Назад в СССР: 1985 Книга 4

На всех нас, включая офицера, была одинаковая недавно введенная темно-синяя форма, поэтому выглядели мы довольно серьезно. Если взглянуть со стороны, то можно увидеть спецгруппу из восьми человек. Корнеев от нас не сильно отличался, разве что погонами. Преподаватели, что сопровождали нас, остались в гражданской одежде — у них была своя программа.

Нам сразу же выдали временные пропуска, внесли в списки лиц, допущенных для прохода через проходную. Каждый получил индивидуальный накопитель — их все время нужно было носить на груди.

Там же, на главной проходной, был организован специальный пункт дозиметрического контроля. Вроде как два в одном. Нельзя было выйти со станции, если человек, его одежда или обувь фонили — приходилось проходить обязательную дезактивацию. Но такие случаи были редкостью.

На меня сама собой накатила ностальгия… Через эту проходную я проходил всего один раз — когда был туристом, в две тысячи двенадцатом году. Тогда она уже не работала, все каналы были открыты. Территория остановленной АЭС казалась мне унылой, мрачной и практически безлюдной.

Именно через это место на станцию попадал весь рабочий персонал АЭС. Миновать пост дозиметрического контроля было практически невозможно. Ну, разве что для управляющего состава станции.

Прямо перед собой я видел огромную, сделанную во всю стену, надпись: «Чернобыльская атомная электростанция имени В.И. Ленина».

Испытал сильные чувства, только вот сам не понял, положительные или отрицательные. Наверное, все-таки первое.

Если у остальных моих сослуживцев интерес к окружающему был постольку-поскольку, то я таращился во все глаза как ненормальный. Ну, еще бы. Ведь для меня ЧАЭС была своеобразным памятником, символом того, что бывает, когда атомная энергия выходит из-под контроля человека. И не важно, по каким причинам.

То, как все здесь было устроено до аварии, я видел только по старым фотографиям и документальным фильмам.

— Ну что, товарищи курсанты! — ухмыльнулся Корнеев, глядя на наши растерянные лица. — Добро пожаловать на Чернобыльскую АЭС!

Мы переглянулись. Отвечать не стали.

Оказывается, в главном фойе нас уже ждали.

Это оказался сотрудник из управляющего состава, примерно лет сорока, как и все одетый в белую униформу. Честно говоря, всегда считал, что они, как и врачи, ходят в халатах. На самом деле это было не так, даже ткань отличалась.

— Добрый день. Моя фамилия Григорьев, — встречающий сначала растерялся, не зная, кто у нас старший, но офицер быстро вывел его из нерешительности.

— Временно исполняющий обязанности командира подразделения, старший лейтенант Корнеев, — представился он. — Группа «Барьер» прибыла в полном составе. Итак, с чего начнем?

— Ну, для начала, определим вам помещение, чтобы было, где разместиться. Я правильно понимаю, что это и есть ваша рабочая униформа? — Григорьев указал на темно-синюю модификацию «Афганки».

— Верно. Эту форму нам определили заранее и на все время обучения, она является основной.

— Отлично. Тогда, прошу следовать за мной! — он жестом указал направление. — Заодно, по пути, буду показывать, где и что находится. Кстати, зовут меня Семен Евгеньевич.

Он довольно долго водил нас по бесчисленным коридорам административного здания, где, в общем-то, не было ничего интересного. Нам постоянно попадались сотрудники станции, пару раз я видел солдат из внутренних войск, осуществляющих охрану объекта. В основном это был сержантский состав. На нас они косились с неодобрением — явно недоумевали, кто мы такие и зачем сюда явились.

Согласно вводному инструктажу, мы прибыли на ЧАЭС на двое суток. Для нас собирались провести несколько вводных занятий, как практических, так и теоретических. Затем всей группе предстояло вернуться обратно в учебный центр.

Вообще, атомная электростанция это очень большой и невероятно сложный объект, состоящий из множества частей. Не везде могут работать люди и не всегда они нужны. Это на современных АЭС дела обстоят совсем по-другому — меньше людей, больше умной электроники.

