Помоги проекту - поделись книгой:
– До какого обеда, номер соседний наш, ключи у меня. Посидим, покушаем выпьем, Лёнька начнёт присыпать, пойдём его укладывать и не вернёмся. Потом завтра на шашлыках встретимся.
– Хорошо, только щас дадите мне время одеться.
– Ну, после моря обмоемся под душем, я оденусь, Лёньку наряди, потом хоть заодевайся.
– Ты чё такой набыченный, протрезвел – Катя взяла мужа под руку.
– Да время уже сколько, а от Мишки ни слуху, ни духу. Может, случилось чё?
– С дамой мог познакомиться, как всегда. Может, поехали куда, отдыхать. Может она с другого отеля, зависают у неё в номере, да всё что угодно. Телефон опять потерял, или разбил, или не зарядил, чё первый раз?
– Да не первый конечно.
– Может, уже прочитал записку, на ужине объявится. Они подошли к номеру, дверь была открыта.
– Глядите нам тут письмо – Леонид протянул конверт Андрею.
– Ты где это нашёл?
– На полу лежало, возле двери.
– Андрей развернул конверт, прочитал письмо, заулыбался.
– Что там? – спросила Катя. Дюша протянул ей письмо.
– Телефон утерян. Жду вас за столиком, в кафе. Миша. – зачитала вслух Катя.
– Нашёлся чертяка – обрадовался Андрей – уже, чё то придумал.
– А почему письмо напечатано – спросила Катя – и тон какой-то официальный, телефон утерян.
– Стенографистку, наверное, уже себе завёл. Или на ресепшене, попросил набрать и нам отправить.
– Скорее всего.
– Так боец – Андрей обратился к сыну – давай быстро в душ, потом я, и валим, маме надо будет одеться.
– Я не хочу в душ.
– Надо, после моря обмыться. И давай в темпе, там дядя Миша объявился, заждался уже, поди. Лёня направился в ванную.
– Вы там только с Мишей поаккуратней, а то щас начнёте, на радостях, за встречу!
– Роковая, всё по программе, от плана не отклоняемся ни на шаг. Это как раз Жоре сегодня не будет скучно, с Мишей пообщаются, а мы завтра на шашлыках поговорим.
– А Валя, одна будет сидеть?
– Ну сама же говорила, Миша по любому кого ни будь, приведёт, всем будет весело, не переживай.
Андрей с сыном искупались, собрались и нарядные вышли во двор отеля, оставив маму одну. Приняв душ, Катя промокнула волосы полотенцем, расчесала, высушила феном, накрасилась, надухарилась, разложила на кровати комплект нижнего белья чёрного цвета. Три девятьсот отвалила, подумала Катя, надела пояс для чулок, чулки натянула, пристегнула, сверху стринги, сегодня пригодиться именно такой порядок надевания комплекта. Грудь обрамила открытым бюстгальтером. Подошла к зеркалу, повертелась – Хороша чертовка! Сверху надела чёрное платье, чуть выше колен, белые бусы, часы, обулась в открытые красные туфли и пошла к выходу.
Андрей и Лёня, выйдя во двор отеля, направились в сторону кафе, и уже на полпути встретили Жору, которого так же заботливо выставили из номера, дабы не мешал наведению вечернего марафета.
– Доброго вечера вам, благородные мужи! – торжественно обратился он к отцу с сыном.
– И вам не хворать – ответил с улыбкой Андрей.
– Ну как обстановка?
– Хорошие новости, Мишка нашёлся!
– О, поздравляю, и где он? Я уже столько про него слышал, что мне кажется, будто мы знакомы.
– Щас познакомитесь, уверен, вы поладите. Наш с тобой обеденный вояж, принёс свои плоды. Он прочитал, записку, что мы оставили, и прислал ответ.
– Так и где он?
– В кафе сидит, ждёт нас, к ужину, телефон посеял.
