Без плана Б

— Если честно, мой босс хочет, чтобы ты уехал из города. Он думает, что ты создаешь проблемы.

— И ты здесь, чтобы сопроводить меня до границы округа?

— Нет. Меня здесь нет. По крайней мере, официально.

— Я догадался. Показ улик потенциальному подозреваемому вряд ли является стандартной полицейской процедурой.

— Нет, — ответил Хервуд и опустил взгляд в пол. — Шеф может уволить меня за это.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Я читал твое досье. Сто десятая особая часть. Военные следователи. Твоя старая служба в армии.

— А что с ней?

— Слушай, я новичок в таких вещах.…

— И?

— Мне некого спрашивать.

— О чем?

— Что бы вы сделали, если бы были на моем месте?

— Что ты имеешь в виду?

— Мой босс приказал мне закрыть это дело. Думаю, он не прав. Я хочу продолжить расследование. Я должен сделать это, по-твоему?

— Речь идет о нарушении прямого приказа, выданного вашим непосредственным начальником, не так ли?

— Да, сэр. Я в курсе.

Ричер задумался на мгновение и спросил:

— Морская пехота?

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец был морским пехотинцем. Я научился их распознавать.

— И? Что мне делать?

— Твой начальник… он коррумпирован? Он скрывает чьи-то незаконные схемы?

— Я так не думаю. По-моему, он просто ленивый. Он привык, что подчиненные преподносят ему результаты расследования в блестящей коробке, перевязанной лентой. И он не хочет развязывать ленточку и заглядывать в коробку. Он просто не хочет работать.

— Как зовут бывшую жену Рота?

— Ханна Хэмптон.

— Адрес?

— Я напишу.

— Хорошо. Вот что я советую тебе сделать — вернись на работу, веди себя как обычно и никому не рассказывай об этом разговоре.

— Но я не прошу тебя работать над делом за меня.

— Знаю.

— Ты не должен вмешиваться.

— Я уже в этом замешан.

— Ты не должен продолжать.

— Это убийство. Кто-то должен что-то с этим сделать.

— Мы что-нибудь сделаем. Полицейский участок.

— Правда? С вашим ленивым начальником?

Хервуд опустил взгляд.

— Дай мне адрес. Займись своей обычной работой. Не обращай внимания. Я свяжусь с тобой.

14

Если суммировать затраты на меблировку, добавить стоимость картин на стенах и разделить полученную сумму на площадь центра для посетителей «Минервы», полученная сумма за квадратный метр приведет вас к выводу, что это самые дорогие корпоративные офисы во всем штате Миссисипи. Бруно Хикс любил хвастаться результатом. Особенно в присутствии представителей прессы. Возможно, это даже было правдой. Для него это не имело значения. Он не интересовался такими подробностями. Хикс в основном интересовался тем, как создать подходящее впечатление. Первой задачей, которую «Минерва» взяла на себя после покупки тюрьмы, было именно строительство центра для посетителей, и задача, которую Хикс поручил архитекторам, была совершенно ясна: позаботьтесь о том, чтобы место транслировало одно-единственное сообщение — деньги, много денег.

Центр для посетителей располагался рядом со входом, на противоположной стороне от блоков с камерами. Здание было одноэтажным, облицованным светлым камнем, а его форма напоминала букву V. Это было связано с ограниченным пространством, в которое оно должна была вписаться. Однако основная причина была иной — из окон, расположенных только на внутренней стороне буквы V, не было видно ни блоков с камерами, ни дворов для прогулок. Одно крыло было полностью занято конференц-залом. В тот момент, когда встреча, состоявшаяся в блоке S2, закончилась, Хикс поспешно прошел по лабиринту коридоров, которые пронизывали комплекс, но все же опоздал. Он влетел через двойную дверь со слегка порозовевшим лицом и учащенным дыханием и застал шесть человек, уставившихся на него. Трое из них сидели на одной стороне продолговатого стола из черной ольхи. Двое — на другой. Последний расположился в дальнем конце стола. Шестеро из них были журналистами, которые пришли, чтобы получить больше информации о мероприятии, запланированном на пятницу. Плюс все остальное, что говорил Хикс в то время, пока они были его «плененной аудиторией», как выражались специалисты по коммуникациям.

Хикс подождал, пока Дэймон Брокман, другой соучредитель «Минервы», займет свое место, а затем дал знак охраннику, который присматривал за гостями, покинуть комнату. После этого началось его обычное представление. Он встал во главе стола, расправил руки, как телевизионный проповедник, и спросил:

— Скажите мне правду! Эта комната создает у кого-то ощущение, что он находится в тюрьме?

Пять журналистов послушно покачали головами. Шестой, тот, кто сидел в дальнем конце стола, не отреагировал.

