Однажды в Птопае. Книга 2

–– Заткнитесь пожалуйста! – попросил его Люк и ткнул кулаком в бок пленника. Эльф стал заваливаться на бок.

–– Да я тебя едва тронул! – возмутился патрульный и перехватил его рукой под живот.

Шитао стал рассуждать. – Скажем, что свернули на ярмарку… нет нельзя… это дисциплинарное нарушение… Отдадим его ребятам из патруля на соседнем маршруте, попросим принять заслугу на себя. Вот и всё.

–– Э-эх, пропала премия… и отгулы, – горько вздохнул Пуле.

–– Командир…, – окликнул Матье лейтенанта. – Наш эльфийский друг… вроде того – помирать собрался.

Хо резко оглянулся, остановил Ария и слез с лошади. Бегом перебрался к Люку, который с трудом удерживал в седле поникшего пленника. С другой стороны подбегал Отис. Чёрные волосы Алистера свешивались ему на лицо, голова болталась как у тряпочной куклы. Шитао и Пуле с растерянными проклятьями, стащили эльфа с седла и уложили его на мостовую. Тот полу-придушенно кашлянул, приоткрыл серебряные очи, нашёл взглядом Шитао и пробормотал: «Мой… повелитель…».

Его тело стало наполняться светом, затем вдруг вспыхнуло нестерпимо и … исчезло, оставив на камнях мостовой толстый слой золотой пыли по контуру тела.

–– Да чтоб меня Хименис поимел!! – взвыл Люк.

Почти сразу неизвестно откуда поднялся ветер и стал сдувать посмертный пепел. Шитао торопливо достал платок из кармана, захватил большую горсть и ссыпал её в центр платка, аккуратно завязал узелком.

Проблема отпала сама собой.

глава 5

Неформальные отношения.

На прикроватном столике стоял поднос с тремя тарелками. В центре каждой лежало по яблоку, персику, и груше. Эти же фрукты были и в разрезанном виде – дольками вокруг целого плода.

Клаус уже несколько минут смотрел на них и раздумывал, какой из них он хотел бы съесть? И так и эдак выходило, что никакой. При мысли о еде к горлу подступала тошнота.

Комната, в которой он очнулся, сильно отличалась от той, в которой он закрыл глаза. Это точно была не его спальня. Голые, выбеленные стены, из мебели только кровать, стул, стол…

–– Вас перенесли…

Клаус чуть вздрогнул, повернул голову на голос. По другую сторону ложа ещё на одном стуле сидел эльф.

–– Зачем? – слабо спросил артист.

–– Предположительно вы можете быть… э-э-э… заразны… для людей.

–– Что со мной? Я ничего не помню…

–– С какого момента вы ничего не помните?

Клаус закрыл очи, стал вспоминать… Они поехали на карнавал, нет сначала к Касперо… потом поднялись на Валун, потом он переоделся в девицу… они сидели в кабаке, и ждали карнавального шествия…

–– Дракон…, – сказал он.

–– Что-о…,– эльф начал приподниматься со стула.

–– Карнавальный дракон на шестах… последнее, что я помню, – Тигер открыл глаза и посмотрел на «свою сиделку».

Тот полный досады плюхнулся назад. Буркнул. – Вам надо поесть.

–– Я не хочу…

Дверь резко распахнулась, и в комнату, бряцая мечом, вошёл проклятый телохранитель Хенрика – Тецуй Рюйодзаки. Клаус вжался в кровать, быстро закрыл глаза.

Рюй с ходу спросил. – Очнулся?

–– Да, – прошелестел эльф-предатель. Тигер сердито сверкнул на него очами, также сердито посмотрел на Рюя и накрылся одеялом с головой. Через одеяло голоса зазвучали глуше.

–– Поел?

–– Нет.

–– Так! – Рюй прошагал к кровати и сдёрнул одеяло.

Фаворит, чтобы не видеть его рожу, перевернулся на живот – лицом в подушку.

–– Он болен, – напомнил врач.

–– Я тоже… на всю голову, – зловеще предупредил Тецуй.

Обеспокоенный эльф воспринял предупреждение так как надо. Он встал и направился на выход.

–– Неправильно лежишь! – Тецуй хлопнул Тигера по заду. – Я могу расценить это, как предложение!

Клаус торопливо повернулся на спину. Выкрикнул. – Я ненавижу тебя!

–– Я знаю. Ты уже говорил…, – Рюй оскалился. Он сел на край кровати, достал из кармана апельсин и стал снимать с него оранжевую шкурку. – Доктор сказал, ты должен есть.

