Чужие грехи

– Будет…

– Давайте я как ближайшая родственница подпишу документы или что там нужно, и спасайте ее, наконец!

Ага, то есть меня все-таки попытаются вернуть в мир! Только побыстрее бы, а то очень больно…, и я имею шанс помереть прямо сейчас.

– Хорошо, я распоряжусь подготовить операционную. Но учтите, милая девушка, если она недолго проживет после операции, или перестанет узнавать окружающих, Вы не станете предъявить мне претензии!

Ой, что-то мне не нравятся перспективы! А с другой стороны, я и так не помню кто там вокруг меня колготится, так что вряд ли будет хуже. Главное, чтоб спасли, а с остальным потом разберемся. А потом на лицо легла матерчатая маска и строгий голос потребовал досчитать до десяти. Раз, два, три…

Пробуждение оказалось кошмарным. Боль уменьшилась, став «тупой» и сконцентрировавшись в нижней части живота справа, но общее состояние было таким, что я аж задумалась, не проще ли и впрямь отдать Богу душу. Тошнота, головная боль, спазмы в животе, и слюна, непроизвольно вытекающая изо рта, бр-ррр. Я попыталась что-то сказать, и тут со стула около моей кровати взметнулась очаровательная молоденькая девушка и уже памятным мне голосом-колокольчиком прозвенела:

– Тетушка Клара! Ты жива! Ты очнулась!

Какая я тебе тетушка? И почему Клара? Меня зовут… а как? А не знаю. В смысле не помню. Плохо дело. А девчонка-то явно уверена в том, что я ее родственница. Получается, что после применения какого-то там наркоза я ничего не помню о собственной жизни? Э, нет, я на такое не подписывалась! И ведь доктор о чем-то таком предупреждал… оказался прав, умник чертов.

– Тетушка, Вы меня помните?

Ну, детка, хрустальный голосочек твой забыть трудно, поэтому даже не покривив душой, я прохрипела:

– Да…

– Тетушка, Вы меня не забыли! Какое счастье!

В связи с чем такая бурная радость? Что бы изменилось, если бы я тебя не узнала? А ведь многое, неожиданно подсказала память. Таких «беспамятных» родственнички легко могут объявить недееспособными и в дурдом сослать… Так, это нам не подходит, берем себя в руки и имитируем повышенную слабость, заодно аккуратно собирая сведения о себе. Если она зовет меня тетей, значит, она моя племянница, сейчас мы ее и расспросим. Но сначала:

– Пить…

– Сейчас, сейчас, вот!

Славная какая девочка, в смысле как бы племяшка моя. Водичкой напоила, нагревшийся компресс на лбу сменила на прохладный. А теперь порадуй свою «тетю» еще и подробностями происходящего.

– Что… со мной?..

– Тетушка, я сейчас позову доктора, он Вам все расскажет!

Доктора позвать – это правильно. А я ведь, пожалуй, даже помню, как племяшка к нему обращалась… Правда, ничего кроме этого я не помню, так что начинаем прикидываться, что я хоть что-то помню, а то… мало ли…

Доктор, приведенный племянницей, оказался относительно молодым, что тщетно пытался скрыть, отрастив жиденькие рыжие усишки, не иначе как для пущей солидности. Правда они придавали ему явное сходство с домашним тараканом-прусаком, но на что только люди не пойдут, чтоб придать себе дополнительной значимости в глазах окружающих!

– Здравствуйте, госпожа Мезейне.

Ага, госпожа Мезейне. Значит, Клара Мезейне. Уже что-то.

– Здравствуйте, доктор Барна.

Ух, как он внезапно оживился! Похоже, тоже опасался, что у меня после его хирургического вмешательства полностью память отшибло. А тут такая радость, я его узнала. И буквально закидал меня вопросами, что да как с моим тельцем. Что, что, больно мне и плохо, неуж сам не видит!

– А до того у Вас бывали боли в нижней части живота? Справа?

– Да… но мне прописали какие-то порошки… и вроде боль уходила… Доктор, что… со мной… произошло?

А произошел со мной приступ гнойного аппендицита. Причем аккурат в момент возвращения из поездки в соседний город по делам. Меня туда и обратно доставил шофер Балинт на единственном на весь наш город автомобиле Бенца14. Да я крутая, если разъезжаю на эдакой дорогущей новинке. И не бедная. Нельзя мне оказаться недееспособной, явно нельзя. В наше время за не рваную рубаху прибить могут, так что уж говорить о возможности зацапать недешевое авто. Не отвлекаемся, так что Вы говорите, доктор, там с операцией?

