– Нет?

– Нет. Вы должны заняться делом о смерти Моргана Хасек-Дэвиона, помните?

– Вы имеете в виду его убийство.

– Действительно, его убийство. – Мастерс окинул Виктора уклончивым взглядом. – На кого возложите вину?

Они завернули за угол, и, спустившись на несколько ступенек, оказались в зеленой долине два квартала длиной и один шириной. Линия за линией простых белых мемориальных камней стояли подобно солддатам на параде. Совершенная белизна на зеленом фоне заставила Виктора сделать паузу. Кладбище выглядело очень умиротворенным, и оно находилось ниже уровня улиц, делая его более способствующим к созерцанию.

– Гнев падет на виновного. – Виктор покачал головой, – Я действительно не думал об этом.

– Но у вас будет долгий путь домой.

– Неужели, – Виктор тщательно изучал его – Вы считаете, что у моего предложения были скрытые мотивы?

– Ваше предложение? – Гнев залил лицо Мастерса. – Как я могу отказаться от чести быть назначенным губернатором анклава Звёздной Лиги и первым послом в кланы?

– Я выбрал вас, сэр Пол, потому что я думаю, что ваша воинская философия дает вам понимание кланов, которое позволит вам быть очень результативным, особенно сейчас, в течение этого трудного начального периода.

– И это не помешает мне вернуться во Внутреннюю Сферу, что бы рассказать мои впечатления об этой темной истории.

Виктор окинул Мастерсона внимательным взглядом.

– Вы можете отправить любое сообщение, которое вы хотите, назад вместе с нами.

– Но никакого прямого контакта с Внутренней Сферой, пока вы не передадите сообщение, извещающее о вашем возвращении отсюда?

Виктор кивнул.

– Я помню, сэр Пол, что это вы предположили, что здесь могут быть районы сопротивления Дымчатого Ягуара на мирах между этим местом и Внутренней Сферой. Из-за этого предположения наше возвращение будет медленным и при радиомолчании. Мы проверим наиболее вероятные планеты и разберемся с любыми проблемами, с которыми мы встретимся. И разобравшись с проблемой, которую мы обнаружим, мы приведем дополнительные дропшипы и прыжковые корабли, так мы сможем отправить всех выживших назад на Хантресс.

Я на самом деле не убийца с кровавыми руками, сэр Пол. Вам может, не нравятся вещи, которые я делаю или которые я делал, но я делал только то, что казалось необходимым.

– Простите меня, принц Виктор, но я думаю, вы поклоняетесь смерти.

– Не понимаю?

– Если вы не поклоняетесь, почему вы везете мертвеца с собой назад во Внутреннюю Сферу? – Мастерс махнул рукой в сторону кладбища, – Морган Хасек-Дэвион должен лежать здесь со своими людьми.

Виктор нахмурился.

– Если бы вы хоть немного любили Моргана, мне было бы трудно предствавить, что вы хотели бы оставить его в этом месте.

Мастерс собрался ответить, но Виктор его прервал.

–Кроме того, сэр Пол, я забираю его домой, чтобы у его семьи была возможность оплакать его. Вы предали своих мертвых земле здесь и многие другие подразделения сделали то же самое.

– Включая первых Катильских улан Моргана.

– Действительно, но Морган отличается.

– Он был убит, а без тела доказать это будет политически трудно, не так ли?

Виктор сложил руки на груди.

– Снова вы приписываете мне мотивы, которых у меня нет. Я любил своего кузена, и я люблю его семью. Я забираю его домой для героических похорон. Это не попытка принизить жертвы, принесенные всеми здесь, начиная с генерала Уинстон и заканчивая последним погибшим солдатом.