Все помещения на электростанции, где есть технологическое оборудование, делятся на так называемые «ЗСД» — зоны свободного доступа, и «ЗКД» — зоны контролируемого доступа. Это касается больше радиационного контроля, но и охраны тоже, правда уже в меньшей степени. Вот именно на таких точках контроля нам и предстояло нести службу, усиливая здешний наряд из состава внутренних войск.

Все перемещения работников станции проходили строго по регламенту. Другими словами человек, работающий в одной зоне, не может зайти в другую зону просто потому, что ему там нечего делать. Все сотрудники это знали, в теории это должно было тщательно контролироваться. Одна из обязанностей наряда, как раз контролировать этот момент. Благо у всех были специальные пропуска, по которым можно было легко понять — можно ли пропускать человека на тот или иной объект или нельзя.

Разумеется, в реакторный и машинный зал нам проход был воспрещен. От нас там толку никакого, зато вреда достаточно. То же самое касалось блочных щитов управления и еще полусотни других помещений.

Заглянув на один из планов пожарной эвакуации, я едва не присвистнул — да только на первом энергоблоке имелось чуть ли не две сотни служебных помещений. А всего их было около полутора тысяч.

На первом же занятии нам дали понять, что бродить по бесчисленным коридорам ЧАЭС нам никто не позволит. Временно все наше подразделение закрепят за тремя основными точками. Первая — главное автомобильное КПП, то самое, через которое должен был проехать наш автобус. Вторая точка — главная проходная. Именно через нее можно было попасть во все остальные части АЭС. И третья точка — так называемый «золотой коридор».

С ним все было неоднозначно. С первого по четвертый энергоблоки, станцию соединяет один огромный коридор с позолоченной обшивкой стен. Собственно, отсюда и такое название. Его протяженность более километра и попасть из него можно практически куда угодно.

Вот как раз по этому коридору наряду разрешалось патрулировать территорию. Ну и нам, в том числе.

Поскольку на данном этапе обучения мы лишь усиливали суточный наряд, на нас никаких конкретных обязанностей пока не возлагали. Как я уже сказал, наряду наше появление пришлось не по душе.

Едва закончился вводный курс по общей планировке электростанции, старший лейтенант Корнеев, оперативно разделил нас на три группы. Первая и вторая группы, по два человека, должны были разместиться на контрольно-пропускном пункте и главной проходной. А третья группа, сразу из трех человек, была направлена именно в «золотой коридор».

Так нас оставили одних. Корнеев убыл с Григорьевым для какого-то отдельного разговора.

Для начала нам предлагалось просто «походить и посмотреть». Ощутить атмосферу. Естественно, все встречающиеся нам на пути сотрудники с удивлением таращились на молодых ребят, одетых в странную униформу. Кто-то даже подходил и спрашивал, но сопровождающий из наряда с недовольным видом все время говорил одну и ту же фразу — комиссия из «МинЭнерго». Вряд ли мы походили на инженеров, но нас это и не волновало. Сотрудники удивленно чесали затылки, но проходили мимо.

Однажды, издалека, я даже увидел директора Чернобыльской АЭС Виктора Брюханова и главного инженера Николая Фомина. Именно их, после ликвидации последствий аварии, потом обвинят в некомпетентности и превышении служебных полномочий, повлекших за собой крупнейшую техногенную катастрофу. Третьим из этого числа был заместитель главного инженера по эксплуатации второй очереди Анатолий Дятлов. Всех троих будут судить, каждый получит срок.

Производя обход по коридору, я решил засечь время, которое уходит на патрулирование. По итогу получилось двадцать пять минут.

Младшие сержанты Фетисов и Денисов чуть ушли вперед, а я слегка отстал — увидел табличку с до боли знакомй надписью. Судя по всему, указатель вел к проходу на «БЩУ № 4», откуда производилось управление четвертым энергоблоком.

— Слышь, сержант! — меня вдруг окликнул второй сопровождающий, тоже сержант, из состава суточного наряда. Кажется, его фамилия была Сипков. — Вот ты мне скажи, на хрена вас сюда привезли? Чего вы здесь забыли? Форма у вас какая-то странная. Вроде не клоуны, а все равно смешно. Вырядились, как на праздник!

Я смерил его небрежным взглядом. Сам крупный, широкоплечий. Но безнадежно лишенный интеллекта. Чувствовалось, что вопрос был задан не просто так, а с целью докопаться.

