Раскалённые сердца

– Перри, немедленно подключите контрольные платы, в первую очередь – ту, что должна находиться в корабельном передатчике.

– Есть, сэр, – равнодушно ответил штурман-связист.

Они проследовали в командный отсек. Когда плата заняла место в своём гнезде, и передатчик-локатор, наконец, заработал, ван Хойтен почувствовал облегчение.

– Пойдёмте, Перри. Посмотрим, как там наш кок.

– Я думаю, это «Красная Земля», сэр. Он выглядит как типичный фанатик из леворадикальной организации.

Ван Хойтен промолчал в ответ. Стоило им войти в пятый отсек, как стало ясно: допрос Андерсона не состоится.

Кок-стюард ничего не мог им рассказать, поскольку оставил этот мир. Его безжизненный взгляд упёрся в потолок; крупный рот, в котором теперь недоставало нескольких зубов, был раскрыт в посмертном оскале.

Из уст ван Хойтена вырвалось грязное ругательство.

– Что с ним случилось? – Перри только пожал плечами в ответ.

Наконец, взяв образец крови покойного, они сунули его в медицинский анализатор. Тот выдал содержание разнообразных элементов и соединений, поставив диагноз: «В крови обнаружен стимулятор-галлюциноген метапсилоцибинамин. Высока вероятность смерти от сердечной недостаточности вследствие передозировки».

– Понятно. – Жестом приказав Перри оставаться на месте, ван Хойтен связался по интеркому с Фергюсоном и Коллинзом. – Немедленно явитесь в пятый отсек, нужна ваша помощь.

Когда оба капрала ввалились внутрь, они, словно сговорившись, присвистнули. Зрелище мёртвого Андерсона, который ещё четверть часа назад был жив-здоров, ошеломило их.

– Что случилось, сэр? – Фергюсон, более сообразительный, опередил своего мрачноватого напарника. – Умер от передозировки.

Перри, повинуясь пренебрежительному жесту ван Хойтена, предоставил капралам освобождать тело кока от наручников и перетаскивать его в холодильник.

– Можете курить, штурмосвяз. – Благодарно улыбаясь, Перри достал сигарету чуть подрагивающими от волнения пальцами и закурил. То и дело они с ван Хойтеном обменивались счастливыми улыбками.

– Только не приближайтесь ко мне, я ненавижу запах табачного дыма. – Коллинз и Фергюсон закончили свою малоприятную работу и приблизились к ним.

– Я вижу, можно курить, сэр. – Интонации Коллинза были лишь наполовину вопросительными. – Не сейчас, капрал. Сперва арестуйте сержанта Перри – и немедленно.

Перри, чьи голубые глаза полыхнули внезапным гневом, замер – в переносицу ему уставился ствол безотказного «кольта-дженерал».

– Не дёргайтесь, сержант Перри, – произнёс ван Хойтен как можно более холодным тоном. – Я не зря нарушил устав и позволил вам занять ваши преступные руки какимм-то делом. В конце концов, перед расстрелом всегда полагается последняя сигарета.

Ван Хойтен победно улыбнулся.

– Перри, поднимите руки вверх так, чтобы мы видели: в них нет никаких иглошприцев. Сейчас на вас оденут кандалы, и вы расскажете нам, как вас на самом деле зовут, зачем вы вынимали контрольные платы и почему убили сержанта Хьюза и рядового Андерсона.

19

Перри возмущённо фыркнул, но предпочёл не сопротивляться, пока двое здоровенных вахтенных приковывали его к стулу, на котором уже успело скончаться два члена их экипажа. Ван Хойтен, рассчитывая, что память об этих смертях окажет на арестованного должное психологическое воздействие, начал делиться с ним плодами собственных размышлений.

– Перри, ты – единственный, кто имеет непосредственный доступ к системам связи. Контрольная плата из корабельного нейтринопередатчика пропала во время твоего дежурства. Говоря, что она вышла из строя, ты её тут же и вынул – и, спрятав в кармане, заявил, что та отсутствует.