Но, смотрите, если вы хотите вернуться во Внутреннюю Сферу, и рассказать всем, насколько ужасной была эта война, мы более чем приветствуем, чтобы вы уехали с нами сегодня вечером. Если вы не хотите наблюдать за работой, которую вы начали здесь, я найду кого-нибудь ещё. Вы можете не доверять мне, сэр Пол, но я доверяю вам. Я доверяю вам сделать всё, что вы считаете нужным, чтобы нормализовать наши отношения с кланами, и заложить основы для продолжительных и дружественных отношений между нами. Я не думаю, что здесь есть кто–то, кто сможет сделать эту работу лучше, чем вы, вот почему я прошу, что бы ее сделали вы.

Мастерс выгнул бровь.

– Даже вы?

Виктор посмотрел ему прямо в глаза.

– Конечно же, нет.

Мастерс мигнул.

– Не ужели?

– Действительно. – Виктор изучал лицо своего визави. – Я знаю свои пределы. Вы можете считать, что я держу себя выше человечества, что я считаю себя законом над собой, но это просто неправда. Я такой же, как и все другие – человек, которому была дана работа, и теперь настало время идти дальше. У меня есть обязанности в другом месте, которые требуют, чтобы я прибыл как можно быстрее, но я должен быть уверен, что эта работа будет сделана правильно. И это означает, что я оставляю ответственного, вдумчивого и компетентного человека руководить этой частью Хантресс. Это вы.

Мастерс нахмурился.

– Как раз тогда, когда я думаю, что понял вас, вы делаете что-нибудь, что заставляет изменить мнение.

– Это потому что я меняюсь. Вся эта экспедиция изменила нас всех. – Виктор пожал плечами. – И так же, как и вы, я надеюсь, что эти изменения к лучшему.

– Я вижу. – Мастерс медленно кивнул – Тогда хорошо. Я останусь здесь управлять Хантресс для вас. Передайте им, чтобы они прислали посла мне на замену – дипломатия это дело, в котором слишком мало рыцарства.

Виктор улыбнулся.

– Один древний земной ученый муж однажды дал определение дипломатии как искусство сказать «Хорошая собака», в то время, как вы ищите большой камень (Diplomacy is the art of saying 'Nice doggie' until you can find a rock. Will Rogers US humorist & showman 1879 – 1935 – «Дипломатия это искусство сказать „Милый песик“, в то время как пытаетесь найти камень» – прим. пер.). Я надеюсь, вы убедитесь, что дипломатия будет немного лучше, чем война.

– Я уверен в этом. – Мастерс улыбнулся и протянул Виктору руку. – Спокойной поездки домой и удостоверись, что кого бы они ни послали сюда, он будет иметь ласковый голос и запас больших камней.

17

Галерея современного искусства и кафе, Кресцент-Харбор

Нью–Эксфорд

Оборонительный рубеж Арк–Ройял

15 августа 3060 г.

Франческа Дженкинс почувствовала, что её сердце перестало биться, когда она вошла в галерею и заметила Реджинальда Старлинга. Высокий худощавый мужчина покрасил волосы и брови в яркий, неестественный алый цвет, ногти были наращены и покрашены в ужасный оттенок кроваво-красного цвета. Когда она подошла ближе, она увидела намёк на зубной имплантат в виде клыка, удлинивший его собственные зубы и кроваво-красные контактные линзы, которые спрятали его естественные голубые глаза. Его черные одежды, бросались в глаза своей консервативностью и строгостью, подчеркивая, насколько стройным он был и, определенно, превращали его в порождение ночи.

Она слышала, что он взял этот образ восставшего из мертвых, и восхищалась его способностью улавливать дух времени в Лиранском Альянсе. Ошеломляющие победы, которых добились силы обороны Звёздной Лиги против Ягуаров в Синдикате, удивили всех и подняли дух. То, что все думали, будет долгой и трудной войной, оказалось легкой победой, которую сначала приветствовали с большой радостью.

