Золото змея. Вызов стае

Я встретился взглядом с Меллар. Мы почти не говорили с ней после того спора, молча наматывая круги и ведя немые беседы с самими собой. Но сейчас она смотрит на меня так, будто с ее губ вот-вот сорвется давно зреющая мысль, упорно ищущая воплощения в звуке. Спустя несколько секунд она тихо произнесла:

– Мне очень жаль, Рагиль. Я не хотела с вами ссориться.

– Разве мы поссорились? – удивился я.

– А разве нет?

– Всего лишь не совпали точками зрения. Это нормально. Мы с вами из разных миров, поэтому и взгляды у нас разные.

Меллар усмехнулась. Но не жестко, как в прошлый раз, а мягко и даже застенчиво.

– Из разных миров? Вы думаете, мой путь в Совет был предопределен с рождения? Что я родилась в семье банкиров или промышленников, и родители прочили мне карьеру политика?

Я пожал плечами.

– У меня нет предубеждений против детей банкиров и промышленников.

– На самом деле я из обычной семьи, может, даже такой же, как у вас. Мой папа работал врачом, а мама медсестрой. Они позаботились, чтобы у меня было хорошее образование, только и всего. Я закончила факультет культуры в Университете Брэйе.

Я задумался, воспользовавшись паузой в разговоре. Насколько нормально, что нашей страной управляет специалист по искусству?

– Потом я работала в рикистарии по культуре, – продолжила Меллар, – но там… не сложилось.

– Почему же?

– Потому что это болото, – беззастенчиво ответила она и приподнялась на руках, усаживаясь поудобнее. – Болото как есть. Знаете, они совершенно ничего не хотят делать. Проблемы копятся, как снежный ком, но никому нет до них дела. Вся инициативы игнорируются и откладываются на следующий год. Если бы я сама не донесла до Совета свой проект о финансировании музеев в малых землях, он бы так и остался в рикистарии по культуре среди сотен никому не нужных бумаг. Тогда я поняла, что только в Совете что-то решается.

– И поэтому вы пошли в Совет.

– И поэтому я пошла в Совет.

Я замолчал, сомневаясь, говорить ли вслух о том, что было у меня на уме. Нет, все же рискну.

– А вы не задумывались, что рикистариат ничего не хочет предпринимать, потому что просто не может? Да, рикистарии разрабатывают и исполняют законы, но утверждает их только Совет. За ним всегда последнее слово.

– Не умаляйте власть рикистарий. Они могут выдвигать на рассмотрение Совета свои предложения по управлению страной.

– И сколько предложений от рикистарий принимает Совет? Процента два или пять?

– Вы что, начитались левой прессы? Не стоит верить этим журналистам, они смотрят на все только со своей колокольни.

– Все мы смотрим на все только со своей колокольни. Объективность – такая же иллюзия, как и справедливость.

– Знаете, что думаю обо всем этом я? – вскинулась Меллар. – Я верю, что несмотря на любые ограничения, все можно изменить. Главное – не сдаваться.

Мой затылок коснулся холодной стены, и я стал разглядывать потолок, раздумывая над ее словами. Они кажутся мне донельзя наивными. Я с детства живу с ограничением, и оно подстроило под себя всю мою жизнь. Как бы я ни старался, но я не могу игнорировать запахи и абстрагироваться от информации, которая сваливается на меня каждый раз, как я оказываюсь в окружении людей. Или взять сегодняшний день. Мы стерли все ноги, пытаясь выбраться отсюда, но не продвинулись в этом деле ни на шаг. Иногда с ограничениями остается только смириться.

По полу прокатилась пустая бутылка, финишируя у моей ноги.

– У нас кончилась вода, – сообщила Меллар.

– Уже?

Я поднял бутылку, которую мы некоторое время назад взяли в одной из лабораторий, и заставил себя встать.

– Сейчас наполню. Ждите здесь.

Блуждая по этажу, мы случайно наткнулись на туалетные комнаты, где смогли умыться и наконец-то справить нужду. Там же мы помыли сворованную бутылку и набрали в нее воды.

Я оглянулся, делая вид, что вспоминаю, в какой стороне находятся туалеты. На самом деле я пытался уловить в воздухе их запах. Поняв, куда идти, я посмотрел на Меллар, оценивая ее состояние, и встретил долгий, напряженный взгляд. Нам впервые придется разделиться.

– Я вернусь. Обещаю.

– Идите, – произнесла она одними губами.