Перри только рассмеялся в ответ.

– Команпил, вам нужен врач, но, боюсь, не хирург и не нарколог. У вас явные проблемы с психикой. Проверьте видеозапись – там видно, я ни в чём не виноват.

Ван Хойтен кивнул Коллинзу и Фергюсону, разрешая им присутствовать при разговоре. В такой ситуации нельзя было полагаться на подчинённых, пользуясь одним лишь авторитетом звания. Возникла необходимость убедить людей в том, что они – на правильной стороне.

– Перри, не говорите глупостей. Я эти видеозаписи десятки раз просмотрел – пока не обнаружил, что они смонтированы. Смонтированы при этом самым примитивным образом – вместо удалённого участка подключена запись с предыдущего, записанного когда на полчаса раньше, когда на час. Меня это удивило, потому что я, капитан корабля, доступа к памяти компьютера не имею. Сразу же напросилось предположение, что вы – агент Министерства Безопасности Родины…

– Да-да, военно-космической контрразведки, марсианской секретной службы и террористов из «Красной Земли»! Ребята, держите его, пока он и вас не застрелил! Это же настоящее кресло смертников! Он получает удовольствие, убивая нас одного за другим!

Ван Хойтен улыбнулся; его брови, однако, сурово сдвинулись в сплошную линию.

– Прямой призыв к мятежу, сержант Перри… Вы знакомы с уставом и знаете, что уже одного этого достаточно для того, чтобы осудить вас.

– Вы слышали?! – возмущению Перри не было предела. – Сначала он приковал меня к стулу и начал «шить» расстрел – а теперь обвиняет в том, что я этим недоволен! Вот в чём моя вина, да, команпил? Кто вы вообще такой, и откуда вас вытащила компания?

Ван Хойтен, отнюдь не готовый спорить с каждым из пунктов предъявленного ему обвинения в отдельности, решил ответить на все разом. Поставив электропистолет на предохранитель, он нанёс Перри мощный удар в нос. Хлынула кровь.

– Чёрт! Нос… Он сломал мне нос!

Устав требовал от ван Хойтена пресекать неповиновение и подстрекательство при помощи самых жёстких мер, и на сей раз он решил не опускаться до объяснений мотивов своих поступков. Вместо этого он продолжил рассказывать историю злодеяний Перри.

– Когда мне стало понятно, что на корабле действует шпион, внедрённый контрразведкой, я был вынужден слегка притормозить расследование. Правда, я изначально подозревал Перри, который и обнаружил пропажу платы. Ему было легче всего вынуть деталь из разъёма, так как он имел доступ к этому оборудованию по долгу службы. Ещё один раз он меня насторожил, когда продемонстрировал знание теорем Викстеда – они входят в программу обучения офицеров, и сержанты о них знать не должны. Некоторое время ситуация оставалась подвешенной. Лишь крайняя необходимость в нейтринолокации принудила меня сообщить Хьюзу – уже покойному Хьюзу – о намерении провести обыск. Вскоре Хьюз умер – умер от яда, подложенного тобой, Перри.

С последними словами он перевёл взгляд на штурмосвяза.

– Его отравил Андерсон! Он был таким же сумасшедшим, как и ты, – почти выкрикнул арестованный, в его голосе звучала едва сдерживаемая истерика.

– Андерсон просто не мог его отравить, – широко улыбаясь, произнёс ван Хойтен назидательным тоном. – Ещё вчера мы изъяли у нашего весёлого кока-стюарда все таблетки, тщательно обыскали камбуз, личные вещи – и даже гальюн. У него не осталось ничего, и любой скажет, что ещё за столом он был трезв. И вдруг – две внезапных смерти, одна за другой! А в перерыве между ними находятся контрольные платы! Причём там, где их и быть не могло – мы ведь вчера всё перерыли!

Коллинз и Фергюсон, похоже, начали понимать, что происходит.