Хикс улыбнулся и продолжил короткую прогулку в прошлое. Свое и Брокмана. Он рассказал, как они встретились три десятилетия назад в качестве младших надзирателей в Лаббоке, штат Техас. Как они были напуганы условиями в тюрьме. Из-за нехватки ресурсов. Жестокое обращение, свидетелями которого они стали. Затем Хикс перешел к философским рассуждениям. Цитировал Фуко. Цитировал Бентама. Он использовал их теории, чтобы объяснить создание «Минервы». Тюрьма названа в честь древнеримской богини мудрости и справедливости. Он ставит своей целью рассматривать заключенных как людей. Да, конечно, это люди, которые допустили ошибки. Они сделали плохой выбор в определенных ситуациях. Люди, у которых есть потенциал. Которые могут внести свой вклад в общество. Которые могут иметь будущее, если они окажутся в подходящей среде и получат соответствующую поддержку. Хикс описал программы профессиональной квалификации, которые предлагала «Минерва». Режим питания и физические упражнения, которые они обеспечивали. Проактивные медицинские услуги, которые они оказывали во всех пяти тюрьмах. Хикс подкрепил свои слова статистическими данными. Некоторые из них, возможно, были точными. Он заявил, что наблюдения показывают резкий рост занятости бывших заключенных после их выхода на свободу. А также резкое снижение количества совершаемых ими преступлений. В финале Хикс связал все, что было сказано до сих пор, с мероприятием, запланированным на пятницу. Жемчужина в короне «Минервы». Программа направлена на заключенных с хорошим поведением, для которых есть достаточные основания полагать, что они стали жертвами судебной ошибки.

Хикс сделал паузу, чтобы еще больше подчеркнуть свою заключительную мысль, затем положил ладони на стол, наклонился вперед и сказал:

— Вопросы?

Вопросы, которые журналисты задавали Хиксу, неизменно были связаны с разными досадными подробностями. Личности инвесторов. Подбор персонала. Трудовая практика. Правила посещения. Проблемы, связанные с насилием. Присутствие банд. Хикс ожидал, что его спросят о результатах деятельности «Минервы». Этот вопрос был особенно злободневным. Вместе с некоторыми неясностями. Острые проблемы, которые могли всплыть на свет, а могли и не всплыть в зависимости от того, насколько любопытной и напористой была аудитория. Проблемы, связанные с вопросом, насколько морально зарабатывать на лишении свободы. Достаточно ли было сделано, чтобы предотвратить случаи сексуального насилия над более уязвимыми заключенными. Это свидетельствует о расовых предрассудках среди надзирателей. Все, что требовало больше мыслей и такта.

Четверть часа пять журналистов, сидевших ближе к Хиксу, уже задавали свои обычные вопросы. Сам Хикс пытался ответить на них так, как будто впервые услышал эти вопросы. Как будто они его заинтриговали. Он надеялся, что ответил на последний вопрос, и встреча подходит к концу, когда вступил шестой журналист. Тот, кто сидел в дальнем конце стола. Самый молодой из всех. У него было круглое, слегка пушистое лицо, непослушные светлые волосы, и он был одет в обесцвеченную одежду, купленную в магазине армейских излишков. Похож на Че Гевару, ему не хватает только берета с пятиконечной звездой и черных волос, подумал Хикс. И миссии. К настоящему времени молодой человек проявил незначительный интерес к происходящему в комнате. Как будто он дремал с открытыми глазами.

— Уровень смертности в тюрьмах «Минервы» шокирующе высок, — сказал он. — В чем причина?

Хикс посмотрел на Брокмана и задумался на мгновение, затем облизал губы и ответил:

— Смертность в наших центрах отбывания наказаний вовсе не высока. Почему вы придерживаетесь противоположного мнения?

Брокман вытащил телефон из кармана. Он держал его низко, плотно прижимая к ноге, чтобы никто не видел, как он пишет сообщение.

— У меня есть источники, — сказал Че Гевара.

— Которые вы не можете раскрыть, не так ли? — спросил Хикс.

— Точно.

Хикс улыбнулся.

— Ты бросаешь удочку, да, приятель? Но ты ошибся озером. Показатели, связанные с продолжительностью жизни и состоянием здоровья наших заключенных, значительно лучше, чем в аналогичных учреждениях. И это не случайно. Это связано с нашей уникальной, прогрессивной и гуманной политикой. Если несчастная судьба приведет вас за решетку, вы окажетесь в «Минерве». Это гарантировано.

— Вы хотите сказать, что ваша смертность не шокирующе высока?

— Именно это я и говорю.

— Можете ли вы подкрепить свои слова данными?

— Конечно.

— Тогда почему вы их не публикуете?

— Зачем нам это делать? Статистика — не такая уж и интересная вещь.

— И все же вы должны их опубликовать. Например, для большей прозрачности.

— Мы публикуем все, что требуют законы штата и федеральные законы.

— Это ничтожная часть информации, которую должны публиковать государственные и федеральные тюрьмы.

Хикс пожал плечами.

— Мы не создаем законы, а лишь выполняем их. И очень строго.

— Вы используете статистику, чтобы обмануть общественность. В ваших тюрьмах серьезная проблема с наркотиками, а вы пытаетесь ее скрыть. Когда заключенный получает передозировку и должен быть доставлен в больницу, вы представляете госпитализацию в качестве превентивной меры, продиктованной вашей гуманностью. Легко скрыть правду, когда заключенный восстанавливается после передозировки. Но когда он умрет? Все усложняется, не так ли?

— Вы ошибаетесь. Послушайте, могу ли я поклясться, что никто не будет проносить наркотики в один из наших центров? Нет. Такова реальность, в которой мы живем. Я не такой наивный. Но когда дело доходит до наркотиков, «Минерва» прилагает гораздо больше усилий, чтобы защитить и поддержать людей внутри, чем все остальные тюрьмы. Мы не хотим, чтобы в наших центрах по отбыванию наказаний умирали люди.

— Докажите. Покажите нам данные.

— Я…

В дверь за Хиксом громко постучали, и охранник, наблюдавший за журналистами, снова вошел в комнату.

— Извините, что прерываю, мистер Хикс, — сказал он, — но вам звонят.

— Скажи, что я перезвоню. Я сейчас занят.

— Это губернатор, мистер Хикс.

— О! Чего он хочет?

— Он не сказал. Но он сказал, что это срочно.

— Хорошо. Полагаю, мне не стоит заставлять губернатора ждать. Проводишь наших гостей к выходу?

— С удовольствием, — кивнул охранник.

Хикс обратился к журналистам:

— Мне жаль, но мы должны закончить. Очень жаль, потому что дебаты мне понравились. Я обещаю предоставить информацию о смертности нашему другу в конце стола. Если, конечно, мне позволят юристы. Мы должны быть особенно осторожны при публикации такой служебной информации. Мы обязаны соблюдать требования Комитета по этике. Я поговорю с одним из наших заключенных. Я спрошу его, согласен ли он с вами поговорить. Когда «Минерва» взялась за эту тюрьму, у человека, о котором идет речь, была проблема с одним глазом. Мы с Дэймоном были свидетелями похожего случая много лет назад, когда работали на другого тюремного оператора. Компания отказалась вызывать врача из-за высоких расходов. Она не обеспечивала медицинскую страховку. Состояние заключенного ухудшилось, и в конце концов он ослеп на оба глаза. То же самое произошло бы и с нашим человеком, но мы дали ему проактивное лечение. Теперь он художник. Рисует акварелью. Часть его полотен выставлена в галерее в Джексоне. Он может рассказать вам по собственному опыту о нашей гуманной политике. Уверяю вас, в ней нет места мертвым наркоманам.

Хикс пожал руку каждому из шести журналистов, и когда последний из них покинул комнату, он тяжело расслабился на своем месте.

— Это плохо. Высокая смертность, да? Это слишком близко к цели.

— Кто этот парень? — спросил Брокман. — Мне нравится. Он нашел отличный способ следить за смертностью в результате передозировки наркотиков. Мы должны использовать его против этих подонков из «Кертиса». Мы должны собрать компромат и опозорить их, когда закончится их контракт в Канзасе.

— У нас есть более насущные проблемы. Но мы должны следить за этим парнем. Каждый день, пока он не покинет город.

— В этом нет необходимости. Он не представляет опасности. Он ничего не знает. Как ты сам сказал, он бросает удочку вслепую.

— Он не представляет опасности, но это пока. Мы не можем допустить, чтобы он начал совать свой нос. Задавать вопросы. Нет, если он ищет информацию о наркотиках в тюрьмах.

— И что, что он ищет информацию о наркотиках? Он ее не найдет. Ни от кого, кто связан с нами.

— Ты упускаешь самое важное. Наркотики не появляются из ниоткуда. Кто-то должен их туда доставить. А мы не можем допустить, чтобы кто-то следил за тем, как посылки доставляются в тюрьму. Или, что еще более важно, отправляемые из тюрьмы.

Брокман на мгновение задумался.

— Ты прав. Предоставь это мне. Я устрою слежку за этим парнем. И охлажу его энтузиазм, если потребуется.

— Хорошо. Но это напомнило мне кое-что другое. О том парне из Колорадо, который мог заглянуть в конверт. Думаю, лучше подождать и посмотреть, появится ли он в городе.

— Он не появиться.

— Но все же он может это сделать. Мы не должны допустить, чтобы их пути с этим журналистом пересеклись. Тогда нам придется решать две проблемы.

— Ты беспокоишься ни о чем.

— Я забочусь о нашей общей безопасности. И о наших совместных инвестициях. Мы должны внести изменения в план.

— Мы не отменим церемонию и не проведем ее за закрытыми дверями. Не слушай Ривердейла. Тот парень…