А то, что накрыло меня приступом боли на подъезде к соседнему городишке Сигетвару. И верный Балинт повез меня прямиком в тамошнюю городскую лечебницу. Видимо, именно тогда гнойный аппендицит лопнул, после чего произошло излитие гноя в брюшную полость. Однако главный врач сигетварской лечебницы, едва увидев на заднем сидении автомобиля мою скрюченную и воющую от боли фигурку, сразу уцепился за факт отсутствия документов и на основании этого отказал в госпитализации. Понятно, что это был просто предлог, чтоб не брать на себя ответственность за хирургическое вмешательство, ну да ладно, я потом придумаю, как напомнить некоторым, что из-за него я чуть не умерла. И пришлось старому Балинту везти меня в родной (ха!) Капошвар в ближайший госпиталь святого Эмерика15. А уже туда он сумел вызвать мою племянницу, и они вдвоем уломали доктора провести мне операцию аппендэктомии с использованием не до конца проверенного анестетика…

– Жива же…

– А чтоб так и продолжалось, придется строго выполнять мои предписания: чтоб не было спаек, сразу нужно начинать немного ходить. До того, как шов будет снят, Вам нельзя принимать душ и купаться. Гигиена в течение ближайших двух недель может поддерживаться мытьем отдельных зон. Ежедневно сестры-монахини будут обрабатывать вашу рану антисептическими средствами. Кроме того, необходимо принимать целый комплекс лекарств. После выписки обязательно носить бандаж. Весь процесс восстановления может занять не менее четырех недель, и я за этим буду внимательно следить.

– Так-сама-то операция вроде как не очень сложная… что-то я такое читала…

– Сама по себе может и не сложная16. Тем более, что ее уже лет пять как проводят планово. Но в Вашем случае все осложняется проблемным наркозом, это, во-первых. Последствия применения хлороформа могут быть не самыми приятными. И тем, что мне пришлось убирать последствия перитонита, это, во-вторых. Вам придется пройти обследование, и, скорее всего, соблюдать отныне строжайшую диету. С печенью не шутят, знаете ли…

– И… что мне можно?..

– Нежирные бульоны из курицы или говядины, рис, некоторые фрукты, соки, разбавленные водой. Полезны отвар шиповника или чай на основе трав без сахара. Позже можно будет каши, слизистые супы, кисломолочные продукты, нежирное мясо. Всякие вредные, жирные и острые продукты под строжайшим запретом.

Аааааа!!! Не-ет!!! Гуляш! Перкельт! Бограч по-закарпатски! Фёзелек! Кролик в остром соусе! Паприкаш! Лечо с дебреценскими сосисками! Фатаньерош! Либамай! Халасле! Лангош!17 Я не могу от этого отказаться! От моего возмущенного хрипа с перечислением любимых вкусностей племянница аж подпрыгнула, а этот доктор-садист только улыбнулся:

– Вот теперь я верю, что все у Вас с памятью нормально. Однако, все Вами перечисленное – нельзя! Барышня Кочишне, а Ваша задача – проследить, чтоб тетушка не пыталась употребить что-то вредное!

Опять ага, значит, фамилия племянницы Кочишне, а раз у меня другая, значит…, где-то есть муж. Или был, что больше походит на истину, иначе вряд ли бы он отпустил пусть и древнюю, но все же супружницу одну рассекать на автомобиле в другой город. И вообще сейчас находился бы у одра. А если она дочь моей замужней сестры? Тогда я просто сохранила девичью фамилию, а никакого мужа нет и не предвидится. Хотя, если обращаются госпожа, а не барышня… Как бы выяснить хотя бы собственный статус, не задавая прямых вопросов и не рискуя дать понять о наличии пробелов в памяти? Как впросак попасть-то не хочется!

– Я пришлю к Вам сестру-монахиню для обработки шва. А потом попробуйте встать и немного пройти. Только немного! Максимум до двери и обратно!

– Доктор, а ходить-то зачем? Мне лежать и то больно, какая ходьба?

– Говорю же, чтоб спайки не образовывались. Симптомы спаек после операции нельзя игнорировать, так как подобная патология может стать причиной развития серьезных осложнений, например, привести к кишечной непроходимости. Кроме того, такие стяжки придавливают капилляры, что препятствует полноценному кровообращению в пораженном участке. В результате этого может наступить некроз тканей, требующий очередного срочного хирургического вмешательства. Еще одну операцию желаете?

– А… н-нет.

– Вот и славно, сестра сейчас придет.

Да уж, умеет доктор Барна мотивировать. А тут и здешняя сестра появилась, и молодец такая, сразу обозначила:

– Барышня Илона, помогите Вашей тетушке повернуться, сейчас я Вам покажу, что нужно делать.

