Дай сердцу волю…

– Как смела она кидаться на меня, грязная…

– Тихо! – прикрикнул мужчина, и от металла, прозвучавшего в голосе, по спине девушки пробежали холодные мурашки. – Самарна принадлежит мне более двадцати лет. Её тело дарит мне радость и наслаждение почти каждую ночь. А ты, один раз отдавшаяся, возомнила себя госпожой в этом доме?

В глазах Элиот сверкнула ярость.

– Я знаю своё место… – процедила она сквозь зубы. – Но и вы должны знать, что виолки – не девочки на одну ночь. Раз я отдалась вам, значит, отныне, вы мой мужчина. А я ваша женщина. Никаких наложниц, никаких Самарн! Нужно было думать о Самарне до того, как вошли в меня.

– А не моя ли это привилегия – выбирать? Вы обе принадлежите мне, и я сам буду решать, кого одаривать своим телом, – строго прищурился лорд.

– Так не будет. Или я, или она! – твёрдо ответила виолка.

– Вот как! – вскинул брови мужчина. – А может, договоримся?

– О чём? – взглянула с подозрением на, как ей показалось, потешавшегося лорда.

– Например, я буду твой всегда, когда ты захочешь. А в остальное время буду сам решать, кого мне любить.

– Насмехаетесь?

– Это разумное предложение.

– Серьёзно?

– Вполне.

Элиот сердито засопела. А потом процедила после небольшого колебания:

– Мне нет дела, чем вы занимаетесь в свободное время…

– Ну, вот и славненько… – усмехнулся лорд. – А теперь, иди сюда, – он присел на край постели и похлопал рядом с собой, – и расскажи, правда ли то, что ты сказала? Что ты леди королевской крови… Поведай о себе всю правду. Я ведь ничего не знаю: кто ты, откуда, как обзавелась рабским ошейником… Думается, это весьма занимательная история…

Род Хайбон вёл свою родословную от первых королей Оллина. Может, он и менее славен, чем родственники королев, но тоже пользовался определённым почётом, и всегда находился в королевской ложе во время Игр.

Элиот – младшая дочь леди Ингвары, печально прославившейся тем, что из десяти рождённых детей у неё лишь две дочери, а остальные – презренные мальчики. Что служило темой постоянных насмешек в обществе. За глаза леди Ингвару называли «Порченная». Поэтому старшая дочь никак не могла выйти замуж за мужчину своего круга – никто не хотел родниться с плодом «негодного чрева». Пришлось опускаться до сородичей со Среднего яруса, в роду которых одни купцы и мореплаватели.

Элиот леди Ингвара принесла уже в весьма почтенном возрасте, зачав от мужчины-наложника с Виола – прародины виолок. Так как это была её единственная дочь (старшая, после замужества, покинула родину, чтобы избежать насмешек) и последнее дитя (ещё одну беременность и роды она могла не пережить), леди Ингвара баловала девочку. Она отдала её в обучение лучшему мастеру, потакала многим прихотям и смотрела сквозь пальцы на все шалости.

Элиот пошла характером не в мать, не в отца, а в бабушку – знаменитую виолку Аррию, портрет которой висел в Галерее Славы. Та отличалась вспыльчивым нравом, гибкостью ума и настойчивостью в достижении целей. С самого раннего детства Элиот часто ввязывалась в драки, отстаивая честь матери и свою. Дралась всегда до конца – пока не победит или не падёт, сражённая. Но никогда не сдавалась и не просила пощады. И никогда не признавала вины, даже если была неправа.

Этот скверный характер и довёл девушку до беды. Сцепившись с двоюродной сестрой из-за какого-то пустяка, она первая выхватила меч. Подружки уговаривали её остановиться, но Элиот, распалённая насмешливыми и оскорбительными словами, ринулась в атаку, как сорвавшийся с цепи бойцовый пёс. Сталь высекала искры, звон клинков оглушал, азарт боя ослеплял глаза и разум… В один момент Элиот поняла, что соперница исчезла. Что на поле боя она одна, окружённая гнетущей тишиной. И только её тяжёлое дыхание разрезало густеющий от надвигающейся беды воздух. Оглянувшись, увидела содрогающееся в последних конвульсиях тело сестры. Кровь слабыми толчками выходила их разрезанной яремной вены. Окровавленные руки, которыми несчастная пыталась остановить кровотечение, бессильно упали. Лицо странно застыло, глаза полуприкрылись. Душа с последним выдохом покинула тело и устремилась на Небеса.