– Проклятый ублюдок держал платы в собственном рундучке – он просто испугался, что их сейчас обнаружат. – Фергюсон, как обычно, говорил, выражая также мысли и настроение и своего более медлительного приятеля. – И тут же, не колеблясь ни секунды, отравил Хьюза, потом заскочил в кубрик и подкинул платы коку…

– К сожалению, я не догадался снять с них отпечатки пальцев, – кивнул ван Хойтен. – Потом наш бравый штурман-связист вколол Андерсону метапсилоцибинамин – его любимое лекарство. Конечно, кок был ему за это только благодарен и промолчал. А зря – доза оказалась смертельной, и уже через несколько минут он скончался. Так все свидетели были устранены.

– Ну и мразь. – Коллинз потрясённо выдохнул; его мускулистые руки то и дело сжимались в кулаки, словно он уже терзал и душил убийцу.

Расширившиеся от страха глаза Перри свидетельствовали о том, что ван Хойтен не ошибся. Несмотря на продолжающиеся попытки всё отрицать, сам обвиняемый явно действовал без прежней уверенности в собственных словах. Это заметили и Фергюсон с Коллинзом. Между ними и Перри теперь словно пролегла глубокая, до самого ада, расселина, преодолеть которую не под силу простым смертным. Перри для них уже был мертвецом.

Кивнув каким-то своим мыслям, ван Хойтен открыл аптечку и начал готовить укол «сыворотки правды».

– Ничего, сейчас и мы сделаем тут кое-кому укол – и послушаем, что же на самом деле тут происходило…

Прошло не менее минуты, прежде чем препарат подействовал. Движения Перри стали мягкими и плавными, а на лице появилась отсутствующая улыбка. Однако идиллия была обманчивой: продолжающееся кровотечение из сломанного носа придавало штурману-связисту нелепый вид.

– Ваше настоящее имя и звание, – решительно начал допрос ван Хойтен.

Перри глупо улыбнулся в ответ.

– Сержант Майкл Перри, должность – штурман-связист подземно-штурмового средства.

Обескураженный ван Хойтен, ожидавший услышать в ответ что-то вроде «капитан военно-космической разведки», решил переформулировать вопрос.

– Откуда вам известно про теоремы Викстеда?

Штурмосвяз пожал плечами – похоже, вопрос показался ему странным.

– Оттуда, откуда и вам, второй лейтенант ван Хойтен. Я учился на тех же курсах, но не закончил их.

– Вас исключили?

– Исключили? – в голосе Перри послышалась искренняя обида. – Я был лучшим курсантом! Просто война закончилась слишком рано, и нас демобилизовали. Мне стоило большого труда найти место в этой чёртовой компании – и без тайного задания дело не обошлось. Потом его, как и вам, второй лейтенант, – последние слова Перри произнёс с нескрываемой завистью и ненавистью, – подтвердил – в личном ментопослании, конечно – офицер военно-космической разведки.

– Что вы должны были делать?

Перри пожал плечами:

– То, что сделал – вывести из строя нейтринопередатчик. Это было несложно, ведь мне дали коды, позволяющие подключаться к ментосети, интеркому, бортжурналу – и так далее. Ха-ха! Вы бы так никогда ничего и не заподозрили, если бы полагались исключительно на записи в компьютере.

Перри рассмеялся, но кровотечение усилилось, и ему пришлось запрокинуть голову. Тем не менее, фонтан красноречия, подстёгиваемый наркотиком, не иссякал.

– Потом оказалось, что я забыл про нейтринопередатчики скафандров – ещё и про полевой детектор… Словом, меня вот-вот должны были разоблачить, и я решил сам обнаружить платы. Андерсон… После того, как у него изъяли целую аптеку, он не должен был вызывать подозрений – это был идеальный кандидат на должность «козла отпущения». Чёрт!.. Я забыл, что его вещи уже обыскивали, и это покажется подозрительным.

