Пошла, нашла, с ума сошла

— Туфли я сносила. Чего их хранить? А твою обувку все равно под платьем будет не видно, оно же до пола. Но я другое непотребство имела в виду. Называй короля только полным именем, а не как тут давеча. Плохих слов не говори. Ежа с собой во дворец не вздумай брать.

— Фыр-р! — возмутился Болтун.

— Хоть «фыр», хоть «тыр-пыр», — насупилась ведьма. — Нечего зверью в королевском дворце делать. Там только мыши дрессированные в колесах вертятся, да птицы в клетках поют. Ты станешь в колесе крутиться? Или, может, песню споешь?

— Чмук, — презрительно бросил ежик.

— Вот! — подняла палец Грохлома. — Потому и нельзя тебя пущать во дворец. И тебя в колючую лапшу порубят, и Лаву прогонят. А скорее — на костер отправят за оскорбление королевского достоинства посредством ругательного недоразумения с иголками.

— Ч… — начал Болтун, но я притопнула:

— Пожалуйста, замолчи! И пожалуйста, не говори при мне это слово. Это же неприлично! И вообще, ты представитель нашего мира. Что подумают о нем здешние жители? Скажут: о, если там даже ежи ругаются, то люди, наверное, и вовсе распущенные. А если люди такие, значит, их плохо воспитывали — система образования никудышная. А также исправительная, соответственно. Значит, все остальные тоже. Следовательно, это не мир, а сплошной бардак. Вот что они скажут. А такое о нашем мире только мы сами можем говорить. Понял?

— Фыр.

— Ответ неправильный. Оставлю тебя на перевоспитание у бабы Грохи.

— Нет! — воскликнули ежик с ведьмой дуэтом.

— В таком случае какой правильный ответ? — ласково спросила я.

— Да, — проворчал ежик.

— Вот и хорошо, — скупо улыбнулась я и перевела взгляд на хозяйку. — Теперь вы.

— Я тоже не буду, — быстро сказала та.

— Чего не будете?

— Позорить твой мир. Это ж не мир, а лавка с пряниками!

— В смысле я?

— В смысле лабаз.

— Так и говорите, — нахмурилась я, но тут же замахала руками: — Нет! Вы вообще сейчас не о том! Я же вас не о пряниках спрашивала, а о том, как попасть во дворец.

— Попасть не знаю как, там стража, а добраться к нему легко: тут недалече река течет, Гулямба, она впадает в другую реку, Похгоболу, а та течет в Кыргрыбское море…

— И в том море остров, на нем скала, а на скале дворец, — хмыкнула я. Захотелось вдруг пошутить. Но я не угадала. Точнее, лишь частично.

— Да, — удивленно посмотрела на меня ведьма. — И остров есть, и скала. Только дворец не на ней. Дворец аккурат там, где первая река в другую впадает.

— Зачем же вы про море рассказывали?

— Потому что люблю я море, — мечтательно закатила глазки Грохлома.

Глава 7

Дорогу к реке Гулямбе нам баба Гроха показала. Точнее, не дорогу — той в принципе не было, — а направление, куда идти. Еще посоветовала найти лодочника, который жил в прибрежной деревушке, и купить у него лодку. На резонный вопрос — на какие шиши покупать эту лодку? — Грохлома ответила, что я теперь ведьма, должна учиться решать такие вопросы. Я подумала, что если купить лодку будет не на что, попрошу нас просто довезти — вдруг лодочник добрый и не откажется помочь усталым путникам даром.

Еще старая ведьма накормила меня на дорожку остатками каши. Ежик сбегал за печку похрустеть тараканами. А вот от травяного чая мы оба отказались, хоть баба Гроха и клялась, что на сей раз травка безвредная, даже полезная: снимает усталость, отеки в ногах и боли в суставах.

— У меня ничего не отекло и не болит, — сказала я на это, и услышала в ответ оптимистичное:

— Заболит еще и отечет, можешь не сомневаться.

И все-таки я решила не рисковать и попросила обычной колодезной воды. Ежик меня поддержал.