Я пролетел по коридорам, мысленно отматывая наш путь назад, и добрался до туалета, который узнал не только по запаху, но и по мигающему свету затухающих ламп. Ближайший ко мне туалет – женский, и на этот раз я, не стесняясь, зашел туда, лишь бы побыстрее скрыться от раздражающего морганья светильников. Оказавшись внутри, я закрыл за собой дверь и подошел к раковине. Из зеркала на меня смотрело приведение с бледным и осунувшимся лицом. Я умылся, набрал воду в бутылку и вытер руки о лежащую рядом тряпку. Развернулся, ища, куда ее можно пристроить, но наткнулся взглядом только на стоящую в углу телегу с огромным, можно даже сказать, гигантским ведром. Подойдя к ведру, заглянул внутрь и обнаружил валяющийся на дне шланг, с помощью которого, видимо, спускали воду из крана. Приподнял ради интереса ведро, и оно оказалось гораздо легче, чем я думал. Какой-то новый материал? Сверхлегкий пластик?

Повертев ведро, я оставил его в покое и вышел в коридор. Сощурился. Мигающий наверху свет стал переключать картинки перед глазами. То я вижу все, то вижу лишь часть. То снова все, то опять лишь часть. Включить-выключить, включить-выключить. Какая-то мысль ворвалась в сознание и стала заигрывающе порхать, не давая себя поймать. Свет гаснет, и она подлетает близко, свет загорается, и она отлетает в сторону. Я закрыл глаза и застыл на месте. Что-то ужасно очевидное. Что-то лежащее на поверхности. Но при этом что-то тающее в тумане разрозненных фактов. Включить-выключить. Женский туалет. Включить-выключить. Раскуроченные замки межкоридорных дверей. Включить-выключить. Огромное ведро со шлангом, чтобы набрать целый бассейн. Включить-выключить. Пропавшие реджкандротеки, которые большую часть времени проводят в воде. В воде. В воде. В воде.

Я зажмурился и сжал виски. Они были, были здесь! Реджкандротеки были здесь! Эта мысль как мячик упала в лунку своего размера и уже не хотела ее покидать. А там, где реджкандротеки, там и Кава.

Я ворвался обратно в туалет и подлетел к ведру. Жадно принюхался, ища ее след на резиновом шланге и пластмассовых ручках тележки. След очень слабый, почти нечитаемый. Он отдает тиной и водорослями. Да или нет? Мне нужно знать точно!

Я выбежал из туалета и помчался по коридорам. Меллар, Меллар, Меллар… везде запах Меллар. Он все перебивает, я больше ничего не чувствую. Мне нужен более ранний след, он должен быть тоньше и тише, где-то на глубоком уровне. Если Кава здесь проходила, если прикасалась к стенам, то хоть где-то он должен быть. Или тина! Запах тины, как из того ведра. Я пригнулся и стал обнюхивать нижнюю часть стен, стараясь не думать, каким идиотом выгляжу со стороны. Сейчас это не важно. Ничто не важно. Только бы найти, только бы найти… Припал носом к стене. Сырость, пыль и сажа. Ржавчина и гарь. Зелень, краска, кожа, дуб. Тина, соль и…да! Трава и мята! Меня прострелило узнаванием. Это запах Кавы! Он у меня всегда ассоциировался с зеленым букетом, отдающим мятой. Значит, это правда. Она была здесь. Она проходила здесь!

Запах повел меня дальше от Меллар, и я заставил себя остановиться и успокоиться. Надо вернуться за ней. Если я продолжу идти по следу, то уже не смогу найти Меллар. А я обещал. Обещал ей вернуться.

Снова калейдоскоп дверей и бег, бег, бег. Время теряет определенность, и я вижу только конечные точки маршрутов, позволяя всему остальному раствориться в беге. Подлетел к Меллар, запыхавшийся, и заметил на ее лице застывший в изломе бровей вопрос.

– Вы нашли его? Нашли выход?

Охватившее меня волнение наполнило мышцы силой, и я быстро подхватил ее на руки.

– Не знаю, может быть.

Пришлось прижать Меллар к себе, чтобы сохранить темп. Через несколько поворотов я вновь уловил запах Кавы и перешел на шаг. Мерно двигаясь по коридорам, я собирал осевшие на поверхностях следы. Травянистый аромат ощущался уже практически на языке, когда я оказался в новом коридоре перед очередной закрытой дверью. Медленно поставил Меллар на пол и принюхался. Запах Кавы звучал уже сильнее, но он переплетался с чужими ароматами. Здесь были еще люди. Многоголосье запахов сбило с толку, и меня охватили сомнения. Вот она. Дверь, за которой находятся ответы. Но хочу ли я их получить?

Поколебавшись несколько секунд, я взялся за металлическую ручку, рывком открыл дверь и шагнул внутрь. Нащупал выключатель и зажег свет. В воздухе ярко ощущался запах Кавы, а в углу красноречивым подтверждением всех моих подозрений стоял большой, наполненный водой террариум. Как раз такой, в каком могли бы поместиться реджкандротеки. Я подошел к террариуму, опустил пальцы в мутную воду и поднес их к лицу. Тина, водоросли и соль.