– Ну, так не красиво же заставлять человека ждать?
– Абсолютно верно, в путь. Дамы подтянуться.
– Там много людей – сказал Лёня, показывая пальцем в сторону кафе.
У входа в кафе скопился народ. Все лавочки были заняты, люди стояли отдельными компаниями, курили, разговаривали, некоторые пили бутылочное пиво. По мере приближения, стала понятна причина такого поведения. Решётки у входа в зал кафе были опущены и преграждали проход.
– О! – сказал Андрей – я ещё днём обратил на них внимание, зачем такие решётки, у них чё там золотой запас?
– Наверное, уборку делают, после комплексного ужина, подготавливают зал. Так, а где тогда Миша.
– Внутри сидит, в записке сказано жду вас в кафе. Среди людей на улице я его не наблюдаю.
– А решётки?
– Ааа, этот везде влезет без мыла. Дал админу на лапу, и сидит на баре.
– Я кстати, поговорил с админом, взял нам беседку у реки, на завтра. Вон там с той стороны, за кафе.
– Сколько стоит?
– Три рубля, для гостей отеля.
– Давай раскидаем на троих, ты я и Миша, с каждого по рублю.
– Не возражаю. Завтра с утреца, замариную мясо.
– Надо ещё пиво найти, где тут у них разливное продают, а то мы разоримся, если на баре брать.
– За мясом утром поедим, там всё и найдём. Пятнадцать минут прошло за разговорами. Подошли жёны.
– Дамы вы прекрасны, мы в восхищении! – сказал Жора разглядывая женщин , и обнял Валю за талию.
– Андрей поцеловал Катю, Лёнька прижался к маме, взяв её за руку.
– Что там такое? – спросила Валентина, смотря по направлению кафе.
– Зал подготавливают – ответил Жора.
– А Миша где, тогда – Катя взглянула на Андрея
– Да, там, наверное, сидит на баре. Забашлял небось, чтоб не выгоняли во время уборки. Оттуда, скорее всего, нам маляву и прислал, каторжанин.
Заработали уличные динамики, и после недолгого шипения заиграла знакомая мелодия.
– Паромщик – утвердительно произнёс Жора – показывая вверх указательным пальцем.
– Во сколько у них начинает играть живая музыка? – спросила Валя.
– Ой, смотрите – Катя кивнула в сторону кафе – уже пускают. Решётки были подняты. Люди постепенно проходили в зал. Жора с Валей пошли вперёд, Катя, Лёня и Андрей семенили в числе последних.
Как только весь людской состав прошёл в зал, решётки с грохотом опустились.
– Это чё за чудеса – сказала испуганно Катя, оглянувшись. Люди идущие впереди остановились, движение застопорилось.
– Что там такое?
– Пойдём посмотрим – Андрей взял Катю за руку и стал пробираться сквозь толпу – Позвольте, разрешите пройти…
– Что за чёрт? Это, что шутка? Какого хрена? Где наш столик? – раздавались голоса из толпы. Пробравшись на первую линию, Андрей увидел абсолютно пустой зал, не было не столов, не стульев, не официантов, барная стойка было огорожена такой же решёткой как на входе.
Открылось окно выдачи готовых блюд, и в нём появился ПКМС (пулемёт Калашникова, модернизированный установленный на станке Степанова) за которым сидел шеф-повар в колпаке.
– Что там такое? – Катя пробралась к мужу, и остановилась с ним рядом в первом ряду, держа за руку сына, когда пулемёт заработал. Грохот выстрелов покатился по залу, дополняемый звоном, шелестом и приятным голосом Аллы Борисовны.