Значит, Илона. Илона Кочишне. И впрямь пора обращаться к девочке по имени, тем более, что у меня к ней вопросы образовались. Но это потом. Наедине. А пока следует вытерпеть предстоящее издевательство. А потом еще и ходьбу.

Что ж, если доктор сказал ходить, будем ходить, но как же не хочется! А уж после того, как местная сестричка обработала шов, ходить захотелось еще меньше. Хорошо, что тело у меня сильно не молоденькое, в смысле мне уже можно на свой внешний вид наплевать, а вот перспектива заполучить этакую страшную «гусеницу»-шов на животе для юной барышни была бы концом света, не меньше. Но и вставать пришлось, и брести на ватных ногах до туалетного блока пришлось, хорошо хоть сестра-монахиня с Илоной меня с двух сторон поддерживали, а то так и закончила бы свои дни, бесславно ляскнувшись об унитаз. Только мысль о возможной эпитафии «Не перенесла общения с фаянсовым другом» заставила меня передвигать дрожавшие конечности. А продвинутое у них тут оборудование, не ночные горшки, однако. Далеко не все даже небедные люди могут позволить себе туалетную мебель18 такого класса. Что приводит к мысли, а во что же мне обойдется операция с последующим лечением в столь пафосном заведении? И дождавшись ухода сестры, немедленно атаковала племянницу:

– Илона, а сколько стоит моя операция? И само пребывание?

– Пятьсот форинтов.

Это ж небольшое состояние! За что же столько? Так, стоп, вопрос следует формулировать по-другому:

– И откуда же ты взяла на нее деньги?

А вот так правильно. Девочка-то как смутилась!

– Тетушка… я…

– Смелее, детка.

– Я заняла у Вашего управляющего… в счет приданного…

Другими словами, своих денег у девочки нет, тем более таких. Зато есть приданное, к которому пока нет доступа. Пока понятно. Непонятно, почему вроде как мой управляющий не счел нужным выделить мне на операцию мои же деньги. И этот момент следует срочно прояснить.

– Илона, а вызови-ка его сюда, что-то не нравится мне такое отношение… и пусть захватит документы… проясняющие наши отношения…

– Но Вам же нельзя…

– Это мне пока скакать по палате как молодой лани нельзя, а разговаривать доктор Барна не запрещал! Кстати, постарайся и доктора уговорить поприсутствовать при нашей беседе!

Управляющий мне не понравился. Скользкий какой-то, надушенный сверх меры, а уж важный как петух, даром что ненамного старше племяшки. Илонка робко его называла господин Шекей и явно побаивалась. Ничего, я его бояться не собираюсь, поскольку все должно быть наоборот.

– Здравствуйте, госпожа Мезейне! Как Ваше здоровье?

– Выжила.

Видимо именно это его не обрадовало, потому, что, судя по кислой физиономии, он-то как раз рассчитывал на организацию моих пышных похорон. А вот дырку тебе от бублика! И ухо от селедки!

– Что я могу для Вас сделать?

– О, многое! И для начала проясните мне, пожалуйста, подробности оплаты моей операции.

– Стоит ли…

– Стоит, господин Шекей, стоит. Так почему Илонке пришлось предлагать Вам часть приданного?

– Да, мне вот тоже интересно!

А вот и наш доктор подоспел. А у него-то какой интерес? Потом разберемся, главное сейчас придавить этого хлыща единым фронтом. На что доктор, судя по его виду, явно настроен.

– Я не уполномочен…

Это ты доктору можешь такое сказать, а мне не надо. Я тут вроде как главная хозяйка чего-то (еще бы понять, чего!) и передо мной ты обязан отчитаться!

– Ах, вот как! Тогда напомните мне круг своих полномочий, а то я прямо засомневалась кто тут на кого работает!

– Я Ваш управляющий…

– Я помню.

– Я слежу за состоянием Ваших финансов…

– Вот я и хочу, чтоб Вы просветили меня, господин Шекей, почему мои же финансы нельзя было потратить на мое здоровье.

– У… у Вас… сейчас нет столько свободных средств…

– А у Вас они, значит, есть, так что можно барышне Кочишне одолжить? Что-то многовато я Вам плачу… это, во-первых. И потом, что значит, нет? Насколько я помню, в банке лежала вполне себе нужная сумма… это, во-вторых.

Ох, рискуешь, Клара. А вдруг этот слизняк не врет? И прямо сейчас подловит тебя на том, что не было в банке денег, а, значит, ни черта ты не помнишь. Да наплевать, спишем на последствия операции и применения нестандартного наркоза. А, нет, похоже, угадала, управляльщик заелозил на стуле, как будто в муравейник сел.

– Но деньги вложены…

– Не стесняйся, Винс, расскажи то, что весь город знает. И что твоей нанимательнице будет особенно интересно.