– Что вы делаете? – раздалось от двери. – Зачем вы нюхаете воду?

Я обернулся на голос и вытер руку об штаны. Меллар стояла в проходе, привалившись к дверной раме. Ее лицо, снова бледное, выглядило сурово.

– Хочу убедиться в одной версии, – произнес я, чувствуя, как сердце в груди начинает биться быстрее.

– В какой же?

Сглотнул, увлажняя пересохшее горло.

– Что здесь держали реджкандротеков.

Меллар перевела взгляд на террариум и некоторое время молчала, прежде чем уточнить:

– И это оно? То место?

– Думаю, да.

– Как же вы его нашли? Вам было известно о нем заранее? Вы поэтому так сюда спешили?

– Да. Вернее, нет. Нет-нет, – меня охватил приступ паники, и я стал путаться в словах. – Я не знал о нем заранее, я здесь в первый раз. А нашел я его, я его нашел… Нашел по воде. Я увидел воду на полу, она вела прямо сюда.

– Вы лжете! – вскрикнула Меллар. – Вы мне лжете! Я хочу знать правду. Как вы узнали об этом месте? Отвечайте!

Я провел рукой по волосам, собираясь с мыслями, но в голову ничего не приходило.

– У меня нет для вас другого ответа, – сказал я обреченно.

Меллар подавилась нервным смешком и покачала головой.

– Вы с ней заодно, ведь так? – подрагивающим голосом спросила она. – С этой женщиной, Кавой. Реджкандротеки не появились бы здесь сами, только она могла их привести. А вы обо всем знали!

– Нет, послушайте, все совсем не так. – Я сделал попытку приблизиться, но она выставила перед собой ладони и шагнула назад, спотыкаясь о порог.

– Не подходите! Не подходите ко мне.

– Вы все не так поняли.

– Ошибаетесь! Теперь мне все стало ясно. Вы с ней сговорились и подожгли Корпус. А потом решили убить меня, оставив наверху. Но все пошло не по плану, и тогда вы заманили меня сюда. Измотали бесконечными блужданиями по этим странным коридорам, и теперь… теперь я в полной вашей власти.

Меллар замолчала, и ее губы изогнулись в горькой ухмылке. Я должен что-то сказать, но не могу. Мой язык отнялся от шока. Как она могла такое подумать после всего, что с нами было?

– Вы не правы, – твердо произнес я, когда ко мне вернулся голос. – За вас говорят эмоции. Если бы я хотел вас убить, то не стал бы вытаскивать из шахты лифта. Оставил бы там, и дело с концом. Подумайте сами, Меллар! Я такой же заложник этой ситуации, как и вы!

Она отвернулась и яростно вытерла сбегающую по щеке слезу.

– И если это такой прекрасный план – оставить вас здесь, почему тогда я его не исполняю? Почему стою и говорю с вами, пытаясь убедить в своей невиновности? Я готов поклясться, что не имею никакого отношения ко всему, что сегодня произошло! Мы с вами в одной лодке, поверьте мне!

– Может и так. Но это мало что меняет. Если права я, то умру здесь одна, а если вы – то мы оба. Вот и вся разница.

Я растер лицо, пытаясь решить, как лучше поступить. Правда в том, что я уже знаю, как отсюда выбраться. Надо идти за запахом Кавы. Если она действительно сбежала, он приведет нас к выходу. А если она все еще где-то здесь, то мы с ней наконец-то встретимся, и у меня будет шанс получить ответы на свои вопросы. Спросить, откуда у меня ее кольцо. И какого черта я принял «Омроникс». Но есть только одна проблема. Вернее, две. Это Меллар, которая теперь вряд ли поверит, что наша встреча с Кавой – случайность. И те незнакомцы, чьи запахи я уловил. Кто эти люди? Другие ученые? И что Каву с ними связывает? Ладно, потом, все потом. Сейчас надо договориться с председателем. И надеяться, что мы все же найдем выход, а не логово заговорщиков.

Я подошел к Меллар, апатично смотрящей в одну точку.

– Предлагаю двигаться дальше. Если вы не можете идти, я готов вас понести.

– Какой в этом смысл? – спросила она. – Мы все еще не знаем, как отсюда выбраться.

Я начал закипать.

– Вы буквально несколько минут назад говорили, что для вас не существует никаких ограничений. И вы готовы все изменить. Что, уже отказываетесь от своего кредо?

Меллар просверлила меня яростным взглядом.

– Давайте, хватайтесь за мои плечи, – я повернулся к ней спиной, слегка присаживаясь. – Ну же!

– Что вы хотите?

– Чтобы вы запрыгнули мне на спину и обхватили ногами. Тогда я смогу вас понести.

– Это невозможно, на мне узкая юбка.

Я выпрямился и развернулся к ней.

– Так разорвите ее!