Затем СОЗЛ отправились на Периферию разобраться с сопротивлением Дымчатых Ягуаров, и сообщили, что продвижение стало менее быстрым. Люди тогда задались вопросом, не поспешен ли их ранний оптимизм. Нефритовые Соколы оставались на границе Лиранского Альянса и даже при том, что Соколы не пересекли область Арк–Ройялского оборонительного рубежа, завтра всегда могут объявить нападение. Люди начали думать, что кланы не настолько разбиты, как любила сообщать Звёздная Лига, и они ждали, что клановцы восстанут из могилы и снова принесут разрушения.

Старлинг посмотрел поверх прически холодного синего цвета невысокой клиентки и сложил руки на груди, когда увидел Франческу. Его дикая усмешка расширилась, позволив ей лучше разглядеть зубы. Он немедленно обошел женщину, с которой разговаривал и зашагал к ней.

– Ах, Фиона, ты видение.

– Ты слишком добр, Редж. – Франческа осторожно улыбнулась. Она решила надеть красное, расшитое блесками платье без рукавов, ниспадающее до середины бедра. Платье имело высокий ворот, который был плотно застегнут на горле, но изящный ромбовидный разрез бежал от впадинки на её горле до пупка, открывая мягкие изгибы её груди и демонстрируя шрам от пулевого ранения как раз ниже её грудины. Этот шрам всегда восхищал Старлинга и она знала, как представить его в выгодном свете, возбуждая мужчину.

– Я так рад, что ты пришла.

Рука Франчески скользнула под его руку.

– Ты, Редж? Я была удивлена, когда получила приглашение на это открытие. Я проигнорировала другие, предположив, что ты хотел позлорадствовать.

– Хорошо, что ты не пошла к другим, потому что я буду злорадствовать. – Старлинг повел ее в глубь галереи, мимо ресторана в меленькую комнатку. – Твой уход сначала привел меня в ярость, но затем после раздумий я нашел тебя вдохновляющей.

– Ты? Как так?

Редж вынул свою руку и широко развел ими.

– Очень вдохновляющей, моя дорогая. Эта работа полностью посвящена тебе.

Франческа оглядела комнату и тяжело сглотнула, чтобы вернуть сердце в надлежащее место. Картины в комнате были разных размеров, но все разделяли стиль и цветовую схему. Старлинг использовал довольно примитивный и импрессионистский стиль, рисуя их, положившись на палитру, состоящую по большей части из черного и зеленого цветов с красным в качестве контрастного цвета. Она узнала части собственного тела в большинстве изображений, включая шрамы на груди и на бедре. Её лицо, когда оно появлялось полностью, было абстрактным и огромным по сравнению с другими фигурами, как будто она была в некоторой степени сверхбожеством, постоянно осведомленным, что делали другие фигуры.

Картины имели заголовки вроде «Честность I», «Доверие IV» и «Нет секретов VIII». Она быстро сделала несколько расчетов в уме, и полагая, что Старлинг не лгал по поводу номеров картин, он сделал приблизительно две дюжины картин за три месяца с момента их разрыва, темп который превышал для него все ожидания.

Она посмотрела на него, широко раскрытыв глаза.

– Я не знаю что сказать

– Тебе не нужно ничего говорить, моя дорогая – Старлинг бросил злобный взгляд на покупателя, который вошел в меленькую комнатку, но человек быстро выскочил – Ты никогда от меня не слышала этого прежде, но я сожалею и благодарен тебе.

– Редж, с тобой все в порядке?

Мужчина откинул голову и рассмеялся.

– Ты помнишь, когда мы первый раз встретились?

– На минеральном источнике? Да. Ты взял меня той ночью на открытие как это.

– Да. Ты сказала мне на первой встрече – что твоё условие дружбы не иметь секретов от друзей. Ты говорила, что если я не смогу выдержать это, то, наверное, мы не будем друзьями. Я думал, что смогу, и мы начали запутываться.

Она протянула руку и погладила его щеку.

– Мы стали любовниками.

– Мы стали. Я разделил близость с тобой, не думаю, что я когда-либо разделял что-то подобное, и это пугало меня. Именно поэтому у меня была связь с той моделью, которую я рисовал. Когда ты узнала, твоя реакция частично была такой, какой я ожидал и хотел.