— Нет, мы не клоуны, — процедил я, глядя ему в маленькие поросячьи глазки. — Мы специально обученное подразделение, наша задача выявлять тех, кто захочет здесь что-нибудь испортить. А лично мне здесь ничего не надо. Зато наше командование считает, что как раз суточный наряд, вроде таких как ты, здесь точно лишний. Ни знаниями, ни навыками не соответствуют уровню серьезности объекта. Ты ж не магазин тут с пивом охраняешь. По лицу видно, не для тебя это все.

— Чего? — насмешливо протянул тот, вертя в руках сигарету. — Да моя рота уже пятый год обеспечивает охрану этого объекта. Ты что же, черпак, возомнил себя лучше меня?

— Я еще не черпак. — хмыкнул я. — А что если и правда возомнил?

— Оба-на! Вот это заявка! — тот шагнул ко мне, расправил плечи, видимо желая припугнуть. Тоже мне, терминатор. — Может проверим?

— Нет. Сейчас не хочу, — ответил я, без тени страха ответил я, глядя ему в глаза. — Но мы еще вернемся к этому вопросу.

Сипков лишь усмехнулся, демонстративно хрустнул костяшками пальцев и двинулся дальше.

Конечно, я мог бы ему ответить так, что уши завяли бы. Но что это даст? Спровоцирует драку? Скорее всего так оно и будет. А начинать службу на таком серьезном объекте с банальной драки, это совсем не серьезно… Такие дуболомы понимают только язык силы.

Двинувшись за сержантом, я невольно обратил внимание, как справа с тихим скрипом открылась дверь и оттуда показался мой старый знакомый Андрей Нагорный, собственной персоной…

Глава 9. ЧАЭС

К счастью, он был занят и не обратил на меня никакого внимания.

Едва показавшись в проходе, Нагорный сразу же обернулся с вопросом к сопровождающему его инженеру в белой одежде. Дабы не создавать патовую ситуацию, я поспешил отвернуться, чтобы ненароком не попасть в поле его зрения. Ну а какой смысл мне устраивать концерт? Андрею предъявить пока ничего нельзя, ведь я все еще не знаю, кем он является на самом деле. В любом случае, его появление на станции имеет какой-то смысл и пока нужно просто наблюдать.

Тот факт, что это важная птица я уже осознал. Однако делать какие-либо выводы относительно него было преждевременно.

В итоге, не обратив на меня никакого внимания, они свернули налево и прошествовали мимо, направившись в сторону административного корпуса. Я обратил внимание, что одежда у Нагорного отличалась от стандартной формы сотрудников АЭС и инженеров.

Получается, раз настоящий пропуск Андрея у меня, а сам он как-то попал на объект, значит, у него на руках имеется другой пропуск. Но чтобы получить его, нужно добиться соответствующего разрешения начальника станции и уполномоченного лица из комитета госбезопасности. Как же так? Халатность?

И вообще, какого черта Андрей тут забыл? Ведь прошло почти два месяца с нашей последней встречи… Неужели все это время он находился в гостинице «Полесье»? Неужели, все-таки получил квартиру в Припяти?

Это весьма сомнительно, ведь у меня остались его документы, по которым он рассчитывал приобрести жилье. Да кто же он такой?

Пока я размышлял, мои сослуживцы с сопровождающим сержантом Сипковым ушли далеко вперед, добравшись почти до самого конца «золотого коридора». Пришлось спешно догонять.

Какой-то частью мозга я осознавал, что дежурство по этому коридору в режиме «туда-сюда», никакого эффекта в выявлении диверсанта не даст. Разве что, это произойдет случайно. Стоять на проходной проверяя пропуска всех входящих и выходящих, тоже такое себе… А про главное автомобильное КПП я вообще молчу — там темный лес. Визуальный осмотр транспорта проводился с помощью зеркала, и разглядеть под днищем автомобиля можно было далеко не все. Да и вообще, опытного диверсанта вскрыть крайне сложно — нам это буквально вбивали в головы с самого начала обучения в учебном центре. И это на самом деле так, все что происходило со мной раньше — удачное стечение обстоятельств.