Подружки, ставшие свидетелями ссоры и поединка, не проронили ни слова. Но их осуждающие взгляды были красноречивее любых слов. В них читалось гневное осуждение.

Виолки часто вступали в поединки между собой. И хотя такие «бои чести» не поощрялись, но и не сильно осуждались общественностью и двором. Но законом строго запрещалось убивать друг друга. Максимум, до чего могли сражаться дуэлянты – до первой крови. Приветствовалось мастерство. Высшей честью было заставить противника сдаться, признать своё поражение, а не покалечить или убить. Это прерогатива плебса – пускать друг другу юшку. Кровь высокородных виолок слишком драгоценна и священна, чтобы проливать её попусту.

Потому поступок Элиот вызвал такое негодование в обществе. Мало того, погибшая была её кровной родственницей, что только усугубило вину.

Высокий Королевский суд был скор и предсказуем: изгнание. И, как особое унизительное наказание, – по требованию родственников погибшей – рабский ошейник. Элиот заковали и продали первому встречному торговцу.

Леди Ингвара, не вынеся последнего жизненного унижения, разочарования и стыда, покончила с собой, вскрыв вены. Об этом с особым злорадством сообщила Элиот сестра погибшей, перед тем, как осуждённую отвели в порт.

Вот такую невесёлую историю своей короткой жизни поведала Элиот господину, укрывшись в его объятиях, словно заблудившийся в пустыне путник, прильнувший к прохладной сени оазиса.

Лезвие жизни

Лорд Лаирский никогда не принимал гостей и сам не ходил в гости. Ни с кем не дружил, и, кроме старого дворецкого по имени Аэтий, ни с кем не имел приятельских отношений.

Но и затворником не был. Иногда он исчезал на несколько дней или более долгий срок. Как позже выяснила Элиот, лорд отправлялся в морские путешествия на собственной яхте.

Через какое-то время отношения виолки и господина стали настолько близки, что он открыл своё имя – Рейнальд – и стал брать на прогулки. Ослеплённая любовью, девушка считала, что мужчина испытывает к ней те же чувства. Любое проявление внимания воспринимала как знаки особой привязанности. Искренне верила, что Рейнальд любит только её и ни с кем не делит ложе. На требовательный вопрос «А как Самарна?» лорд уверял, что позволил наложнице остаться в женской части дворца чисто из сострадания, так как не может выбросить женщину, отдавшую ему двадцать лет жизни, на улицу. Но строго запретил заходить в его покои. И Элиот верила. С чего лорду врать? Он ведь любит её! Да и как сравниться перезрелой тётке, пусть и сохранившей былую красоту, с юным, сильным, гибким телом виолки, способным изогнуться таким немыслимым образом, какой и не снился самой опытной наложнице.

Юная и неискушённая в любовных интригах, девушка даже не подозревала, как может быть мстительна отвергнутая женщина. Или соперница.

Однажды вечером, когда последние лучи закатного солнца окрашивали небосвод в сапфир и топаз, а во внутренних покоях сгущались вечерние сумерки… В тот час, когда слуги ещё не зажгли светильники и фонари, и ночные таинственные тени выползали из углов и заполняли переходы… Элиот спешила на очередное свидание с возлюбленным. Прислуга разошлась по своим каморкам, закончив вечернюю уборку. Только торопливые шаги виолки нарушали гулкую тишину пустых коридоров и галерей.

Девушка проходила этим маршрутом уже сто раз и знала его назубок. Могла пройти даже с завязанными глазами. Внутренние покои дворца были самым неприступным и безопасным местом, потому здесь не держали ни стражу, ни охрану.

По этой причине нападение стало столь неожиданным и легко осуществимым.