Ван Хойтен заподозрил, что оценки «лучший курсант» тоже получал не вполне честным путём.

– Хьюза жалко было, честное слово, команпил, но я испугался за свою жизнь. Он хотел расстрелять меня, я уловил это в его мыслях, когда подключался к ментосети.

Перри всем свои поведением внушал непередаваемое отвращение к своей персоне, но необходимость продолжать допрос была сильнее. Ван Хойтен спрятал пистолет в кобуру.

– Самое главное, Майкл. Почему ты повредил нейтринопередатчик? Что нас ожидает впереди?

Горький смех штурмосвяза принудил ван Хойтена вздрогнуть.

– Его нельзя включать, сэр. Я уберёг вас всех от неминуемой гибели. Помните, что случилось с Фрэнклендом? Это потому, что он воспользовался нейтринопередатчиком скафандра. Недолго, но этого хватило.

– Хватило – для чего?

В глазах Перри мелькнула ненависть.

– Что-то по-настоящему опасное и ужасное, сэр. Что-то, что передаётся с излучением нейтрино. Объект, упавший на поверхность планеты, отнюдь не является неизвестным. Это орбитальная научно-исследовательская станция под названием «Дедал». Её разместили здесь ещё в первые месяцы войны так, чтобы она всё время находилась с тёмной стороны, неуязвимая для солнечной радиации.

Ван Хойтен кивнул – такое расположение было наиболее удачным для подобного объекта. Находясь на безопасном расстоянии от Земли, она была прикрыта последней – и её Космическим Флотом – от Марса.

– Но марсиане сбили её? Использовали какой-то самонаводящийся снаряд, пущенный по сложной траектории?

– Нет! – отрубил Перри. – Станцию направил на поверхность Венеры её экипаж. Там случилось то же, что произошло с Фрэнклендом – нейтринопередатчики начали сводить персонал с ума. Флот послал автоматическую субтеррину, управляемую искусственным интеллектом…

– Ту, которую мы подбили.

– Совершенно верно. Субтеррина вышла из-под контроля, а излучаемый ею сигнал привёл к похожим явлением на борту флагманского корабля. Сигнал с Венеры начали глушить при помощи специальных помехосоздающих устройств, а для разрешения проблем отправили нас.

– Нас? – Ван Хойтен презрительно фыркнул. – Чем мы могли их заинтересовать?

Перри также рассмеялся в ответ.

– Я задавал этот вопрос, и не получил убедительного ответа. Возможно, дело в том, что мы – наёмники “LA ltd”, и нашей потери никто не заметит. Офицер военно-космической разведки, давая мне инструкции, сказал что вот у вас – именно у вас, сэр – действительно есть исключительный талант, который может оказаться незаменимым для выполнения данной миссии. У вас, как мне сказали, не только напрочь отсутствуют способности к телепатии и телекинезу – вы ещё и полный тупица!

Ван Хойтен пожал плечами.

– Вы осуществили двойное убийство, сержант Перри, и никто не сможет вас выгородить. Чья сейчас вахта?

– Моя, сэр, – отозвался Фергюсон.

– Пойдёмте, возьмёте электропистолет. Сделаем всё по уставу.

Когда ван Хойтен дочитал приговор, он почти не услышал выстрелов – только уловил краем глаза три бело-голубых вспышки, каждый раз отбрасывавших причудливые тени на стены пятого отсека. Сохраняя каменное выражение лица, он думал о том, что сулит им ввод в строй нейтринопередатчика. Мысли его не были ни радостными, ни оптимистичными.

20

Смутное чувство не оставляло ван Хойтена целый день. Возможно, его породила чувство утраты от смерти товарищей, а возможно, и принятые с целью заглушить это чувство стимуляторы. Беспокойство, осевшее где-то на самом дне его души, казалось ему тёмным озером, в котором с каждой минутой прибывает понемногу воды. Наконец, когда ступить в него стало по-настоящему опасно, это оказалось ещё и неизбежным.