–– Не буду…

–– А тебя никто не спрашивает, – Тецуй оторвал дольку, навалился на Клауса, и через секунду короткого и слабого сопротивления открыл ему рот. Аккуратно положил дольку ему на язык. – Приказал. – А ну жуй! … И не подавись…

Глаза бедного Клауса были полны слёз. Пристально и с укором глядя на своего мучителя, он начал медленно жевать. Рюй, откровенно посмеиваясь, оторвал следующий оранжевый лоскуток, взял его за уголок и потряс над лицом Тигера. Тот торопливо сглотнул, и послушно открыл рот, иначе Тецуй опять будет трогать его своими мерзкими руками! Апельсин оказался предательски вкусным… Будь в нём меньше сладости и сока, Клаус был бы чуть счастливее.

Входная дверь опять открылась и пропустила внутрь саму её Высочество Лукрецию Боску и Артура Кэрроу. Врачеватель, который постыдно бросил Клауса один на один с «больным на голову» Рюем топтался за дверями.

–– Вам сюда нельзя, – удивился и нахмурился Рюй.

–– А тебе можно! Прекрасная картина, – Лукреция улыбнулась уголками губ.

–– Зачем вы пришли?

–– Всё очень просто, не буду врать личному телохранителю моего повелителя, – Луки решительно направилась к кровати, на которой лежал фаворит.

Артур, равнодушный к происходящему и, похоже, к самому себе, остался стоять у стены.

–– Как ты себя чувствуешь? – Боска, само обаяние и радушие, обошла ложе и встала рядом с Тецуем. Тот торопливо поднялся. Клаус тоже сделал попытку хотя бы сесть. Боска наклонилась, взяла его за руку и милостиво разрешила. – Не вставай. Я решила навестить сломанную игрушку моего принца… и заодно подышать отравленным воздухом этой комнаты. Наш очень спокойный господин историк-информатор зафиксирует данное событие и подтвердит Хенрику, что оно состоялось!

–– Хотите заболеть? – догадался Рюйодзаки.

–– Хочу, чтобы Хенрик держался от меня подальше! – злорадно усмехнулась Лукреция.

Рюй понимающе прищурил глаза.

Клаусу был поставлен очень странный диагноз: «Драконья лихорадка». Поражала сия болезнь только тех, кто так или иначе имел честь общаться с драконами. Теченье болезни проходило сложно – с обмороками и высокой температурой, ещё человек резко худел и слабел. Всё это было у Клауса за одним небольшим недоразумением. Вот уже двадцать лет, а точнее с момента гибели Закарии никто ничем подобным не болел!

Драконья лихорадка не являлась заразным заболеванием в отличие от Драконьей чумы! Когда Клаусу был поставлен удивительный диагноз, Хенрик почему-то перепутал эти два похожих недуга и отослал фаворита в лазарет. Никто не стал его переубеждать. Эльфам было пофиг… Артуру тоже – он же свидетель событий, а не наставник! Тецуй тоже решил, что Клаусу вдали от Хенрика будет лучше, чем вблизи, а Лукреция Боска сначала не сочла нужным указать своему принцу на ошибку, а после признала данную ситуацию … выгодной.

Дело в том, что Хенрик из непонятных ей соображений, каждый день приглашал девушку для совместного времяпровождения. С утра до вечера! И приятным это времяпровождение назвать было нельзя. То есть, возможно, оно и было приятным, но в одностороннем порядке – только для Хенрика! Сама Луки услышала о себе в частности, и о женщинах в целом много нового, весёлого и интересного. Также Хенрик подробно описал ей прелести будущей совместной жизни, в том числе и интимной её части. А чтобы невеста совсем не скучала, раскрывал ей секреты его близких отношений с Клаусом… Все эти приятные беседы проходили в обстановки повышенной нервозности: рядом с Хенриком по его требованию постоянно присутствовали несколько эльфов врачевателей, которые бдительно отслеживали малейшие изменения в его драгоценном организме. И каждые полчаса принц сообщал, что он, кажется, болен, кажется, у него резкий скачок температуры, и кажется, он слабеет и вот-вот упадёт…

Короче в апартаментах принца было оживлённо! Страх Хенрика перед болезнью происходил от мысли, что как раз перед тем он провёл час в комнате Клауса и в … его кровати. То есть, находился от него крайне близко… ближе не бывает!