Внезапный удар по голове дезориентировал Элиот. Перед глазами всё поплыло. А затем она почувствовала острую боль в спине, боку, животе. Превозмогая слабость и головокружение, виолка обернулась и увидела расширенные глаза Самарны, в которых горел звериный огонь ненависти. В отблеске вечернего зарева, почти у самого лица, тускло сверкнул клинок, запятнанный кровью.

– Сдохни, сука! – прошипела по-змеиному Самарна, целясь в глаза.

Левой рукой виолка схватила кисть наложницы, удерживая оружие, а правой нанесла резкий удар в горло. Самарна захрипела и закашлялась, задыхаясь. Рука с ножом ослабла. Элиот перехватила её двумя руками, вывернула и резко надавила. Клинок вошёл в ямочку между ключицами и погрузился по самый упор. В глазах женщины ненависть сменилась болью и ужасом. Тело наложницы обмякло и кулем свалилось к ногам виолки.

Элиот отступила и огляделась. В коридоре царили все те же пустота и вечерняя тишина. Только тяжёлое свистящее дыхание нарушало их. Девушка чувствовала, что теряет силы. Голова кружилась, в глазах темнело от потери крови, струившейся из глубоких ран. Не хватало воздуха – по-видимому, было пробито лёгкое, которое быстро заполнялось кровью.

– Рейнальд… – прошептала девушка, теряя сознание. – Рейнальд…

Вдали послышались (или ей почудилось?) торопливые шаги.

Очнулась Элиот в спальне лорда. Как и в самый первый раз, она лежала обнажённая, полуприкрытая лёгким покрывалом. Сначала показалось, что пробудилась после бурной ночи, какими, обычно, и бывали ночи с Рейнальдом. Но постепенно память восстановилась, и всплыли воспоминания о полных злобы глазах Самарны и окровавленном лезвии, дрожащем у самых глаз…

Дверь открылась, и Элиот судорожно дёрнулась, шаря руками по покрывалу в поисках оружия. Но это пришёл Рейнальд. Встретившись взором с виолкой, скупо усмехнулся.

– Как себя чувствуешь?

Элиот приподняла покрывало, надеясь увидеть забинтованное тело. И только сейчас осознала, что чувствует себя совсем не как человек, получивший несколько тяжёлых ранений. Да, в теле ощущалась некоторая слабость, скорее схожая с истомой. Но ни боли, ни лихорадки, ни немощи. Не было никаких повязок. На гладкой смуглой коже отсутствовали какие-либо раны или шрамы.

– Удивлена? – словно прочитал её мысли лорд. – Добро пожаловать в наше сообщество, Элиот Хайбон! Леди Элиот Хайбон.

Элиот посмотрела с подозрением.

– Мы поженились, пока я была в отключке?

– Я же не сказал «леди Элиот Лаирская». Но мне нравится, что к тебе вернулось чувство юмора.

– А что с Самарной? Она тоже чудесным образом ожила?

– Нет, – перестал улыбаться Рейнальд. – Хотя я и любил её… по-своему… но ненавижу тех, кто бьёт из-за угла. Хотя понимаю, что лицом к лицу против тебя она не выстояла бы… Её погубила ревность. Раньше мне казались забавными её выходки. За долгие годы привык к истерикам, скандалам, швырянию вещей и битью посуды. После таких вспышек примирение было особенно сладким… Но теперь она переступила черту. Поэтому сейчас кормит рыб.

Элиот почувствовала странное удовлетворение.

– Если я не леди Лаирская, то, о каком сообществе ты говорил?

– Сообщество Бессмертных. Отныне ты одна из нас. Это и дар, и проклятие одновременно.

– Что ещё за Бессмертные? Это орден такой?

– Нет, не орден. Это люди… бывшие люди, а теперь нечто высшее, в жилах которых течёт божественная кровь. Мы живём долго, очень долго. Нас трудно убить, потому что раны быстро заживают, и даже смертельные не приносят особого вреда. Благодаря божественной крови наши тела постоянно обновляются, потому мы всегда выглядим молодо. Один недостаток у этого состояния: бесплодие. Зачать и родить Бессмертные могут от себе подобных. Наш круг ограничен, появление новых членов нежелательно. Я нарушил неписанное правило – не сотворять новых Бессмертных, но не мог дать тебе умереть. Ты… слишком юна и… дорога мне, чтобы уйти такой бесславной смертью.