Вспомнить ту ситуацию на аэродроме «Овруч». Мне очень повезло, что я выявил лейтенанта Иванова. Да, опыт военного, внимательность и упорство позволили мне добиться определенного успеха. Но если подумать, а сколько таких «Ивановых» раскидано по окружающим Чернобыль военным объектам?! Какие у них цели и задачи?

Но с другой стороны, если провести мозговой штурм в направлении закладки взрывного устройства для инициации аварии, то проще всего это сделать именно посредством его ввоза на территорию именно через контрольно-пропускной пункт. Наверняка оно не очень большое, в теории может разместиться в походной сумке.

Эту версию я считал сомнительной. Сейчас конец июня восемьдесят пятого года, а авария будет только в апреле следующего года. Слишком большой период ожидания для заложенной бомбы… Ну просто потому, что возникала закономерная мысль, зачем столько ждать? Были и другие причины, по которым к этой версии можно относиться скептически.

Вполне может быть и так, что этот мутный товарищ Нагорный и не при делах вовсе, просто случайно попал под мое подозрение, оказавшись не в том месте, не в то время… А может и наоборот, имеет самое прямое отношение. Но сейчас у меня просто связаны руки, нет никаких доказательств и потому, остается только наблюдать со стороны и собирать доказательства.

Догнав своих, я присоединился к общей группе. Сопровождающий их бугай Сипков косился на меня недовольным взглядом, все отражалось на глупом лице. Явно расценивал меня как угрозу, хотя я таковой для него не являлся в принципе. Да что там, мне вообще никакого дела до этого сержанта не было. Придумал себе какую-то ерунду, сам же в нее и поверил. Это все от скуки, а тут хоть какое-то развлечение появилось. Ничего, скоро начнется практика, местный наряд из внутренних войск тоже будет задействован. Вот тогда и поглядим, у кого перспектив больше.

Честно говоря, я себе плохо представлял, как будут проходить подобные занятия. Свободное перемещение по территории запрещено, как же тогда противодействовать диверсанту? Тот наверняка имеет соответствующий пропуск, может посещать любые зоны. А что мы? Да ничего. Строго ограничены.

Впрочем, у меня была мысль, что в дальнейшем мы тоже получим специальный пропуск. И все же, я не до конца понимал задумку полковника Андрея.

После занятий был обед в станционной столовой. Нам выделили аж сорок пять минут времени, а затем Корнеев вновь собрал нас в главном здании. Был еще один инструктаж по взаимодействию с персоналом станции. Затем, весь оставшийся день Григорьев водил подразделение по зонам контроля и показывал, на что обращать внимание в первую очередь, что важно, а что играет второстепенную роль.

Естественно наше появление не могло остаться незамеченным. В связи с этим, сотрудникам не сообщили, правду о том кто мы на самом деле и для чего прибыли. По легенде, на станцию просто приехалагруппа студентов из московского института ядерной физики, якобы на производственную практику. Звучало весьма правдоподобно еще и потому, что в это время года во всех университетах и институтах Союза действительно начиналась практика.

Как я и ожидал, в места, где находилось ключевое техническое оборудование, сами реакторные залы и щиты управления нас не повели. Но почему-то позволили заглянуть в машинный зал и помещение главных циркуляционных насосов… Последнее, кстати, то самое, что во время аварии было погребено под обломками. Где-то здесь будет погребена и первая жертва той ночи — оператор ГЦН Валерий Ходемчук. Сегодня работала другая смена, поэтому я не встретил ни одного знакомого лица. По старым фотографиям, разумеется.

Само собой, все это мероприятие с нашим участием было заранее спланировано и организовано, но вместе с тем держалось в секрете. Конечно, все продумать не возможно, но жестких промашек я пока не увидел.

По территории водили нас тоже не просто так, а чтобы мы осознали масштабы электростанции и важность предстоящей задачи. Сопровождающие нас сотрудники тоже не знали истинной цели нашего присутствия — они считали, что это комплекс мероприятий по повышению контроля безопасности.

Корнеев сообщил, что ближайшее время планировалось ввести учебного диверсанта, задача которого была внедриться и вывести из строя тот или иной объект. Ну а нам нужно его выявить и остановить. Честно говоря, с нетерпением ждал этого момента.

