Запах октября. Сборник рассказов к 100-летию Рэя Брэдбери

Лотта застыла. Стакан с водой в её руке мелко затрясся.

Голые, в чём мать родила, там, без всяких сомнений, плясали Вэнди и Флора. Лохматые, без привычных косичек-хвостиков, они походили на туземцев, что беснуются у костра в каком-то диком, первобытном танце. Или ведьм, которые на шабаше призывают своего хозяина.

У Лотты пересохло во рту. Ну, знаете ли, это уже ни в какие рамки…

С травы вдруг поднялся светлячок. Затем ещё один. И ещё. Стая огоньков, что походили на шаровые молнии, зависли в трёх футах от земли, и девочки радостно засмеялись. Они раскинули руки и заплясали быстрей, кружась вокруг дуба. Огоньки закружились вместе с ними, точно там, внутри сияния, прятались крохотные фигурки, тоже раскинувшие руки. Фигурки…

Стакан выскользнул из ослабевших пальцев и разбился вдребезги. Лотта ахнула, когда один из осколков отлетел ей в лодыжку; по коже щекотно заструилась кровь.

«Аптечка! Быстрее!»

Заметавшись, Лотта бросила последний взгляд в окно – да так и оцепенела, позабыв о ранке. Ведь там, где пару секунд назад плясали незваные гости, уже никого не было. А утром…

***

Тяжёлый взгляд Лотты упёрся в круг примятой травы и медленно перешёл на человечков, сидевших у корней дуба. Неказистые, как и все детские поделки, они были сделаны из веточек и желудей, а руки-ноги обмотаны паутиной.

«Напугать меня решили. Навредить ребёнку!»

Полыхнула ярость. Оскалившись, Лотта что было сил пнула первую фигурку. Затем отшвырнула вторую и растоптала всё в труху.

«Так, да? А я вот так!»

Проспавшись, успокоившись, Лотта поняла, что видела спектакль. Мерзкие девчонки специально явились в сад ночью, чтобы напугать. Наверное, слышали, как она говорила, что часто страдает бессонницей. Огоньки же были всего лишь светлячками. Никаких фей нет. Не существует.

«Мелкие дрянные гадины! – зло думала Лотта, идя по супермаркету с тележкой. – Ещё этих уродов подкинули!»

Впереди, в отделе со сладким, вдруг мелькнули знакомые косички, и глаза Лотты нехорошо сузились.

«Так-так…»

Вэнди не успела взять с полки «Сникерс». Рука Лотты схватила её за запястье и резко повернула к себе.

– Что, опять подарочки феям?

– М-миссис Гордон, – пролепетала девочка, – что…

Лотта шагнула вплотную, чуть не притиснув её животом к стеллажу.

– Какого чёрта вы плясали в моём саду? Я запрещала! Совсем тупые?

Широкий рот испуганно приоткрылся.

– Плясали? Я не…

– Плясали-плясали! Ночью! У дуба!

– Мы спали, миссис Гордон, – запротестовала Вэнди. – Вам показа…

– Ах, показалось? – Лотта хохотнула. – Человечки из веток тоже показались?

– К-какие человечки?..

– А такие! Из желудей, с паутиной!

Внезапно Вэнди сама схватила Лотту за руку свободной рукой. Глаза её расширились.

– Где они? Это же подарки фей! Для нас!

– Врунья, – выплюнула Лотта. – Это вы с сестрицей сделали.

– Нет! Что вы сотворили с ними? Куда дели?

– Раздавила, как тараканов, – с удовольствием ответила Лотта, и Вэнди стала молочно-белой.

– Но… так же нельзя…

Рука на запястье сжалась крепче.

– Нельзя – лазать в чужие сады, деточка. Вот что нельзя, – прошипела Лотта, отпустив Вэнди.

Та попятилась, глядя на неё во все глаза.

– Феи не простят, – вдруг прошептала девочка. – Вы поплатитесь.

Лотта заставила себя ухмыльнуться. Однако от взгляда девчонки по спине прошёлся противный холодок. Руки безотчётно сомкнулись на животе, словно почуяв опасность для младенца.

– Феи не простят, – ещё тише повторила Вэнди, прежде чем убежать.

Лотта сглотнула и быстрей пошла на кассу.

***

С того дня начались кошмары, адски заболела голова. Рик-младший стал пинаться в животе всё ожесточённей. Вэнди и Флора взяли паузу, больше не показываясь у них в саду, но Лотта не перестала скрежетать зубами при мысли о них и «феях».

«Они не простят. Как же!» – пыталась фыркать Лотта.

Но чем ближе к рождению сына – тем страшней ей становилось. Дуб же, корявый исполин среди мшистой зелени сада, с каждым днём тревожил её всё больше. Его узловатые ветви и корни проникали в сны, тянулись к ней, будто щупальца кракена. Не раз и не два Лотта просыпалась в слезах и, глотая слова, умоляла Рика срубить чёртово дерево.