А потом я распрощалась с хозяйкой избушки, поблагодарила ее за все, и мы с Болтуном потопали к реке, до которой, по словам Грохломы, было совсем близко — и солнце сесть не успеет. Кстати, о солнце. Уже вечерело, и у меня мелькнула было мысль, не переночевать ли у ведьмы. Но чувство самосохранения начало меня активно отговаривать — не словами, разумеется, а настойчивыми внутренними посылами. Если попытаться выразить их речью, получится что-то вроде: «Осторожно! Двери закрываются…», в смысле: «Осторожно, мины!», «Внимание! Работают люди!», «За буйки не заплывать!» и тому подобное. И я решила послушаться своего внутреннего голоса и не заплывать. То есть не ночевать. Тем более это было бы и лишней тратой драгоценного времени. В конце концов выспаться можно будет и в лодке — даже если поплывем без лодочника, течение не в ту сторону не свернет.

Однако насчет солнца Грохлома погорячилась. Оно уже скрылось за деревьями, посылая меж столов прощальные предзакатные лучи, а никакой рекой и не пахло. Впрочем, Болтун остановился вдруг и повел носом.

— Пахнет рекой? — спросила я.

— Нет.

— Лесными хищниками? — сказала, и сама невольно поежилась.

— Нет.

— Людьми?

Болтун ответил не сразу, но все же неуверенно дакнул.

— О! Так это, наверное, та самая деревушка, — обрадовалась я. — Побежали, пока совсем не стемнело!

Я рванула вперед, но тут же затормозила, сообразив, что делаю глупость. Ведь я наверняка бегаю быстрее ежика, к тому же в лесу стало очень темно, так я Болтуна очень скоро потеряю — он даже крикнуть мне не сможет.

— Давай я тебя понесу? — предложила я ежику.

Тот почему-то ответил обиженным фырканьем. Странно, он ведь уже залезал ко мне на руки — и ничего. Или обиделся, что я побежала, оставив его? Но я же быстро опомнилась. Или бедняжка все-таки успел испугаться?

— Ты прости если что, — сказала я ему. — Я ведь тоже иногда косячу. Не по злому умыслу, а просто. Я ведь все-таки обычная девушка. Правда, теперь уже не совсем обычная, но поверь, то, что я стала ведьмой не сделало меня умнее. Да ты и сам знаешь, ты ведь тоже… Ой, прости, я имела в виду не то, что ты глупый, а то…

И тут вдруг вспыхнуло дерево метрах в пяти перед нами. Меня так и обдало жаром — первым делом подумала: не загорелось бы платье.

— Давай ко мне! Давай! — присев, вытянула я ладони. — Надо убегать! Сейчас тут все загорится, и мы поджаримся!

Но Болтун опять фыркнул и на руки ко мне не пошел. Сидел и смотрел странным взглядом. Еще и иглы растопырил. Как в тот раз, когда опрокинул корыто… Дикая мысль вспыхнула в голове не хуже дерева:

— Это ты его поджег?

— Да, — сказал ежик.

— Но зачем?!

— Фыр-р!

— Назло мне?

— Нет.

— Чтобы доказать, какой ты крутой?

— Нет.

— Только не говори, что нечаянно.

— Нет… Да… Нет… Да…

— Нечаянно?!

— Да.

— Ни фига себе. А ты азартен, Парамоша.

— Фыр?..

— Не бери в голову, это из фильма.

Между тем огонь перекинулся уже на соседнее дерево. Нужно было срочно убегать! Или… Я с размаху хлопнула по лбу, аж в голове загудело. Умнее я от своего ведьмовства точно не стала. То есть я не дура, конечно, но соображаю порой медленно. Теперь только вспомнила, что я ведьма. И в принципе могу попробовать… Я представила, как исчезает огонь, сильно захотела этого — и он на самом деле исчез. Почему-то вместе с самими горевшими деревьями. На том месте, где они росли, осталось лишь несколько тлеющих угольков.

Впрочем, похоже, я не все потушила. В той стороне, куда мы направлялись, заплясал еще огонек. Я собралась погасить и его, но поняла вдруг, что огонь приближается. И он был совсем небольшим, словно пламя факела. Нет, не словно. Это и было как раз пламя факела. А нес его… Издалека было плохо видно, да и факел колебался, пламя прыгало, но все-таки это был, скорее, мужчина — я разглядела короткие волосы, да и фигура показалась слишком крупной для женской.

