Двенадцать Месяцев. Декабрь

Подойдя к стеллажу, девушка растерянно осмотрела все бутылочки, что стояли там, и неуверенно протянула руку к одной из них, наполненной какой-то ярко-синей жидкостью.

– Сейчас, Серый, потерпи, – бормотала ведунья, – поможем тебе.

При этих словах Настина рука тут же метнулась к другой емкости, жидкость в которой напоминала по цвету тот самогон, что гнал дед Трофим, их с бабушкой сосед. Ухватив его одной рукой, а во вторую взяв белую фаянсовую мисочку, девушка поспешила к Бабе-Яге.

Приступив к осмотру ран, ведунья то и дело хмурилась да что-то бормотала себе под нос. Наконец, тяжко вздохнув, попросила Декабря:

– Держи его да покрепче. Сейчас лечение начнем.

Настя отошла к окну, не желая мешать. Только не дали ей постоять спокойно. Обернувшись, Олеся недоуменно посмотрела на девушку.

– Ты чего там стоишь? Сюда иди. Лишняя пара рук мне точно не помешает.

Глава 14

Больше двух часов Олеся обрабатывала и зашивала раны волка, полученные им в жестоком бою. Ей еще предстояло разобраться с переломом левой задней лапы. Ведунья пообещала, что все восстановит «в лучшем виде», хотя Настя в этом сильно сомневалась. Торчащие кости и порванные сухожилия представляли собой удручающее зрелище. Девушка до сих пор удивлялась, как Серый не умер от ран и потери крови и смог дождаться помощи. А еще Настя очень хотела, но страшилась узнать, кто мог так покалечить здорового волка.

– Так, с этим разобрались, – тяжело вздохнула Баба-Яга, зашив очередную рану. – Осталась еще одна и можно переходить к лапе. Ты уж потерпи, Серый.

Хоть Дмитрий и «убрал чувствительность» (приморозил) в тех местах, где были раны, но волк все равно вздрагивал, а иногда жалобно скулил от боли. Насте приходилось постоянно отвлекать его, гладя по крупной голове и стараясь успокоить. Как ни удивительно, но Серый действительно замолкал, прислушиваясь к словам девушки. И лишь мелкая дрожь, пробегавшая по его мощному телу, выдавала муки зверя.

– Вот и все, – Олеся отстранилась, оглядывая плоды трудов своих. – Сейчас забинтую и за лапу примусь.

– Почему бы его не усыпить? – спросила Настя, наблюдая, как ловко ведунья накладывает повязки. – Не так больно было бы.

– Нельзя, Настенька, может и не проснуться, – ответила Баба-Яга, указывая на состояние оборотня-волка. – Дмитрий, подсоби. Самое трудное осталось.

Ведунья и Месяц обменялись понятными только им взглядами. Перестав прижимать тело волка к столу, Декабрь положил руку на лапу чуть выше места перелома и застыл. Через некоторое время уверенно произнес:

– Не волнуйся, дружок, больно совсем не будет.

Пока Олеся разбиралась с лапой, помогая себе Силой, Настя, не умолкая, разговаривала с волком, старательно удерживая на себе взгляд его серых звериных глаз. В какой-то момент ей даже показалось, что в них промелькнула благодарность.

– Отлично! – наконец воскликнула Олеся. – Сейчас зафиксирую кости, и его можно будет перенести в другую комнату. Настенька, зайди в ту дверь, что напротив, и подготовь лежанку для пациента нашего. Ему сейчас покой необходим.

Девушка еще раз ласково провела рукой по звериной голове и вышла. Дверь, указанная Бабой-Ягой, вела в еще одну просторную комнату. Кроме кровати, широкого шкафа и камина больше ничего в ней не было. Решив, что на кровать Серого не положат, Настя открыла одну из дверок шкафа. Увидев там сложенные стопкой одеяла, взяла два и подошла к камину. Тут и расстелила одеяла, рассудив, что так Серому будет и тепло, и удобно.

Вскоре в комнату, осторожно держа на руках раненого зверя, вошел Декабрь. Одобрительно посмотрев на выбранное спутницей место, аккуратно устроил волка на лежанке.

– Побудь с ним, – попросил он спутницу, – сейчас Олеся лекарство принесет. А я пока на ту поляну вернусь, надобно осмотреть там все внимательнее. Вдруг что важное найду.

Порывисто сжав руку мужчины, Настя попросила:

– Только будь осторожен.