Три пули прошили тело Андрея, и он, станцевав свой последний танец, рухнул на пол. Катя зарыдала, хватая ртом воздух, Лёня закричал во весь голос, пуля влетела ему в рот (что ни будь особенное, не из меню) разбив голову. Рядом по полу визжа каталась Валя, пулей отняло ей правую руку, Жора лежал в луже собственной крови. Машина работала исправно, послушно подчиняясь движениям оператора. Грохот, крики и визг царили в кафе. Люди с левой стороны кидались на решётки, справа пытались выпрыгнуть в реку, но шквал пулемётного огня умело прерывал их попытки. Первая пуля прошла насквозь, чуть выше паха, вторая и третья ударили в грудь, Катя дёрнулась и упала. В зале больше не было людей в положении стоя. Стрелок ещё секунды поработал по телам, короткими очередями, после чего пулемёт стих. В зал стали выходить «официанты», они открывали перила, преграждавшие путь к реке, подтягивали тела и сбрасывали их в воду.
Существо отпустило рукоять пулемёта, сняло поварской колпак, поёжилось на стуле и устало поглядело в воду реки, по которой уже плыли первые трупы. Бархатный сезон в самом разгаре, завтра будет новый заезд. Ещё столько работы.
Давно это было, очень давно. Ну не то, чтобы очень, деревня то уже стояла. Большая деревня была, со своей часовней, и попом при ней. Слева от деревни лес разросся, справа река была – басурманка, раньше из-за неё басурмане приходили с набегами, ну так- то давно это было, побили их, не стали больше ходить, а название реки осталось.
Жила – была в том лесу, тот, что слева от деревни получается, Пелагея. Старая женщина, много видавшая и многим ведавшая, Как скотина захворает, или из людей кто, всё к бабе Поле бегут (Так Пелагею жители промеж себя, за глаза называли). Баба Поля и растения нужные соберёт, и отвар из них справит, бывает, придёт, потрёт вымя коровье, руками, в отваре смоченными, скажет слова ласковые и проходила хворь, у кормилицы семейства. Ну а если роды на деревне, тут уж без Пелагеи никак, и людей и скотину оприходует, и все живы останутся. Так что потом всю жизнь откупные носят, молоко, творог для бабы Поли жизнь принявшую. Не одна жила Пелагея, внучку растила, Доброгневой звали. Всё своё умение ей передавала, и травы собирать, и отвары варить, и за больными ухаживать. И везде за собой внучку водила, со всеми знакомила. Знать когда я уйду, всем, чем ведаю, Доброгнева распоряжаться будет. Так со временем и случилось, ушла баба Поля по сроку лет, оставив Доброгневу одну на хозяйстве.
Тут нужно отлучиться и рассказать за деревню, которая жила была своим устоем самобытным, кто хозяйством, кто промыслом, кто охотой. В одно время прибыл в неё купец знатный Борислав Сергеевич, с женой и сыном полугодовалым. Мужем он был видным, солеварением раньше заведовал в некоторых землях. Вот и в нашей деревне решил солеваренную фабрику открыть. Борислав Сергеевич справно к делу подходил, дураков, и пьяниц на службу к себе не принимал, солеварение дело не простое, и надо понимать определённых умений требует. Посему среди местных мужиков стал отбор вести, чтоб в работе был порядок и расчёт.
В это время из града стольного попа прислали, дескать, население ваше шириться растёт, промысел соленной, вот опять же затеваете, значит надо среди люда дикого, какую никакую культуру божью насаждать. Чтобы жители крайне уверовали в слово господне, и мзду носили исправно, при этом кланялись, и благодарили за возможность унижаться.
Попа звали Вадим Ольгович ( отец Вадим , как он требовал к себе обращения), был он удосужен на деревне слово божие распространить, укоренить, и храм в связи с этим воздвигнуть.
С Бориславом Сергеевичем отношения у него сложились дружественные, оба люди культурные, образованные, не чета, местному населению, и потому дела порешали вести совместно, дабы на деревне был порядок и покой.
Вадим Ольгович, сразу принялся по деревне расхаживать, с местным людом знакомиться, про их дела земские расспрашивать, и про веру Христову рассказывать. Чтобы в церковь регулярно ходили, слово божие слушали, десятину платили исправно, да к власти местной покорны были, так как она власть, не просто так. А самим богом данная!