Последней каплей стал кошмар, в котором снова танцевали голые девки. Огоньки светлячков кружились над их головами, словно живые нимбы, но эти создания вовсе не были святыми. Они обливали недвижную, лежащую у корней дуба, Лотту патокой, сыпали сверху разноцветные бусины «Скиттлс»… И огоньки, вдруг обращаясь в крылатых человечков, накидывались на неё, орущую недобитой свиньёй. В нутре вспыхивала боль, между ног плескалось горячее и красное; феи обгрызали пуповину Рика-младшего и несли его в Дуб. В дупло. В своё логово. И там…

– Сруби его, сруби, сруби!.. – завыла Лотта утром, заламывая руки, и потеряла сознание.

Очнулась она рядом с семейным доктором, что щупал её пульс.

– Всё хорошо, миссис Гордон. Вы в порядке, малыш тоже.

Лотта сглотнула. И лишь после услышала, как в саду работает бензопила.

***

Всё, наконец, стало хорошо. Сон улучшился, на щёки вернулся румянец… Лотта вновь стала улыбаться, а Рик-младший – подобающе вести себя.

«Скоро увидимся, маленький», – шептала Лотта, любяще гладя живот. От кошмарного дуба не осталось и пенька.

Лишь однажды радость её омрачилась: в день, когда вернулись девчонки, что, как выяснилось, уезжали в другой город.

Лотту, опять задремавшую в кресле на веранде, разбудил крик. Продрав глаза, она увидела там, где стоял дуб, две сутулые, поникшие фигурки.

– Что, не ожидали, да? – с нескрываемым злорадством сказала Лотта, не спеша подойдя к ним со спины.

Вэнди и Флора не шевельнулись.

– Ищите себе другое место для игр. Уходите. Чего застыли?

Старшая, Вэнди, резко обернулась, и Лотта невольно попятилась: столько неприкрытой злости было на детском лице.

– Вы поплатитесь, – сказала девочка. Дёрнула за руку сестру, и обе они побежали к изгороди.

– Только попробуйте вернуться!.. – опомнившись, прокричала Лотта им вслед. Щёки её пылали, сердце болезненно колотилось.

…Но это всё были пустяки. Пустяки по сравнению с тем, что на следующее утро обнаружила Лотта.

Там, на земле, где стоял почивший дуб, лежал пластиковый пупс, запятнанный красным. А рядом, как, бывало, сладкое подношение, на листе лопуха багровели свежие капли крови.

«Феи не простят», – шепнул ветер, и ноги Лотты подломились. Живот резанула ужасная боль, стало мокро и страшно.

– Рик! – не своим голосом закричала Лотта.

И всё потемнело.

***

Она не знала, сколько прошло времени. Лишь запомнила резкий, больничный запах, свет и людей: в халатах, масках и шапочках. Где-то, без сомнения близко, стоял Рик. Наверное, это он держал её за руку, как тисками, пока врачи тащили из истерзанной утробы их первенца. Их сладкого Рика-младшего…

Его глаза были голубыми, а личико – красным и сморщенным. Лотта чётко запомнила это, перед тем, как погрузиться в сон без сновидений.

Но, когда малыша принесли покормить, улыбка вдруг застыла на её лице.

– Что такое, дорогая?

– Это не наш сын.

– Что? – поперхнулся Рик.

– Это не наш сын!..

И были слёзы, и был вызов медсестры с успокоительным, осмотр малыша и новые разговоры.

– Шарлотта, родная, тебе показалось…

– Его глаза были голубыми, голубыми!

– Карие глазки, замечательные, как у твоей мамы…

– Нет!

Младенец лежал на руках отца и, некормленый, тихонько плакал. Вдруг задохнувшись, Лотта вспомнила ужас на месте дуба.

– Что? Пупс в крови? – нахмурился Рик после её рассказа.

– Ты должен был увидеть!

– Милая, я прибежал на крик, я видел только тебя. Тебе показа…

– Это всё девчонки! Всё из-за них! Это они, это…

«Феи не простят».

Лотта осеклась. Взгляд её перешёл на младенца – и встретился с таким же внимательным взглядом тёмных глазок.

«Вы поплатитесь».

– Подкидыш фей, – прошептала Лотта, вспомнив детские сказки.

И захохотала в истерике.

***

…Перед выпиской Лотта узнала, что соседи переехали.

– Я думал, ты обрадуешься, – удивлённо сказал Рик, сообщивший эту новость.

Жена бледно улыбнулась ему.

– Да, милый. Это… здорово.

Рик-младший лежал на её руках и спокойно сосал грудь. Он вообще был спокойным: не кричал, не плакал… Медсёстры нарадоваться не могли: «У вас такой сладкий пупсик, миссис Гордон! Просто сказка!»

Сладкий. Сказка.

Лотта заставляла себя улыбаться. Паника прошла, курс успокоительного делал своё дело. Фей не существовало в природе. Но что-то, что-то… что-то заставляло застывать ледяной статуей, когда маленькие влажные губы обхватывали сосок. Как будто это было неправильно.

«Как будто это – Подкидыш фей», – добавил в мозгу непрошенный голос.

По телу Лотты прошла судорога.

«Их нет. Нет!»