– Не волнуйся, – ласково улыбнулся Месяц. – Я быстро обернусь.

Когда мужчина домик Олеси покинул, Настя, тяжко вздохнув, присела рядом с волком. Легонько проведя по темно-серому меху, поинтересовалась:

– Ну как ты? Не больно тебе?

Серый только глубоко вздохнул да уставился на нее печальным взглядом. Девушке очень бы хотелось знать, что сейчас творится в его звериной душе, да только не дано ей было мысли читать.

Вскоре к ним зашла Олеся, принеся с собой маленькую глиняную мисочку с ложечкой. Вдвоем, слегка приподняв голову волка, девушки напоили его лекарством.

– Теперь ему отдыхать надо, – присаживаясь напротив Насти на пол, сказала ведунья. – Недельки за две я его на ноги поставлю. Будет таким же, как и раньше.

– Слышал, Серый, что Олеся говорит? – улыбнулась Анастасия. – Потерпи, скоро все наладится. А Дмитрий обязательно найдет тех, кто такое сотворил с тобой.

Именно в этот момент хлопнула дверь и вернулся Месяц, неся с собой четверых волчат. Серый как увидел их, так сразу лапами по полу засучил, пытаясь встать и к деткам своим приблизиться. Дмитрий присел с ним рядом, волчат поближе поднес и грустно сказал:

– Прости, дружок, не успел я с подмогой. Мертва волчица твоя. Убили супостаты, только детки и остались.

Волк замер при словах этих, внимательно на мужчину уставился. И такая тоска в глазах его отразилась, что Настя сама не заметила, как по щеке ее одинокая слезинка скатилась. Блеснув на свету, та слезинка в льдинку обратилась. И упала прямо у лапы Серого. А волк голову назад откинул, прикрыл глаза да завыл жалобно.

– Ты, Серый, не скули, – попросила Баба-Яга, погладив мохнатую голову. – Понимаю, все понимаю. Только у деток твоих кроме тебя больше нет никого. Поправляйся скорее, им твоя помощь нужна. А лучше всего, у меня оставайтесь, место всем найдется. Насильно, конечно, удерживать не буду, только обдумай решение свое хорошенько. Сейчас времена неспокойные, куда ты с малышами пойдешь? Сам сгинешь и волчат погубишь.

Да только не до выбора мудрого сейчас волку было. Отвернул он голову свою, глаза прикрыл и затих. Даже волчата, ползавшие возле отца и жалобно пищавшие, не заставили его пошевелиться.

– Не спеши, Олеся, – одернул Дмитрий ведунью, когда та вновь хотела что-то сказать. – Дай ему время, пусть погорюет. Все равно, пока полностью не вылечится, у тебя жить будет. А дальше – как сам захочет. Ему решать.

– Хорошо, – согласилась Баба-Яга. – Тогда оставим его пока. Надобно волчат покормить. Пойду найду чем их попотчевать, а вы малышей на кухню принесите.

Так и прошел день в делах да заботах. Пока накормили да вымыли волчат, пока прибрали за собой, уж и солнце за деревьями спряталось. Тогда Дмитрий с Настей засобирались домой. Распрощавшись с Олесей, погладив волчат, что мирно сопели около печи, и заскочив к Серому пожелать скорейшего выздоровления, вышла Настя вслед за Месяцем на улицу. Сама она с трудом переставляла ноги, ощущая неимоверную усталость после трудного дня. Слишком много впечатлений и треволнений выпало сегодня на ее долю.

«Но с Серым, конечно, не сравнить», – звериное горе вызывало искреннее сочувствие.

Когда молодые люди, наконец, вышли к заветной поляне, Настя уткнулась лбом в грудь Дмитрия и устало вздохнула. Мужчина, прижав к себе спутницу свою, попросил:

– Потерпи немножко, скоро дома будем. Там и отдохнешь.

– Вот и дозором пройтись не получилось. Как всегда у нас.

Не нашелся Месяц с ответом, только теснее к себе девушку прижал.

Когда они оказались в холле уже родного дома, Настя тихо попрощалась и тут же ушла к себе в комнату. Сейчас девушка мечтала только о ванне, наполненной горячей водой, и о мягкой постели, что так и манила откинутым одеялом. Зло этого мира и чужая боль измотали, забрав все силы.