Навестив фаворита и притащив с собой Артура – как свидетеля, Боска надеялась получить несколько дней покоя… потому как теперь ей полагался карантин. Конечно, она не ожидала, что Тецуй тоже в лазарете и даже кормит болящего апельсином.

–– Дай сюда, – Лукреция согнула руку в локте и вывела открытую ладошку и изящными растопыренными пальчиками на уровень собственного плеча.

–– Что? – Рюй спрятал фрукт за спину. Сказал. – Вы испачкаете пальцы, они станут липкими.

–– Я помою.

–– Вы испортите платье соком.

–– Хорошо… убедил, – сдалась её Высочество. – Сам не боишься заболеть?

–– Я знаю, что не заболею, – ухмыльнулся Рюй.

–– Расскажешь Хенрику?

–– Кто я такой… всего лишь неплохо владею мечом… мой ум не развит. Вы вообще про что?

–– На самом деле ты очень умный, – оценила Лукреция. – Что-ж пожалуй мы пойдём, расскажем его Высочеству, что у Клауса страшные судороги и что мы видели это лично и вне посредственной близости… Кажется у меня… небольшое повышение температуры… Ах! И ноги дрожат… говорят у лихорадки очень быстрый старт!

Тецуй едва сдерживал улыбку.

Луки, шурша юбками, выплыла из лазарета. Артур, как марионетка, двинулся следом.

Рюйодзаки сел на прежнее место, подмигнул Клаусу и спросил. – Продолжим?

Тигер с неожиданной готовностью открыл рот.

–– Хороший мальчик, – прошептал Рюй. – Голос у него предательски дрогнул. Клаус с открытым ртом выглядел, пусть и худой, и очень бледный, всё равно сверхэротично.

* * *

–– Вы словно умерли, – заметила невеста Хенрика.

«Так и есть», – подумал Артур Кэрроу.

–– Что-то случилось? Вы кого-то потеряли?

–– Да…, – его голос прозвучал хрипло.

–– Надеюсь не родителей? – уже заранее соболезнуя, прошептала девушка.

–– Нет, с ними всё в порядке. Я потерял свободу.

Боска взглядом быстро окинула его форму и нашивки. Припомнила, что и то и другое появилось совсем недавно. Прошептал. – Вот как… И когда же?

Артур в свою очередь вспомнил, что девушки не было при дворе в момент, когда он менял свой статус. Он хотел сказать: «Ваш необдуманный поступок явился тому причиной», но не сказал. Лукреция и сама пострадала… она не виновата в том, что у Хенрика повышенная агрессия и любовь к насилию. Он ответил. – За день до бала невест.

Лазарет был вынесен за пределы дворцового комплекса и даже за пределы врачебного корпуса. Он стоял отдельно в окружении деревьев и не стриженых кустов. Вокруг территории возвышалась каменная стена выше человеческого роста. Клиентов в лазарете было стабильно мало, можно сказать никогда… Соответственно строение было не ухожено и в забросе.

–– Я здесь никогда не была…, – Боска оглядела запущенную природу вокруг лазарета.

–– Здесь есть кладбище, – вяло заметил Артур. И наткнулся на заинтересованный взгляд принцессы. – Боитесь мертвецов?

–– Нет… Кто здесь упокоен?

–– Слуги …

–– Где оно… покажите мне.

–– Зачем вам это?

–– Я хочу посмотреть на него.

–– Изначально кладбище формировали под умерших в лазарете… заразных… настоящих заразных, – счёл нужным припугнуть принцессу Артур.

–– Отлично! Скажем Хенрику про кладбище! – Лукреция с удовольствием потёрла ладошки.

Артур пожал плечами и свернул вправо прямо по траве, через деревья и кусты. Тропинки на погост не было. Она давным-давно заросла. Кэрроу повёл Боску напрямки через лебеду и прошлогодний сухостой.

На самом деле кладбище было обыкновенное и нечем не примечательное. Памятников из мрамора слугам не ставили, тем более статуй и всяких художественных изысков. Надгробные плиты или камни с высеченными именами, а то и просто таблички – вот и всё, что заработали местные «упокойники». Всё это безобразие густо поросло вышеозначенной лебедой, поэтому в глаза сильно не бросалось.

–– Здесь, – Артур ногой ткнул в травяной бугорок.

Лукреция разочарованно вздохнула. Если не знать, что каждый бугорок – это могила, то можно было пройти мимо и не заметить. Ради порядка она побродила между ближайшими холмиками.

–– Вернёмся…

–– Это разумно, – Артур отвесил лёгкий поклон. Ни в лице его, ни в голосе не было и тени насмешки.