– Ты хотел, чтобы я бросила тебя. – Фиона позволила легкой улыбке коснуться её губ. – И я сделала, что ты хотел.

– Да, дорогая, но не по причине, которой я ожидал. Я думал ты бросишь меня, потому что я изменил тебе. Ты сказала мне, что проблемой была не моя измена, а факт, что я солгал об этом. – Редж встряхнул головой – После того как ты оставила меня, я долгое время сидел и думал. Я хотел, что бы ты пришла к открытию, так чтобы я смог бы оскорбить тебя, но затем я понял, что сделал ошибку. Ты действовала открыто и установила простые правила для нашей дружбы. Я нарушил эти правила и заплатил последствиями.

Он усмехнулся и указал на дверной проем, за которым ходили ярко одетые покупатели.

– Ты не походишь на них, Фиона. Они приходят сюда, что бы получить частичку меня, как будто простые деньги могут купить мой дух и заставить меня быть лояльным. Если я выйду туда и начну оскорблять их, они будут ловить каждое слово. Это знак престижа, что я соблаговолил поносить их. Если я откажусь продать им картину, сказав, что их дом не достоин её, то они найдут агента, который купит её; так они могут сказать что обманули меня, не зная, что агент купит ее по вздутой цене.

– Что ты говоришь, Редж? – Франческа оглядела комнату – Ты собираешься продать частички меня этим людям?

– Ну, да конечно. – Редж шаловливо улыбнулся, затем шагнул к маленькой картине изображавшей человеческое сердце в зеленом цвете, окруженное черным с тонкими красными трещинками в нем. – Но эта представляет моё сердце, завидующее миру, который ты знаешь. Эта картина «Нет Секретов X» для тебя. Этот кусочек меня, который не имеет цены, хотя я надеюсь с её помощью вернуть нашу дружбу.

Франческа внимательнее рассмотрела картину, повернулась, и пристав на цыпочки, поцеловала его в губы.

– Будем рассматривать это как аванс, не так ли?

Редж улыбнулся.

– Сделка лучше, чем я ожидал.

– О, ты заплатишь, Редж. Ты дорого заплатишь. – Она улыбнулась ему. – Но я думаю, пришло время тебе сделать так, чтобы твои покупатели заплатили намного дороже.

– Несомненно, моя дорогая. – Редж склонился и поцеловал её, – Возможно, я продам картины в этой комнате с успехом и секретом от каждого покупателя. Это должно быть забавно.

– И ты поделишься секретами со мной?

С удовольствием, Фиона Дженсен, действительно с большим удовольствием.

Франческа была представлена мистеру Арчи, владельцу галереи – мужчина старательно пытался выглядеть моложе, чем был, и лебезил перед ней – затем присутствовала на церемонии исправления таблички, гласившей «Нет Секретов X», чтобы прочитать «Из частной коллекции Фионы Дженсен». После, когда всё было сказано и сделано, владелец галереи стал настаивать на том, чтобы назвать её именем какой-то абсурдный кофейный напиток, который она с честью вытерпела только потому, что он, как ни странно, на вкус был не так уж плох, несмотря на то, что в нем было только двадцать процентов кофе. Она слушала Старлинга, давшего краткую лекцию о серии картин под названием «Полное разоблачение» в комнате, связывающего их создание с требованием от правительства рассказать всем что на самом деле происходит на войне с кланами. Меньше чем через пять минут Старлинг превратил обладание частью его работ с инвестиций в политический процесс, взвинтив цены и поощрив оживленную торговлю.

Она отказалась присоединиться к Реджу и мистеру Арчи на поздний обед, но пообещала, что найдет другое время обсудить возможность подписания гравюр из серии работ «Полное Разоблачение» вместе с Реджем. Она знала, что предложение было отчасти попыткой Реджа дать ей денег и связать её еще ближе с ним.