А ведь они с доктором явно знакомы, судя по тому, что тот обращается к нему просто по имени. И доктор его откровенно не жалует, не дурак, значит. Так-так, и что мне собираются такого интересного поведать? Извиваясь как уж на сковородке, господин Шекей все-таки сумел выдавить из себя, что как раз вчера он изволил прикупить для меня пай в виноторговой компании господина Деака, из-за чего собственно и не вышло оплатить своевременно операцию.

– Что-то я не помню такого распоряжения… да и когда бы я успела его дать… и почему именно в этой компании?

– Как раз с этим все просто, – вмешался доктор Барна. – Йенё Деак специализируется на продаже вин, производимых недалеко от Печа. Там много виноградников, но именно у Деака заключен контракт на поставку в нашей области не абы чего, а вин, изготовляемых семьей Бок19. Просто раньше Вы, госпожа Мезейне, никогда не одобряли вложения средств во всякие… эээ… богопротивные занятия, вроде изготовления алкоголя… или производства табака…

– Господин Шекей, давайте разбираться. Итак, вчера по дороге из Печа меня прихватывает приступ аппендицита. Старый Балинт доставляет меня в госпиталь святого Эмерика. Почему-то вызвать ко мне племянницу оказывается вполне возможным, а больше никто не собрался меня навестить, даже Вы. Когда озвучивается стоимость операции Илона кидается… к кому, кстати, детка?

– Так вот же, к господину управляющему…

– И Вы говорите ей, что деньги уже потрачены на пай. Интересно…

– Особенно интересно, что деньги на операцию и последующий уход требовались днем, а пай в компании господина Деака был оплачен вечером, переводом в банке Сомодя, – с крокодильей улыбкой добавляет доктор Барна. Ух, ты, а с доктором вполне можно играть в одной команде!

– Клевета!

– Ай-яй-яй, господин управляющий, с вашей стороны весьма недальновидно забывать, что в банке Нандора Сомодя трудится стажером юная Бианка, внучка самой госпожи Богданне. И, можете мне поверить, что уже все сплетницы этого города в курсе Ваших махинаций. Они, по-моему, даже ставки делают, как с Вами поступит госпожа Мезейне, когда все узнает…

– Да я просто не успел…

– Или не сочли нужным. Зато добыть средства на операцию Вы успели из какого-то другого источника… а покажите-ка мне документик, согласно которому Илона заняла у Вас деньги под наследство.

– Но я…

– Значит так, господин Шекей, шутки закончились. Расписку!

Читала я эту писульку с таким расчетом, чтобы доктор мог видеть текст. У-у, как забавно. Значит он выдает ей пятьсот форинтов вчера, а она обязуется вернуть ему шестьсот форинтов после вступления в права наследования через шесть месяцев. Сотня за шесть месяцев? Это… сорок процентов годовых? Нехилые, однако, проценты в самозваном банке Шекей и Ко! Значит, он решил убить одним выстрелом двух зайцев, я правильно понимаю? И что-то еще здесь намешано, о чем следует спросить нашего хирурга.

– Доктор, а Вы понимаете суть этой аферы?

– Что ж тут непонятного? Все понятно. Винс Шекей из тех, кто своего не упустит. Чужого тем более! Получив информацию о том, что Вам предстоит тяжелая операция, которую Вы скорее всего не перенесете, он начинает действовать, как если бы Вы уже умерли. Сначала он отказывает Илоне в Ваших деньгах, но потом спохватывается и деньги находятся, правда под грабительские проценты и залог приданного, но все лишний форинт в копилочку. А вот потом наступает время переговоров с Йенё Деаком по поводу того самого пая. Деак еще два года назад к Вам с этим предложением подъезжал, но Вы как тогда обозвали виноделие богомерзким занятием, так и потом не собирались с этим связываться. Надеясь на то, что Вы уже никому ничего не докажете, он скорее всего даже Ваше имя при совершении сделки не упомянул, и надеялся этот винный пай после Вашей смерти аккуратно подгрести под себя. Так, Винс?

– Это поклеп! Я буду жало…

– Доктор, отберите у него портфель, будьте добры. Спасибо. Чую я, здесь много интересной информации, которая заинтересует не меня одну. А теперь помогите мне вызвать того, кто вправе разбираться с разбазаривателями чужого имущества… не к судье же сразу кидаться…

– Не имеете права, да я на вас…

– У нас хорошие и, главное здоровые санитары, Винс. Желаешь свести с ними более близкое знакомство? И на окно не поглядывай, второй этаж, как минимум ноги переломаешь. Барышня Илона, будьте добры, спуститесь в рецепцию и попросите дежурную сестру-монахиню вызвать старшего унтер-офицера с сопровождением из ближайшего жандармского поста.