Потрясённая услышанным, Элиот смотрела на Рейнальда, приоткрыв от изумления рот. В её голове роились тысячи вопросов, но она ещё успеет задать их. А пока следовало переварить услышанное, взвесить и осознать. И принять. И смириться…

Конец первой части

Часть вторая: «Авантюристка»

Глава первая

Гостиница выглядела вполне пристойно, и Элиот ступила в услужливо распахнутые привратником двери. Направо от холла располагался обеденный зал, куда девушка сразу и направилась, приказав Стасу снять приличную комнату, а потом присоединиться к ней.

В столовой было весьма многолюдно. Пришлось пробираться между посетителями, чтобы добраться до пустого столика у окна.

Не успела она усесться, как услышала позади изумлённое восклицание:

– Элиот?!

Девушка медленно обернулась. На неё с недоверием и удивлением смотрели знакомые синие глаза.

– Алхантер? – не менее удивилась виолка.

– Что тут делаешь? Ты одна? А где твой хозяин? – засыпал её вопросами мужчина, волею судьбы оказавшийся за соседним столиком. Приятель, с которым он разделял трапезу, с любопытством посматривал на девушку.

– У меня нет хозяина. Я свободная женщина, – поджала губы Элиот. – И обращайтесь ко мне с подобающим достоинством: леди Элиот.

Алхантер присвистнул.

– Ты выскочила замуж за своего господина? – не обращая внимания на недовольство собеседницы, усмехнулся Алхантер.

– Я леди по рождению и происхождению, вы забыли, сударь? В моих жилах течёт королевская кровь! Поэтому ведите себя соответственно, если не хотите, чтобы я преподала вам урок вежливости! – повысила голос виолка, гневно сверкнув глазами.

Мужчина приподнял руки, словно сдаваясь, и примирительно улыбнулся:

– Простите, сударыня, просто я помню вас в ином статусе…

– Тот статус давно в прошлом. Рекомендую вам забыть о нём, раз и навсегда.

– Как прикажете, миледи, – шутливо поклонился Алхантер.

– «Сударыня» будет достаточно. У меня только звание, но нет владений.

– Так какими судьбами вас занесло в Сорель, сударыня? – не отставал Алхантер.

– Просто путешествую.

– Просто путешествуете? Без цели и умысла?

– Да.

– И вам всё равно, куда пойти или куда поехать?

– Именно так.

– Так может, присоединитесь к нашей компании?

– Что за компания? – с подозрением прищурилась Элиот.

– Мы с приятелем… – он кивнул на товарища – мужчину средних лет, одетого, как охотник, – решили отправиться в небольшую экспедицию… Подробностей разглашать не буду, но, если надумаете присоединиться к нам, тогда расскажу всё детально.

– Хотя бы намекните, что за экспедиция. Путешествие? Авантюра? Охота?

– Три в одном, – загадочно улыбнулся мужчина.

– Я подумаю.

– Вы остановились в этой гостинице?

– Да, если слуге удалось снять комнату.

– Думаю, удалось. Здесь много свободных мест. Моя на втором этаже, номер 7. Заходите в гости… – по губам алмостца скользнула двусмысленная улыбка.

– Может, и зайду, – иронично усмехнулась в ответ Элиот и помахала вошедшему и растерянно оглядывавшемуся Стасу. – Поторопи прислугу! – крикнула. – Пока дождёшься кого-нибудь – ноги протянешь от голода.

– Не ожидал, что ты… простите, сударыня, вы… зайдёте, – в голосе Алхантера прозвучали нотки удивления.

– Вот такая я неожиданная, – пошутила девушка и переступила порог. Окинула быстрым взглядом помещение: чисто холостяцкое жильё. Вещи в беспорядке валялись тут и там, из-под кровати выглядывало горлышко пустой бутылки, на оплывшей свече у дверного канделябра висела шляпа. Один сапог почему-то стоял на подоконнике, второй испуганно выглядывал из-под стола.

Алхантер торопливо сбросил со стула какую-то тряпку, подозрительно похожую на разорванную нижнюю женскую сорочку, и галантно предложил гостье присесть.