Для неё это было замечательно. Её миссия состояла в том, чтобы подобраться как можно ближе к нему и узнать все его секреты. Узнав многие из них еще до встречи со Стерлингом, она могла оценить свой успех. До сих пор успех был небольшой.

Реджинальд Старлинг на самом деле был Свен Ньюмарк, бывший секретарь Риана Штайнера. Риан Штайнер и Катерина Штайнер, нынешний правитель Лиранского Альянса, сговорились убить Мелису Штайнер–Дэвион, мать Катерины и предыдущего правителя Федеративного Содружества. Катерина подстроила все так, что казалось, будто это её брат Виктор убил Мелису, затем воспользовалась результатами гражданских беспорядков, разделив Федеративное Содружество пополам.

Свен Ньюмарк выпал из поля зрения вскоре после убийства Риана Штайнера. Различные и разнообразные эксперты указали на факт, что Ньюмарк был наедине с Рианом во время его смерти. Поскольку старший мужчина умер от огнестрельной раны в голову, самопровозглашенные эксперты намекали, что Ньюмарк на самом деле был убийцей, а не какой–то снайпер, стрелявший с расстояния в полкилометра, как говорили официальные отчеты. Исчезновение Ньюмарка имело много смысла, учитывая как сильно любили Риана в некоторых кварталах, и только после огромной тяжелой работы Франческа смогла разыскать его на Нью-Эксфорде.

Ньюмарк, насколько она знала, был единственным человеком, который мог связать Катерину с заговором об убийстве Мелиссы Штайнер-Дэвион. Даже убийца, который выполнил заказ – который, насколько было известно Франческе, никогда не проваливался – не мог знать связи между матерью и дочерью в этом случае. Если Ньюмарк сможет связать Катерину со смертью её матери, она станет известна как женщина, убившая собственную мать и одну из наиболее любимых фигур во Внутренней Сфере. И если новости когда-нибудь вылезут наружу, дни Катерины у власти, несомненно, будут сочтены.

Франческа вернулась в свои апартаменты, проверив признаки тайного проникновения. Она потянула брелок из зажима и использовала фонарик, прикрепленный к нему, чтобы обеспечить достаточно света для выбора подходящего ключа. Затем, когда она приготовилась вставить ключ в замочную скважину, она на секунду нажала на кнопку фонарика, который развернул ультрафиолетовый луч, охвативший пол напротив ее двери.

Одинокая цепочка шагов, оставленная туфлями на высоком каблуке, которые она носила, озарились на секунду фиолетовым цветом, затем исчезли, когда она выключила свет. Ковер у её двери был обильно усыпан пылью с порошком, который прилипал к подошве туфель и светился в ультрафиолетовом свете. Любой, кто вошел и вышел из апартаментов оставил бы следы или размазал бы их, скрыв также и её следы.

Она открыла дверь и вошла вовнутрь, закрыв за собой дверь. Включив свет, она провела быструю визуальную проверку комнаты, обращая внимание, была ли груда дисков с независимыми публикациями правильно выстроена на краю кофейного столика, или стоял ли стул в конце обеденного стола в пролежинах на ковре, или же стоят ли ножки на два сантиметра от них, как она их оставила, когда уходила.

Все выглядело в порядке, так что она отправилась в спальню, сбросив туфли и выскользнув из платья. Она повесила его, надела теплый махровый халат и уселась за компьютер. Включила его, сделав аппаратный сброс, затем прервала стандартный процесс инициализации. Она вызвала программу «Скрамбл», которая, если была бы загружена после стандартного процесса инициализации, заполнила бы экран детской головоломкой.

В нынешнем виде она позволяла ей зашифровать и расшифровать сообщения. Она напечатала короткое сообщение. «Контакт установлен. Цель восприимчивая. Миссия снова близка к цели». Она ещё раз быстро пробежала глазами сообщение, после чего позволила программе зашифровать его.