они. Теперь их удел работа.  Много работы, – продолжил доктор.

– Люди—автоматы! – воскликнул Александр. – Теперь я понимаю… – перед глазами возникла колонна рабочих. Он  схватился за голову.

– Не пугайся, тебя удалось спасти, а бинт для маскировки, – успокоил Форест, – чтобы ты не отличался от остальных. Я рад, что вы все понимаете, – он почему—то перешел на «вы». – А теперь о главном, слушайте меня внимательно…

– Но кто вы и почему спасли меня? – вновь перебил Александр.

– Ну что ж, ты имеешь основания не доверять. Зови меня просто Форест. И почему ты решил, что я спас только тебя? Ну, об этом потом, у нас не так много времени. Слушай меня внимательно: завтра тебе предстоит нелегкий день. Никто тебя не тронет. Не бойся. Но ты должен пролежать с закрытыми глазами и ничем не отличаться от остальных. Думаю, никто не будет тебя рассматривать, но все же старайся не шевелиться. Надеюсь, ты не боишься уколов, – вынул он ампулу, – сейчас я сделаю тебе инъекцию, и ты спокойно будешь спать до утра. Силы тебе понадобятся. А ночью я отведу тебя в надежное место. Не беспокойся, это совершенно безвредно.

Доктор Форест хитрил, собирался ввести Александру сильнодействующий наркотик, от которого тот должен проспать целый день, но предупреждать об этом не хотел. Сейчас важно было выглядеть в глазах этого молодого человека эдаким спасителем—героем.

– Я спрячу тебя в безопасное место, – повторил он, доставая из небольшой металлической коробочки, которую принес с собой,  шприц, – а потом переправлю на материк.

Александр с беспокойством следил за действиями Фореста, явно колеблясь.  Потом все же протянул руку:

– Кажется, у меня не остается другого выбора, как довериться вам.

Дождавшись, когда юноша впал в забытье, доктор вызвал лифт.

*  *  *

Незамеченным, Форест  пробрался  домой, но, как ни старался, уснуть не смог. Им опять овладели дурные предчувствия. Голова пухла от мыслей, среди которых выделялась одна: «Зачем я это сделал?»

Завтра они обязательно попадутся, и последует неминуемая смерть или кое-что похуже… Криг не пощадит – давно ищет повод. А заменить его не так уж и сложно.  Форест  слышал и даже видел: готовятся еще два  таких же кабинета, как его. На минуту представил себя на месте пациентов и глухо застонал.

« Старый дурак! – на чем свет стоит, ругал себя. – Зачем я заварил эту кашу?! Жалко, видите ли, стало. Куда проще было усыпить этого мальчишку? – он встрепенулся. – Может быть, еще не поздно? – Форест выглянул в окно. Светало. – Нет! Парень оказался не таким уж наивным, как он себе представлял. Сейчас был вовсе не уверен, что удалось убедить… Про таких говорят: молодой, да ранний».

На самом деле доктор Форест был вовсе не старым. Недавно ему исполнилось сорок шесть. На  бледной лишенной всякой краски коже лица еще не образовалось ни одной морщинки. А в черной густой шевелюре –  ни единого седого волоска.

Наконец, доктор забылся в кресле. Правда, видеть этого, равно как и его бдения, никто не мог. Доктор жил один в маленьком комфортабельном домике.

Проснулся он через полчаса, но, как это ни странно, чувствовал себя бодрым и  отдохнувшим. А главное, его уже не терзали ночные страхи.  С легким сердцем Форест вскочил с кресла, будучи уверенным, что все закончится благополучно, и стал готовиться к ночному путешествию.

Настроение его резко упало, когда  увидел выходящую из ворот зоны колонну рабочих, прооперированных неделю назад. Их вели на испытательный полигон. А быть может, отправляли на материк.  И хотя  Форест знал, что Александра в этой колонне быть не могло,  чего—то испугался. В кабинет вошел уже в отвратительном настроении. Охранник еще не пришел. Доктор вынул из куртки вчерашний инструмент и засунул подальше в шкафчик.

Вскоре появился Рэм с неизменной бутылкой в руке.

– Гуд монинг, док! Вы сегодня плохо выглядите, – поздоровался он.

Доктор что-то пробурчал в ответ, но расслышать можно было только слово «бессонница».

– От бессонницы есть отличное средство, – хмыкнул Рэм, вынимая из кармана бутылку. – Рекомендую. Не желаете?

– Нет! – отрезал Форест и резко отвернулся от надоедливого стража, понимая, что портить отношения с охранником не в его интересах.  Но  тот, кажется, ничуть не обиделся.

– Нервы, док, – произнес он, откупоривая бутылку. – А я, с вашего позволения… Да-а, работа у нас не мед.

На что Форест, ничего не ответив, накинул халат и занялся приготовлением инструмента. Принесли список, заглянув в который, он облегченно вздохнул. Пациентов в нем значилось десять. Конечно тоже не подарок, но не сравнить со вчерашним днем. О том, что все они выйдут из-под его ножа послушными роботами – скотиной, не способной мыслить, доктор не думал, как и о том, что смерть была бы для этих несчастных лучшим избавлением.