Быстро скинув одежду и набросив на плечи халат, девушка пошла набирать воду. Пока ванна наполнялась, Настя присела на скамеечку, что стаяла около невысокого окна. Опершись спиной об узкий подоконник, прикрыла глаза, прислушиваясь к шуму воды. Не хотелось ни о чем думать, но упрямые мысли все равно лезли в голову. О том, как тяжело было смотреть на мучения волка. О его боли и тоске по убитой волчице.

И тут же…

О том, как ей сегодня было легко и хорошо в обществе Дмитрия. Как весело провели они время, вместе создавая статуи Стражей. О его прикосновениях и объятиях во время обучения.

Все события сегодняшнего дня сплелись в единый клубок чувств и впечатлений. Светлых, раскрашенных радостью и весельем, и темных, омраченных скорбью и печалью. И так отчаянно хотелось что-то изменить… сделать лучше… Помочь!

«Чтобы зла стало меньше, а радости и света прибавилось».

Погрузившись в теплую воду, Настя приподняла одну руку, второй слегка коснувшись запястья. Прикрыв глаза и рисуя невидимые узоры на нежной коже, девушка пыталась вспомнить те ощущения, что испытывала при прикосновениях Декабря. Ту волну тепла, что прокатывалась по ее телу от ладони Дмитрия. Горячее дыхание, что она ощущала на своей щеке, когда мужчина что-то объяснял. Сильную руку, что крепко и в то же время нежно обнимала ее талию, прижимая к мужскому телу. Тот бушующий комочек эмоций в груди, разрушающий все заслоны, заставляющий замирать сердце и затрудняющий дыхание.

«Да что же за напасть такая?!»

Сжав ладонь в кулак, девушка стукнула им по водной поверхности. Вдохнув, она практически полностью погрузилась под воду, лишь очертания окруженного водой лица с голубыми, яростно сверкающими глазами остался на поверхности. Замерев так, Настя пережидала, пока зародившееся в душе глухое раздражение уляжется до конца. Как бы она ни боялась и как бы ни желала остаться безучастной, но отрицать того, что ее с каждым днем все больше и больше тянет к Дмитрию, не могла. И никакие ледяные оковы не спасали.

Выйдя из ванной, она еще некоторое время потратила на то, чтобы просушить свои волосы. Потом, стараясь больше ни о чем не думать, забралась в постель и свернулась компактным клубочком. Подтянув одеяло повыше, полностью спряталась под ним. Словно это могло дать хоть мнимую, но все же защиту от всего происходящего за пределами ее маленького мирка. Защиту от совсем не сказочных угроз сказочного мира!

Уже находясь на грани сна и яви, девушка почувствовала, как край одеяла откинули в сторону, а к ее волосам осторожно прикоснулись. Легкий поцелуй в висок, и Настя окончательно уснула.

* * *

«В этот раз кругом было довольно светло. Только свет этот, как и все, что окружало Анастасию, был серым, холодным и неприветливым. Подняв голову и посмотрев вверх, девушка увидела только неприветливые пасмурные облака, без малейшего проблеска неба. Вздохнув, осмотрелась по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, все было или покрыто льдом, или же полностью состояло изо льда. Земля, горы, деревья, кусты… Здесь даже были ледяные фигурки разнообразных животных!

«Целый мир, навеки замерший в ледяном воплощении… К чему бы это?»

Осторожно ступая по скользкому насту, девушка с любопытством осматривалась. Некоторые растения имели столь причудливую форму, что трудно было понять, как кому-то пришло в голову создать такое. Некоторые цветы были очень красивыми. Глядя на них, оставалось только восхищаться умением мастера, создавшего такие чудесные скульптуры.

Стараясь не задеть хрупкие фигуры, Настя осторожно обошла их и приблизилась к странному на вид кусту. Он был довольно пышным, только листья имел необычной формы.

«Длинные, спиралевидные…»

Они чем-то неуловимо напоминали девушке сережки берез. Протянув руку, она слегка качнула несколько листиков. Страха не было, лишь интерес. Раздавшийся мелодичный перезвон разбавил окружающую тишину.

Некоторое время Настя забавлялась тем, что раскачивала листики и слушала, как по-разному они звенят. Увлекшись этим занятием, она даже попыталась сыграть некоторые любимые мелодии.

– Тебе понравился мир, который я создала? – спросил за ее спиной девичий голос.

Забыв о том, что еще совсем недавно боялась поскользнуться, Настя резко обернулась. Перед ней, как и в прошлый раз, стояла… она сама. Вот только кожа «собеседницы» была белой, как снег. Такими же были волосы, губы и ногти. А уж полностью белые глаза, без какого-либо намека на зрачок…

«Словно снежный человечек!»