Дело было в нейтринолокаторе, который следовало использовать для обнаружения цели. Несколько раз вдохнув-выдохнув, ван Хойтен посмотрел на цифры, обозначавшие расчётное расстояние до цели, «Дедала», определённое компьютером по гирокомпасу. Восемь километров пятьсот семьдесят три метра. Как он знал, на деле цифры и направление могли существенно разниться. В крайнем случае, он мог выпустить одну или даже несколько торпед вслепую, но их пятикилотонные заряды не гарантировали успеха.

Ван Хойтен облизал пересохшие губы.

– Но в эту комнату, сказал Синяя Борода…

Наконец, он решился. Собрав волю в кулак, ван Хойтен ввёл соответствующую команду; чтобы обезопасить себя, он задал компьютеру условие – обнаружив цель из металла и композитов, несомненно, являющуюся объектом искусственного происхождения, немедленно прервать контакт и отключить локатор.

Ощущение, что он сошёл с ума, у ван Хойтена возникло тот же момент, когда включился корабельный нейтриноизлучатель. Вернее было бы сказать, что всё свидетельствовало о безумии бортового компьютера, который вывел на экран очень странное текстовое сообщение. Было, однако, одно «но»: компьютер, прилежно исполняя предыдущую команду, уже отключился, и ван Хойтен, чтобы удостовериться в этом, успел отсоединить питание некоторых его блоков.

Тем не менее, сообщение, набранное белыми буквами на чёрном фоне, упрямо мерцало с экрана. Это свидетельствовало о том, что обезумел именно командир-пилот субтеррины, а не отключённый компьютер. Как и все сумасшедшие, ван Хойтен сперва отказывался верить своим глазам, а когда понял, что действительно видит то, чего нет и быть не может, решил скрыть свою болезнь от окружающих.

Сделав вид, что ничего особенного не произошло, он вновь подключил компьютер и решил ответить на сообщение. Текст, сам по себе фантастический, свидетельствовал обо всём: «Здравствуйте, второй лейтенант ван Хойтен! С вами говорит доктор Э. Стюарт, научный сотрудник станции “Дедал”».

Лишний раз убедившись, что нейтриноизлучатель не работает, ван Хойтен пожал плечами, словно от участия в предложенной ему бессмысленной игре ничего не изменится.

– Здравствуйте, доктор Стюарт! – Ван Хойтен пожалел, что «Дженнифер» была современным кораблём, на котором отсутствовала такая архаика, как виртуальная текстовая клавиатура; конструкторы сохранили лишь наиболее важные команды. Чтобы ответить, ему пришлось подключиться к ментотранслятору, а это, по его мнению, могло только усугубить душевное расстройство.

– Вы собираетесь нас спасти, Виллем? – Теперь голос, явно принадлежащий молодому мужчине, возможно, немногим его старше, отчётливо раздавался в мозгу. Да, это была шизофрения, у ван Хойтена отпали в последние сомнения.

– Может, и нет. – Ван Хойтен добавил мысленную команду «Ввести». Наноскопические контакты, подключённые к клеткам его головного мозга, передали биоэлектрический импульс на интерфейс, расположенный в ментошлеме, а тот отдал соответствующее распоряжение компьютеру.

– Вы хотите нас убить? – в голосе Стюарта слышалась неподдельная тревога.

Ван Хойтен поклялся самому себе, что, даже если он и сошёл с ума, то поддаваться собственному психическому расстройству не имеет права.

– Мы здесь для того, чтобы помочь вам, доктор Стюарт. Многое зависит от вас, от того, как вы будете себя вести. Расскажите мне подробнее, что сейчас происходит на «Дедале».

– На «Дедале»?! – голос доктора Стюарта был полон возмущения. – На каком «Дедале»?! Станция не была приспособлена для посадки и разбилась в щепки! Все, кто не погиб к тому времени, скончались на месте! Даже тела были уничтожены воздействием этого раскалённого круглосуточного урагана…