Глава 4

НОЧНАЯ ПРОГУЛКА

Форест сидел в операционной, расслабившись в кресле. В голове лениво ворочались обрывки мыслей. Порой под давлением определенных обстоятельств человек из трусоватого превращался в отчаянного храбреца. Нечто подобное сейчас происходило с доктором. Он удивлялся самому себе: откуда столько прыти? Раньше никогда и не подумал бы, что способен на такие «подвиги»! И ему это нравилось. Форест был несказанно рад, что страх не парализовал его. Что еще предстояло? Выдержит ли?.. Но как говорится, назвался груздем – полезай в кузов.

 Мрак, стоявший в кабинете-операционной, действовал успокаивающе.  Со стороны могло показаться, что уставший за день доктор дремал. Но это было не так. Он ждал. На нем была короткая темная куртка и удобные для  ходьбы кроссовки. И на этот раз он почти не волновался. Техник, так называли человека убиравшего в операционной, никогда не заглядывал в лифт, и он мог там спокойно переждать. После рабочего дня Форест намеренно не пошел домой, посчитав, что рисковать лишний раз не стоит.

Внизу хлопнула дверь, и раздались отчетливые шаги. Он поморщился: «Вечно  стучат сапожищами!» Нервы все же были натянуты до предела. Пора уходить. Форест поднялся и, обойдя лужу крови, споткнувшись о монорельс, по которому скользила тележка, доставляющая пациентов, и негромко чертыхнувшись, скрылся в черной пасти лифта. Беззвучно задвинув за собой дверь,  на всякий случай, запер её изнутри. Кто знает, какие сюрпризы готовит нам судьба? Вдруг технику вздумается заглянуть в кабинку лифта.

Через минуту, насвистывая веселый мотивчик, в операционную кто—то вошел…

…Когда шум за дверью утих, Форест, помедлив немного, вышел из укрытия. Операционная сияла чистотой.

 «Пожалуй, спускаться в подвал еще рановато, – подумал он,  взглянув  на часы. – Время еще ранее, можно с кем—нибудь столкнуться во дворе, – он снова уселся в кресло. На этот раз его посетили мысли куда тревожнее: – Правильно ли я все рассчитал? До пещеры не близко, успею ли вернуться затемно?» – Форест готов был дать обратный ход: например, усыпить пациента. Но узел затянулся. Ассистенты наверняка определили, что после операции "объект" был жив и занесли номер в список.  Оставалось одно – исчезновение. Вряд ли они заметят пропажу, а документы он сумеет подделать. Как говорится: потеряв голову, по волосам не плачут.

«Только что с ним делать дальше?  Вместе с остальными  переправить на материк? Если… Собственно, какое мне дело? Если парень окажется недостаточно ловок и попадется, никто не будет спрашивать, откуда он взялся,  сразу уничтожат, как бешеную собаку! Интересно, как он к нам попал? На субмарине? Сомнительно. Яхта? Но  почему я ничего не знаю? Однако, пора!» – вновь взглянул на часы Форест.

Он  спустился в подвал, вышел из лифта и направился к кровати, где лежал Александр. Пациент пребывал в том же положении, в каком его оставил вчера, лишь рука откинута в сторону. Доктор нагнулся и с облегчением разглядел на левой руке юноши свежий след укола. Значит, ассистенты ничего не заподозрили и ввели ему, как и всем, питательную смесь. Доктор внимательно посмотрел на плотно сомкнутые веки. Да, он не ошибся, этот человек был намного старше, чем  подумал в первый раз, и от этого могут возникнуть дополнительные проблемы… С подростком было бы легче. Светлая кожа, правильные черты лица, прямой нос, узкие губы, точеные скулы. Все свидетельствовало, что перед ним европеец, а возможно, даже американец.

Прежде чем вывести пациента из наркотического сна, Форест снял с его головы повязку. Рана уже успела зарубцеваться, но выглядела устрашающе. «Идиот!» – обозвал сам себя доктор. Куда проще было намочить бинт в крови. Потом вынул ампулу и сделал инъекцию.

Через минуту юноша открыл глаза.

– Это вы, Форест? – слабым голосом спросил он. – Ничего не помню… Где я?

– Вы сильно измучились и проспали целый день, – успокоил доктор. – Ну, а теперь вставайте, пора в путь.

– Куда? – снова спросил Александр.

– Вы помните наш вчерашний разговор? – с беспокойством спросил доктор.

– Да, – молодой человек попытался подняться с койки, но почувствовал, как пол уходит из—под ног.

– Ничего, бывает, – поддержал его Форест. – Очень скоро это пройдет…

Пережидая приступ головокружения, Александр взглянул на свою руку, потом на Фореста, но ничего не сказал. Эти взгляды не ускользнули от доктора, и он подумал: «Ну вот, началось!» – имея в виду проблемы, которые могли возникнуть.

Пока они шли между рядов полок-кроватей, Александр неотрывно со страхом смотрел на лежащих людей. Некоторые открыли глаза и, не обращая внимания на проходящих, пустым бессмысленным взглядом смотрели в потолок. Картина была жутковатой. И даже привычный ко всему Форест чувствовал себя неуютно.