Прознал, тем временем Вадим Ольгович, за Доброгневу, что в лесу живёт, и всеобщим уважением пользуется. При этом во Христа не верует, но всем помогает и плату за это не берёт.
А после увидал он её на ярмарке весной, когда Доброгнева среди людей бродила, провизию для жизни выбирала, и всё, что ей нужно было за так отдавали, потому, как дети их были при её помощи рождённые, или излеченные, да и сами, если захворают, знают куда пойдут.
– Вот такая попадья мне и нужна – подумал Вадим Ольгович – это ж, какая выгода, ежели её заполучу, уважением местным пользуется, умами людскими уже заведует. Так, что когда мы с ней объединимся моё дело на деревне, скорее пойдёт. Никто моему мнению не воспротивиться, дескать, его сама ваша целительница, а по существу жена моя венчанная, одобряет. А все чудеса её с излечением людей и скотины мы в решения господни обратим. Так то, люд простой будет охотней подаяния приносить, и на церковь и на жизнь сполна хватит. Со временем самого Борислава Сергеевича подвинуть можно будет, не вечно же ему тут властью быть.
С такими мыслями отец Вадим к Доброгневе в лес и направился. Извозчика нанял, рясу нарядную нацепил, сверху крест золотой, дары собрал из того что прихожане пожертвовали, и помалясь, трижды, дабы наверняка, поехал свататься.
Так быстро тучный поп доселе никогда не бегал, как в тот вечер от Доброгневы. Сам он не любил про это рассказывать, но кучер говаривал
– Барин выбежал как ошпаренный, полы рясы подобрав, будто девка юбку. Пробежал мимо повозки в сторону деревни полторы версты, покуда я его не нагнал, после чего сидел в повозке и всю дорогу крестился, а те волки что гнались за нами были размером с телёнка.
У Борислава Сергеевича тоже не всё справно по деревне проходило. Сил и средств, было в соленую шахту вложено, не мало, работников нанятых большое количество, а добычи соли не было вовсе. Не получалось найти местонахождение, всё что копали, всё в пустую.
Покуда, не пригласил к себе на работы Борислав Сергеевич, человека нужного Леонида Всеволодовича, хоть и молод, но с характером, бойкий, дело своё знал и никому секреты его не рассказывал. Подрывал растения, корни их рассматривал, за животными дикими приглядывал. Как ходят, и почему, ямы роют в определённых местах. А потом не с того не с сего укажет пальцем, так там и соль найдут. Борислав Сергеевич им очень дорожил. Все соленые шахты Леонид находил. Бродил в окрестностях, присматривался, так на избу Доброгневы и набрёл.Тут уж, не каких даров не нужно было, увидали друг друга, всё ясно стало. Стал Леонид в лесу пропадать, и оттуда на работу хаживал.
Венчаться не стали. Свадьбу справили по весне, такую, что вся деревня гуляла, и молодых на руках в лес к избе проводили, и до рассвета глаз, не сомкнули, в песнях и плясках во славу молодым!!!
Не возлюбил, Вадим Ольгович Леонида Всеволодовича
– Дескать не во Христе живёт, Бесовскими силами соль находит, да и с бабой проживает не по закону Писания.
Доброгнева же, напротив расцвела! В муже души не чаяла, всю свою заботу ему посвящала, и радовалась за него, что он такой нужный человек. (В солеварении без него никак).По деревне порхала, словно ласточка, в каждый дом зайдёт о здоровье справиться
– Если нужно, что? Помогу без уплаты? Нет нужды не в товарах, не в хлебе. Вот я травы вам собрала, заварите на зиму, чтобы не болели. Отвар для скотины, лишь бы не хворала, если что не так зовите! Так будьте же здоровы земляки родные!
Поделиться книгой: