Освобожденный бессмертный

— Мне не нужна комбинация, — выдавила она с явным раздражением. «Все, что мне нужно сделать, это сильно потянуть за дужку и прокрутить каждое из колес от самого дальнего к ближайшему к дужке. Когда каждое колесо достигает нужного числа, оно фиксируется на месте, скоба немного выдвигается, и вы переходите к следующему. Это легко и… — она вскрикнула от успеха, а затем закончила, — готово!

Ее кулак со снятым замком взлетела вверх, а затем Сарита снова появилась в поле зрения. Ее вид был торжествующим, но он не упустил, как она поморщилась, когда она выпрямилась. Решительное выражение появилось еще до того, как он ощутил боль, и она быстро начала распутывать цепь вокруг него и стола.

— Я не знаю, где мы, — сказала Сарита, работая, протягивая конец цепи через его тело, позволяя ему упасть под стол, а затем потянувшись через него, чтобы схватить теперь уже более длинную цепь и потянуть за нее. снова через него. «Дресслер сказал, что это его первый дом здесь, в Венесуэле. Где он и его жена жили, пока ждали, когда будет построен их дом на острове. Мы на берегу, но я не уверена, где, и дороги нет, только причал и нет лодки. Нам придется уйти отсюда, чтобы найти помощь».

— Ты истекаешь кровью, — сказал Домициан, как только она замолчала. — Он причинил тебе вред?

«Где?» Она прекратила разматывать цепь, чтобы осмотреть себя. Ее взгляд остановился на окровавленной груди, и она покачала головой. «Это ты выплюнул на меня кровь. Пока я кормила тебя. Помнишь?» — напомнила она.

— Не твоя красивая грудь, — торжественно сказал он и был удивлен, увидев, что она покраснела и выглядела немного смушенной. Видимо, она не привыкла к таким комплиментам. Ситуация, которую Домициан намеревался изменить. — Я имел в виду твои стройные ноги и ступни.

Тогда она снова посмотрела на себя, на залитую кровью нижнюю часть тела и ноги.

Сарита нахмурилась, глядя на свои раны, и снова покачала головой, возвращаясь к распутыванию цепи. — Это был не Дресслер.

«Тогда что случилось?» — сразу же спросил Домициан.

— Я наступила на битое стекло, — сказала Сарита, пожав плечами, снова натягивая цепь через его тело и отпуская ее.

Это объяснило кровавые следы и ее прыжки, признал он. Но… — А как насчет крови на твоих ногах?

Сарита молчала так долго, что он подумал, что она не ответит, но в конце концов она поморщилась и призналась: «Я проткнула себя ножами для стейков».

«Чем?» — спросил он с недоверием. «Зачем?»

— Ну, я не специально, — раздраженно сказала она. «Это был несчастный случай.»

«Как, черт возьми, ты случайно проткнул себя ножом для стейка?» — недоверчиво спросил Домициан.

— На самом деле четырьмя ножами для стейков. Ну, нож для очистки овощей и три ножа для стейка, — поправила Сарита, а затем объяснила, — я засунула их в стринги, забыла о них, нагнулась, чтобы что-то подобрать, и… — Она пожала плечами и тут же перестала разматывать цепь, бросив взгляд на дверь. В следующее мгновение она схватила нож, который положила на стол, и поскакала к двери.

«Что ты делаешь?» — с беспокойством спросил Домициан. — Перестань, ты навредишь себе. Закончи снимать с меня цепи, и я позабочусь о ваших ранах».

— Ты ни о чем не позаботишься, — резко заверила она его. «И я просто беру свои ножи на случай, если у тебя появятся кровожадные идеи, когда ты освободишься».

— Не смеши, — прорычал он, а затем с тревогой наблюдал, как Сарита подошла к прилавку у двери и начала собирать несколько ножей с металлической поверхности. Без сомнения, нож для очистки овощей и три ножа для стейка, о которых она упоминала. К его ужасу, она схватила их за ручки, прижала к груди вместе с мясницким ножом и поскакала обратно к столу.

«Останавись!» Домициан взревел от ужаса, а в его голове плясали образы, как она падает и протыкает себя.

— Остановиться, — рявкнула Сарита, продолжая двигаться вперед.

Для Домициана это было слишком. Уверенный, что она вот-вот упадет на пол и напориться на все эти проклятые ножи, он резко сел, разорвав цепь. Какая-то часть его разума заметила, что он не совсем голый, на нем все еще были боксеры. Но большая часть его внимания была направлена на то, чтобы добраться до своей спутницы жизни, прежде чем эта глупая женщина покончит с собой этими проклятыми ножами.

Сарита испуганно выругалась, когда он сбил ее с ног и прижал к своей твердой груди. Но она не протестовала, просто прижала ножи к груди и сердито посмотрела на него, когда он выносил ее из комнаты.

Глава 4

Домициан бежал с Саритой наверх, прежде чем замедлиться, только для того, чтобы осмотреть кабинет, в котором они сейчас находились. В тот момент, когда он заметил открытую дверь, ведущую в нечто, похожее на гостиную, он направился в ту сторону, но остановился в ней.

«Ванная комната?» он спросил.

Вместо ответа Сарита сердито посмотрела на него и потребовала: «Отпусти меня».

Фыркнув на это предложение, Домициан снова огляделся. На этот раз он заметил дверь дальше вдоль стены и инстинктивно направился туда. Он не удосужился попросить Сариту повернуть для него дверную ручку, когда дошел до нее. Наполовину подозревая, что она все равно откажется, он ослабил хватку, которую держал на ее ногах, и потянулся, чтобы открыть ее сам, оставив ее вес балансировать на его руке. Это заняло всего секунду, а затем он внес ее в комнату.

Когда его взгляд скользнул по гостиной, столу на двоих и кровати, Домициан сначала подумал, что сделал неправильный выбор. Его шаги замедлились, но затем он заметил длинную стойку с двойной раковиной за дверью справа от кровати. Теперь он продолжал двигаться быстрее, неся ее в роскошную белоснежную ванную и прямо к стойке с раковиной, где посадил ее между двумя раковинами.

Сарита не сказала ни слова с тех пор, как потребовала, чтобы ее отпустили. Она просто сердито смотрела на него, сжимая в руках ножи, выражение ее лица говорило о том, что она хотела бы вонзить их ему в лицо.

Наполовину опасаясь, что она сделает именно это, он попытался говорить успокаивающим тоном. — Я не причиню тебе вреда.

С ее губ сорвалось фырканье, а пальцы сжали ножи. — Чертовски верно, не причинишь.

— Я просто выташу стекло из твоей стопы и займусь твоими остальными ранами, — продолжил Домициан, не обращая внимания на ее грубый ответ. Подняв брови, он спросил: «Хорошо?»

— Я могу сделать это сама, — отрезала она.

— Будет легче, если я это сделаю, — возразил Домициан и опустился перед ней на колени. Он взял ее ногу в руку, чтобы осмотреть ее.

— Другая, — тут же сказала Сарита, ее тон был сухим и резким.

— Конечно, — пробормотал он и быстро сменил ногу. Подняв ее, чтобы лучше видеть стопу, Домициан попытался сосредоточиться на работе и не обращать внимания на сладкий запах ее крови. Однако это было тяжело, когда все, что он хотел сделать, это слизать ее, и это желание не имело ничего общего с голодом, по крайней мере, с жаждой крови. У него было достаточно крови, чтобы бороться с с лекарствами, которые ему дали. Теперь его жажда была исключительно по женщине перед ним. Она была независимой, дерзкой и чертовски сексуальной, сидя в этом чертовом пеньюаре.

Его взгляд блуждал от окровавленной стопы Сариты по кровавым дорожкам на ее ногах и прослеживался под тонкой тканью ее ночной рубашки. Она шла по голени, бедру и к порезанной коже прямо под ремешком стрингов, которые она носила.

С тем же успехом она могла носить только стринги, несмотря на всю защиту, которую давала ночнушка, с недовольством подумал он. Но он поймал себя на том, что облизывает губы, когда его взгляд скользит между кровавых дорожек и этим чисто-белым треугольником ткани, единственным, что мешает ему увидеть ее совершенство…

«В туалетном столике есть пинцет».

Глаза Домициана тут же поднялись к ее лицу, и он мог сказать, что она заметила, куда он смотрел.

«Я займусь порезами после того, как извлеку стекло», — объявил он, как будто это привлекло его внимание. Однако он подозревал, что она не попадется на эту уловку. Его голос был хриплым от желания, которое он не мог скрыть.

Домициан опустил ногу и встал, чтобы пройти к столику для макияжа, о котором она упомянула. Быстрый поиск обнаружил пинцет в упаковке, которую он вскрыл, возвращаясь к Сарите.

— Я постараюсь не причинить тебе вреда, — пообещал Домициан, встав перед ней на колени и забрав ее ногу.

Сарита просто кивнула, но он не мог не заметить, как ее руки снова сжали ножи. Это заставило его отпустить ее ногу и выпрямиться.

«Что ты сейчас делаешь?» — подозрительно спросила она.

— Я предпочел бы, чтобы меня не порезали, если я случайно причиню тебе боль, когда вынимаю осколки, — просто сказал Домициан и стал ждать.

Когда Сарита подозрительно посмотрела на него, но не опустила ножи, он обнаружил в себе легкое раздражение.

— В любом случае, они совершенно бесполезны для тебя как оружие. Меня они не убьют, если ты ударшь меня ими.

— Возможно, но держу пари, это будет больно, — мрачно сказала она.

«Да. Вот почему я предпочел бы избежать этого, — многозначительно сказал Домициан, а затем сухо добавил: — Ты моя спутница жизни, Сарита. Доктор Дресслер, возможно, не говорил вам этого, но бессмертный никогда добровольно не причинит вреда своему спутнику жизни. Однако, если ты не хочешь продолжать прыгать, как обезумевший кролик, мне нужно вытащить этот осколок из вашей ноги, и я могу непреднамеренно причинить вам боль. Я не хочу, чтобы меня зарезали за мои усилия. Пожалуйста, опусти ножи».

Сарита нахмурилась, взглянула на оружие, которое держала, а затем вздохнула и положила его на прилавок рядом с собой с явной неохотой.

— Спасибо, — мягко сказал он и отложил пинцет, чтобы взять ножи и быстро переместить их на другую сторону раковины, подальше от ее досягаемости. Когда он снова потянулся за пинцетом, его уже не было.

Он был у Сариты, видел Домициан. Она также подняла раненую ногу, чтобы опереться на другое колено, чтобы видеть стопу. Широко улыбнувшись ему, она пожала плечами. «Не надо благодарности. Я все равно не могу держать их и вынимать осколки одновременно».

Домициан открыл было рот, но тут же снова закрыл его и прислонился к прилавку рядом с ней. Ожидая. В ее ноге было три куска белого фарфора, один большой и два поменьше. Она могла справиться с большим куском, но он знал, что маленькие будет трудно и болезненно удалить, поэтому он предложил убрать ее ножи.

Не обращая на него внимания, Сарита, как он и ожидал, первым вытащила большой осколок из трех. Затем она обратила внимание на маленькие кусочки, едва видневшиеся под кожей, и Домициан вздрогнул, когда она начала тыкать в несомненно нежную плоть, пытаясь вытолкнуть стекло на поверхность.

— Позвольте мне помочь, — сказал Домициан, выпрямляясь, когда она с шипением втянула воздух от боли.

— Мне не нужна помощь, — упрямо сказала Сарита и продолжала тыкать и копать, причиняя себе ненужную боль.

Потеряв терпение, Домициан выхватил пинцет из ее рук и снова опустился перед ней на колени. — Дай мне свою ногу.

— Нет, — прорычала она. — Верни мне пинцет.

— Нет, — сразу же ответил он, а затем перевел дыхание, прежде чем сказать более спокойным тоном: — У меня зрение лучше. Я могу удалить его быстро. Давай я тебе помогу.»

На мгновение он подумал, что она откажется, но затем Сарита издала сдерживаемый вздох и рявкнула: «Хорошо», как будто она делала ему одолжение, и выпрямила ногу. Затем она скрестила руки на груди и посмотрела на него.

Домициан заметил, что на его лице расползлась улыбка от ее отношения, и быстро наклонил голову, чтобы осмотреть ее ногу, чтобы она ее не заметила.

Однако, очевидно, он был недостаточно быстр, потому что она прорычала: «Давай, хихикай, клыкастый мальчик, но ты прошел прямо по полу, где полно этого разбитого фарфора, когда шел сюда, и уже я буду копать тебе ноги»

«Почему у меня такое чувство, что тебе понравится причинять мне боль?» — криво спросил Домициан, наклоняясь, чтобы выташить из ее ноги первый осколок. Она не ответила, когда он убрал осколок, поэтому, постучав пинцетом по краю раковины, чтобы вытащить последний осколок, он мягко спросил: «Что я сделал, что тебя так разозлило?»

Взглянув вверх, я увидел, что она выглядит неудовлетворенной и упрямой, как двенадцатилетний ребенок. Он просто крепко держал ее за ногу и ждал ее ответа, Сарита, наконец, недовольно пожала плечами. «Мне не нравится мысль, что кто-то преследует меня вот уже пятнадцать лет».

«Ах». Домициан снова обратил внимание на ее ногу. «Я прошу прощения за это. Но я не хотел разрушать вашу жизнь, вторгаясь в нее, пока вы была юна. Я хотел, чтобы у тебя было нормальное детство и ты испытал все, что делают другие девушки — школа, друзья, даже бойфренды, — добавил он, сжав губы при этом слове. «Однако я также не хотел терять тебя из виду. Я хотел иметь возможность подойти к тебе, когда ты подрастешь, и ухаживать за тобой обычным способом. Но мне нужно было знать, где вы будете, когда придет это время, поэтому я нанял частного детектива.

«Это все?» — подозрительно спросила она.

Домициан пожал плечами, работая над последним кусочком. «Я получал ежемесячные отчеты, сообщающие мне, что ты жива и здорова. Иногда они включали небольшие детали, такие как школа, которую вы посещали, или что у вас были друзья, и вы посещали вечеринки и танцы или что-то еще. Но я сказал ему, чтобы он не называл мне имен и не был слишком навязчивым в получении информации».

«Почему?» — спросила Сарита, звуча чуть более любопытно и менее сердито.

— Потому что я не хотел знать, с кем ты встречаешься, — грубо признался он.

«Почему?» — повторила она теперь с неподдельным интересом.

Домициан поднял голову и мельком взглянул на нее, но затем признался: «Потому что ты стала моей с того момента, как в тринадцать лет ты вошла в мой ресторан со своим отцом, и я понял, что не могу тебя прочесть», — торжественно признался он.

Глаза Сариты слегка расширились при этом объявлении и собственнической манере, в которой он это сказал, и она внезапно ощутила, как обе его руки сомкнулись вокруг ее пятки, и его дыхание мягко обдувает ее ступню. Сглотнув, она закрыла глаза и изо всех сил пыталась не согнуть пальцы ног, когда Домициан вернулся к своейработе, добавив: «Я не хотел знать, что другой мужчина целовал тебя».

Сарита прикусила нижнюю губу и впилась ногтями в ладони, не только чувствуя, как его слова доносятся до ее пальцев ног, но и внезапно представив образ этого мужчины, целующего ее, крепко обнимающего ее, его пальцы оттягивают ее голову назад., его бедра терлись о нее, когда его язык скользил в ее рот. Напуганная нахлынувшей на нее волной жажды, Сарита заставила себя открыть глаза, изгоняя образ.

— Или ласкает твою сочную грудь, — продолжил Домициан. Его пальцы переместились, коснувшись чувствительной кожи ее подъема, но грудь Сариты затрепетала в ответ. Ее соски даже напряглись, как будто он делал то, о чем говорил, и она снова ненадолго закрыла глаза, только для того, чтобы внезапно увидеть Домициана, стягивающего ее ночную рубашку с ее грудей и накрываюшего их руками.

«Или срывает с тебя одежду и исследует твои скрытые глубины губами, языком и телом».

Сарита покачала головой и заставила себя открыть глаза, чтобы увидеть, как его взгляд скользит по ее ноге, следуя невидимым путем к ее ядру. Это был всего лишь взгляд, но она почти чувствовала его прикосновение, и снова закрыла глаза, когда ее охватила дрожь. На этот раз видение, которое заполнило ее разум, было, как он встал на колени между ее ног, потянув ее вперед, пока она не села на край стойки, а затем целуя дорожку вверх по бедру до полоски белой ткани между ее ног.

— О Боже, — выдохнула Сарита, вздрогнув. Она растерянно моргнула и открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Домициан встает и кладет пинцет на прилавок.

— Готово, — сказал он легко, поворачиваясь к ней. — Это было не так уж плохо, не так ли?

Сарита безучастно смотрела на него, ее тело пульсировало от желания, а затем подняла руку ко лбу и покачала головой. «Я не-"

Она снова закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда воображаемый Домициан был тут же рядом, оттягивая шелковистую ткань стрингов в сторону и пряча голову между ее бедер, чтобы его язык мог царапать ее чувствительную плоть.

«Сарита? С тобой все впорядке?»

Она открыла глаза и увидела, что Домициан наклонился к ней, задавая вопрос. Его лицо было прямо перед ней, его губы были всего в нескольких дюймах от ее, его дыхание скользило по ее губам, вызывая покалывание.

Рыча, Сарита схватила его за шею и попыталась притянуть ближе, желая — нет, нуждаясь — поцеловать его. Но Домициан сопротивлялся и напомнил ей: «Ты сказала н…»

— Заткнись и поцелуй меня, — рявкнула Сарита, и, к ее большому облегчению, он это сделал. Его рот тут же опустился, чтобы накрыть ее, его язык скользнул между ее губами, как это было в ее фантазии несколькими мгновениями ранее.

Его поцелуй был горячим, глубоким и таким сладким, что она почти не заметила, как его руки скользнули под ее зад и подняли ее, пока он выпрямлялся. Тем не менее, она обвила ногами его бедра, когда его руки переместились, и он заставил их приподняться и раздвинуться. Сарита застонала ему в рот, когда их пахи потерлись друг о друга, и от этого движения по ее телу прокатилась волна жидкого огня.

Дрожа от этого, Сарита отчаянно поцеловала его и шевельнула бедрами, чтобы вызвать эти ощущение снова. Она почувствовала, как рука Домициана дергает вырез ее пеньюара и халата, и ненадолго прервала их поцелуй, чтобы откинуться назад и дать ему доступ. Затем она увидела, как он быстро стянул материал обоих предметов вниз, освобождая ее грудь. Ее соски были твердыми и жаждущими прикосновений, и Сарита простонала «да», когда его рука накрыла один из них. Но затем она сжала руки вокруг его шеи и прижалась, поймав его руку в ловушку, когда она снова накрыла его рот, молча требуя еще одного поцелуя.

Домициан ответил на зов, доводя ее до исступления своим языком, одновременно сжимая ее грудь, которую держал. Когда он затем поймал ее сосок между большим и указательным пальцами, покрутил и нежно ущипнул его, она вскрикнула ему в рот и прервала их поцелуй, чтобы откинуть голову назад и выгнулась в ласке. Она также сжала ноги вокруг его бедер и пошевелилась, прижимаясь к твердости, выросшей между ними.

Ответом Домициана была череда проклятий сквозь стиснутые зубы, а затем она почувствовала край холодной стойки под своим задом.

Удивленно моргая, Сарита в замешательстве уставилась на него, а затем издала испуганный вздох, когда он упал перед ней на колени и просто сорвал ненавистные белые стринги, которые она носила. Когда он затем уткнулся лицом ей в бедра, Сарита вскрикнула, ее ноги ударились по передней части шкафов, а руки отодвинулись назад, чтобы она могла опереться на столешницу, когда она выгнулась, ее задница частично оторвалась от стойки, когда он приступил к делу.

Домициан не просто провел языком по ее плоти, как это было в ее воображении, он поглотил ее. Крепко держа ее ноги разведенными, он использовал зубы, язык и губы, исследуя каждый дюйм ее самой чувствительной плоти.

Через несколько секунд Сарита была потеряна. Ноги дергались там, где он держал их раздвинутыми, попка подпрыгивала, она царапала его голову и плечи и стонала снова и снова. И каждый раз, когда она стонала, Домициан стонал в ответ, его рот вибрировал на ее коже и увеличивал ее удовольствие вдвое, а затем еще вдвое.

Как только Сарита убедилась, что больше не выдержит ни минуты, Домициан прервал свои действия и встал у нее между ног. Он спустил свои боксеры, освобождая действительно впечатляющую эрекцию, а затем схватил ее за бедра и вошел в нее.

Сарита не была уверена, чего она ожидала, но не взорваться от первого толчка. Но она сделала. Она вонзила ногти ему в плечи и запрокинула голову с протяжным криком, когда волна за волной наслаждения взорвалось в ней и вокруг нее, заливая ее, потопив ее, пока, наконец, не утянула ее вместе с собой в успокаивающую тьму, которая ждала за пределами сознания.

Домициан очнулся на полу в ванной с Саритой на груди. Он не помнил, как потерял сознание и упал, утянув ее с собой. Он потянулся, чтобы ощупать свою голову. Ни пореза, ни шишки не было, но была запекшаяся кровь. Он явно сильно ударился головой, когда упал на пол. Он был рад, что не проснулся из-за этого.

Домициан посмотрел на макушку Сариты, радуясь, что она приземлилась на него. Он бы никогда не простил себе, если бы она пострадала. Секс со спутником жизни мог быть чертовски опасен для смертного, по крайней мере, когда он заканчивался, и поэтому лучше всего заниматься им только на мягких поверхностях. Он знал это, но в тот момент увлекся.

В следующий раз, он будет осторожнее. Домициан молча поклялся и нежно провел рукой по волосам Сариты. Она была даже более страстной и отзывчивой, чем он ожидал, когда он отправил ей эти изображения того, что он хотел сделать с ней. Домициан просто надеялся, что они возбудят ее и смягчят ее, поэтому был более чем удивлен ее реакцией. Приятно удивлен, но удивлен. Женщина была пороховой бочкой страсти.