Шокированная моим предложением, Меллар, кажется, позабыла про свой страх. Сейчас ее лицо выражало чистое изумление с легкой тенью смущения. Она стояла так несколько секунд, а потом молча наклонилась и разорвала юбку по боковому шву. Я снова развернулся и присел, почувствовав через несколько секунд, как женщина обвила мою шею.

Подхватив Меллар под коленями, я покинул комнату и начал следовать за ароматом Кавы. Совсем скоро я осознал, что переоценил свои возможности. Уже на третьем повороте спина и шея отнимались, а по вискам катились капли пота. Меллар постоянно сползала вниз и потом подтягивалась на ослабевших руках. Рецепторы остро реагировали на ее запах, и пару раз я терял след Кавы, а потом долго стоял, убирая из головы всю лишнюю информацию, и снова искал в воздухе травянистый аромат. Находил его, иногда не сразу, и мы продолжали движение. Принюхиваться с одышкой непросто, но я постоянно повторял про себя, что вот-вот покажется выход. Следующий коридор. И еще следующий. Не этот? Все равно осталось немного. Это единственная мысль, которая держала меня на ногах.

Сколько мы идем? Час? Два? Когда ты долго не видишь дневного света, ощущение времени смазывается. Щекотание в носу от переизбытка запахов перешло в следующую стадию: мои рецепторы буквально горели, а по голове снова расползалась боль. Но я забыл про нее, когда поверхность пола поменяла угол, и мы начали двигаться в горку. Это отняло последние силы, но дало надежду, что найденный путь ведет наружу. У меня открылось второе дыхание, и я, прижав к себе ноги Меллар, ускорил шаг. Когда в конце последнего прохода показалась решетчатая дверь, за которой проступили очертания ведущей вверх лестницы, я чуть не заплакал. Все-таки выход. Запах Кавы привел нас к выходу.

Первый за эту ночь вдох свежего воздуха опьянил так же быстро, как крепкий алкоголь на голодный желудок, и голова снова закружилась. Я втянул носом ароматы цветов и сочной зелени, отрешенно подмечая, что мы в каком-то лесу. Вокруг расстилался океан травы, покрытый мелкими каплями утренней росы, а поодаль шумели деревья. Темнота таяла и ускользала, прогоняемая предрассветной дымкой. Мы наконец-то на свободе.

***

Не знаю, сколько мы так лежали, но сквозь куртку уже начала ощущаться влага и холод. Я с кряхтением перекатился на бок и встал, оглядываясь. Люк, ведущий в подземелье, находился прямо на лужайке, спрятанной за раскидистыми дубами. В другой стороне от деревьев проглядывала широкая пешеходная дорожка.

– Мы все еще в академгородке? – спросила Меллар, осматривая свою ногу.

– Похоже на то, но в очень дальней его части. Я даже не вижу поблизости никаких зданий.

– Что будем делать?

Прикрыв руками лицо, некоторое время молчу. Я так устал, что для ответа нужно подкопить энергию.

– Попробуем пройти до конца этой дорожки. Если мы на территории университета, то должны рано или поздно встретить полицейских.

Полицейских мы не встретили. Только шелестящие деревья и юркую белку, перепрыгивающую с ветки на ветки. А дорожка вывела нас прямо к воротам с огромной дырой. Часть ограждения была снесена, наведя меня на мысли, что этим же путем могла двигаться Кава, если она действительно вывела реджкандротеков из Корпуса через подземные лаборатории. Мы пролезли через дыру и направились по пустым улицам к моему дому, который был недалеко от академгородка. Когда я вставлял ключи в замочную скважину, мои руки тряслись. Оказавшись в собственной квартире, я не мог поверить своему счастью. Наконец-то этот ужас закончился.

Меллар осела на тумбочку, скинула с ног туфли и неожиданно разрыдалась. Она закрыла руками покрасневшее лицо и затряслась в истерике. Я кинулся на кухню и налил стакан воды, добавив туда успокаивающие капли. Меллар выпила воду залпом, но слезы продолжали литься. Я растерянно замер напротив, не зная, что предпринять. Если бы мог, окатил ее холодной водой, но, наверное, ей бы это не понравилось. И что теперь делать?

– Меллар, – попробовал позвать я. Она не отреагировала. – Что мне сделать, чтобы вы успокоились? Хотите, я вас обниму?

Я предложил это из вежливости, но женщина с энтузиазмом закивала. Сев рядом, я опустил руки ей на плечи и приблизил к себе. Она спрятала лицо на моей шее, защекотав влажными ресницами кожу. Я судорожно вздохнул.

Мы посидели так некоторое время, думая каждый о своем, и ее истерика стала затухать. После заключительных всхлипов она резко отстранилась, посмотрела расфокусированным взглядом в пространство и произнесла:

– Мне нужно позвонить.