Настя даже вздрогнула от неприятных ощущений, которые вызывал этот взгляд. Единственным ярким пятном во всем облике этого странного – замороженного – двойника было платье нежно-голубого цвета, струящееся мягкими волнами при каждом шаге.

– Ты – моя Сила? – ответила вопросом на вопрос Анастасия, догадавшись внезапно о личности собеседницы.

– Да, – подтвердила ледяная элементаль.

– Не ожидала, что ты будешь так на меня похожа, – удивилась девушка, с любопытством разглядывая двойника.

– Я могу принять любую форму, – смешно наморщив носик, ответила элементаль. – Просто решила, что так тебе будет привычнее.

Настя решила не говорить, что уж лучше бы это было что-то другое, чем собственный облик. Но, не зная, чего можно ожидать от двойника, решила поостеречься.

– Ты так и не ответила, нравится ли тебе здесь, – напомнила элементаль.

– Спору нет, красивые у тебя растения, – осторожно улыбнулась Анастасия. – Да и ледяные фигурки животных забавные очень.

– Почему же не хочешь позволить мне и в твоем мире так сделать? – нахмурилась собеседница. – Ограничиваешь меня, обуздать пытаешься. А ведь я могу сделать все таким же вечным, как и в своем мире.

– Зачем? – удивилась девушка, отступая на шаг от двойника.

– Как зачем? – приподняла белую бровь элементаль. – Неужели тебе было не жаль того волка, потерявшего свою волчицу?

– Жаль, конечно, но я не понимаю…

– А если бы ты позволила мне вырваться на свободу, я сделала бы из них прекрасные ледяные статуи, – перебила Настю двойник. – И они бы вечно могли быть вместе!

– Но они были бы мертвы! – ужаснулась девушка предложению такому.

– Волчица и так мертва, – пренебрежительно повела плечом элементаль. – А так…

– Нет! – возмутилась Настя, даже ногой притопнула. – Я не хочу этого!

Склонив голову набок, ледяная девушка с легким любопытством посмотрела на Анастасию. О чем-то поразмыслив, она, наконец, сказала:

– А ведь когда я полностью выморозила твои чувства, ты совсем не была против этого.

– Ты не права, – покачала головой Настя. – Даже тогда я не желала никому участи такой. Хоть и была благодарна тебе.

– Даже так? – элементаль неопределенно хмыкнула. – А позволь узнать, за что?

– За то, что дала возможность все здраво оценить, отринуть застилающие взор эмоции, – честно ответила девушка. – Да, признаю, что сначала я хотела спрятаться от всего за стеной ледяной. Но это и в самом деле не выход, а проявление трусости моей. А уж безразличие ко всему…

Настя непроизвольно поморщилась.

– Такое чувство, словно мертва была.

– Не понимаю я тебя, – элементаль медленно обошла Настю по кругу. – Ведь ты можешь изменить весь мир под себя. Я бы дала тебе возможность такую. Даже тогда, когда вы баловством занимались, статуи Стражей делая, я помогла, дав тебе возможность почувствовать силу свою. А ты все равно сопротивляешься.

– И остаться совсем одной в замерзшем мире? Нет, не хочу, – Настя потерла ладони, чувствуя, как с каждой минутой начинает замерзать все больше и больше.

– Скажи, как зовут тебя? – неожиданно сменила она тему разговора.

– У меня нет имени, – безразлично ответила элементаль.

– Как так?

– Я просто частичка Силы, мне оно ни к чему. Когда ты уйдешь за Грань, я вернусь назад.

– Ничего не понимаю, – обескуражено покачала головой девушка.

– Просто твои способности спали до поры до времени, – терпеливо начала пояснять ледяная девушка. – А когда время пришло, они проснулись, и, отделившись от основного потока Силы этого мира, но не утратив связи с ним, появилась я.

– Ты так говоришь, словно это что-то общее, что есть везде, – Настя засомневалась, правильно ли все понимает.

– Так и есть, – согласно кивнула головой элементаль. – Сила повсюду. Она окутывает все и вся. Просто кому-то легче воспринимать ее, кому-то труднее, а кто-то и вовсе не сможет почувствовать ее никогда.

– Никогда не думала об этом, – пристально посмотрев на своего двойника, задумчиво ответила Настя.

– Ты еще о многом не знаешь, все придет со временем. Но сейчас тебе нужно возвращаться. Замерзла ведь?