Первым моим желанием было дать деру. Но я его быстро укротила. Во-первых, я не могла бросить ежика, а просто так его на руки не схватишь. Во-вторых, зачем бежать — ведь мы ничего плохого не делаем. Ну, поджег Болтун лес, так это же случайно получилось, тем более я все исправила. Правда, вот этого всего говорить нельзя точно — неизвестно, как относится к ведьмам тот человек. Врать я, конечно, не люблю, но иногда легкая фантазия может отвести тяжелые последствия. И я зашептала ежу:

— Это не мы. Подожгли, я имею в виду. В смысле, мы не поджигали. И не тушили. Оно само как-то… И мы не ведьмы, не вздумай взболтнуть! Мы простые мирные ежики… В смысле, ты — ежик, а я… эта… как ее… неважно, соображу по ходу.

Едва я успела договорить, из-за ближайших деревьев выскочил… великан. Да-да, мужчина с факелом вблизи оказался просто огромным! Рост — точно за два метра, да и в обхвате… два не два, но о-очень много. Правда, лицо его было не страшным и злобным, а скорее удивленным, растерянным. Оно было похоже на мордашку пятилетнего ребенка, которому обещали, что придет Дед Мороз, а приперлась сомнительного вида Снегурочка. Без подарков. Зато с ежиком. Но гигантский малыш ежиков до этого не видел, и определенно собрался ткнуть в Болтуна факелом. Тот сразу шмыгнул за меня, а я вскинула руки и добрым сказочным голосом завопила:

— Не вздумай!!! Он хороший!

— Где ты его взяла? — спросил великан, продолжая держать наготове факел.

— В лесу, — честно ответила я, не уточняя, в каком.

— Но что это за уродец? Похож на больного укрунтила. Он, наверное, заразный, прогони!

— Нет, он правда хороший. И совершенно не укрунтил. Это вполне здоровый еж… Ну вот такое я ему название придумала. А имя у него Болтун.

— Слишком говорливый?

— Был. Пока я не сказала, что болтливых не люблю. И он сразу послушался, теперь все больше молчит. Так что он разумный, послушный, добрый, безобидный… Не трогайте его, ладно?

— Хорошо, — неохотно отвел факел гигант. И завертел головой: — А где огонь? Я увидел, что лес горит, и побежал, а тут…

— А тут уже ничего не горит, — во все зубы улыбнулась я. — Все хорошо. Идите домой.

— Но ведь горело же! Не только я видел, вся деревня.

— Так и мы видели. Оно как загорится! Мы с Болтуном испугались, зажмурились, а потом открыли глаза — и все уже, не горит ничего.

Великан посмотрел в почти уже черное вечернее небо и сурово произнес:

— Это дракон, больше некому. Попугать вас вздумал.

— А, — сказала я, — тогда ладно.

— Что ладно? — заморгал великан.

— Что это дракон, а не какой-нибудь ужас-ужас.

— Разве дракон не ужас?

— Смотря какой дракон. — Я начала соображать, что несу чушь, и попробовала выкрутиться: — И потом, дракон — это объяснимый ужас, а вот когда встречается что-то необъяснимое, оно гораздо ужасней. Погодите… А тут что, есть драконы?

— Драконы везде есть, — философски ответил гигант. — У них же крылья.

— Я думала, они воды боятся, — нашлась я. — Здесь же где-то рядом река?

— Река-то рядом, а чего драконам воды бояться? — удивился великан.

— Намочат крылья, не смогут летать, — помахала я руками. — А то, что река рядом — хорошо. Нам бы еще лодочника найти.

— Так нашли уже.

— Нет, это просто ежик, — сказала я, начиная сомневаться в умственном здоровье незнакомца.

— А лодочник — я, — сказал тот, подсветив лицо факелом. — Меня Пувилоном Гудоронком зовут. А тебя как?

— Лава Мирос, — сделала я легкий поклон.

— От кого-то убегаешь, Лава?

— Нет, просто странствую. — Об истинных целях своих странствий я решила не распространяться.

— А платье все в дырках. Стреляли?

— Из чего бы я могла стрелять, из ежика? — опять забеспокоил меня рассудок Пувилона. Обидно. Нашелся лодочник — и тот с головой не дружит. С таким куда-то плыть опасно.

— Да не ты, в тебя стреляли, — еще больше подтвердил он мои опасения. — На твоем же платье дырки.

— Если бы в меня стреляли, то столько же дырок было бы и во мне. Но столько нет, поверьте на слово. Скажите лучше: у вас еще лодочники имеются?

— Меня одного — и то много, — усмехнулся Пувилон. — Нас тут всего-то полсотни. А тебе зачем лодочник?

— Лодку купить, устала пешком странствовать.