Ближе к вечеру Корнеев снова распустил группу, нам предстояло самостоятельно прибыть на места несения службы. Без сопровождающего. А лучше несколько раз за вечер, вроде как для закрепления. Жаль только, что Артем Горчаков попал во вторую группу, на главную проходную. Честно говоря, мы с ним легко сошлись характерами, да и понимали с полуслова.

Я даже начал подумывать над тем, чтобы привлечь сослуживца к своей цели. Останавливало только одно — опасение последствий, как в прошлый раз. Ведь стоило мне тогда поговорить с Женькой Филатовым, рассказать ему про свои опасения и получить его согласие, как с парнем произошло несчастье. Насколько я знал, он и сейчас ходил с помощью костыля. Еще тогда я предположил, что это случилось не просто так, а под влиянием каких-то высших сил.

А может у меня просто фантазия разыгралась…

Зато мои напарники младшие сержанты Денисов и Фетисов, по сути, были ни рыба, ни мясо. Оба какие-то слабо инициативные, да и физическими параметрами не вышли. Конечно, нас обучали рукопашному бою, некоторым приемам боевого самбо и другим видам самообороны, но не все считали это важным. Да и что такое полтора месяца, пусть и интенсивных тренировок? Настоящих спецов учат годами, постоянно повышая уровень. Что же, посмотрим, что будет дальше…

На вечернем обходе, произошла неожиданная встреча.

— Лешка! — вдруг услышал я знакомый голос. — Ты как сюда попал?

Оглянулся — увидел отца в традиционной белой одежде. Тот быстро приближался ко мне, видимо только что вышел в коридор.

— Привет, пап, — слегка растерявшись, обрадовался я. — Да вот, на спецобучении здесь.

— Каком еще обучении? — удивился тот.

— Ну, я потом все расскажу подробно. Думаешь, почему у меня нормальных увольнений последнее время нет?! Это получается, сегодня у тебя вечерняя смена?

— Да, теперь работаю по новому графику — смена через две. Слушай, ну, ты меня прямо удивил… — восхитился отец, осматривая мой внешний вид. — А что это за форма такая на тебе? Никогда такой не видел. И шевроны странные.

— Недавно ввели для курсантов учебных заведений для военных, — мне пришлось слегка исказить правду. — Мне самому нравится.

— Ну да, я слышал, что из Москвы прибыла группа студентов. На практику. Это вы, что ли?

— Так точно.

— Что-то я ничего не пойму, — он задумчиво почесал затылок. — С каких пор ты стал студентом института ядерной физики?

— Пап, потом все расскажу! — напомнил я и многозначительно хмыкнул. — А к вам, случайно, в последнее время наш участковый не приходил?

— Приходил, — кивнул отец. — Вчера вечером. Рассказывал о той истории, с визитом милиционеров. Извинялся за неудобство. Мать снова перепугалась, думала, что ты опять во что-то встрял. Она вообще уже не в восторге от того, что ты в армию пошел. Одни проблемы начались.

— Нет никаких проблем, — улыбнулся я. — Просто я выбрал путь, который совсем не прост, но очень перспективен. Не беспокойтесь, это безопасно и очень интересно.

Тот удивленно поднял бровь, но вопросы задавать благоразумно перестал. Мы еще поболтали несколько минут, затем он отправился на свое рабочее место. Я только потом сообразил, что совсем не знаю, какую он занимает должность на четвертом энергоблоке.

Ночевать нам тоже предстояло на АЭС. Для этой цели «Барьеру» выделили отдельное служебное помещение, рядом с которым находилось место для отдыха суточного наряда внутренних войск. Условия вполне приемлемые — односпальные кровати, подушки, одеяла и матрасы. Была отдельная баня, а также специальная для дезинфекции.

За все то время, пока я перемещался по станции и в частности по «золотому коридору», успел отметить, что обстановка на объекте спокойная и размеренная, без лишней суеты и нервотрепки. Люди хорошо знали свое дело, ответственно выполняли возложенные на них обязанности. Не секрет, что многие считали работу более чем достойной, и на то была как минимум пара причин.

Во-первых — заработная плата. У большинства сотрудников она была выше средней по всему Союзу, что считалось весьма достойным. Ну а во-вторых — квартира. По прошествии определенного периода времени, рабочего стажа и положительной репутации, при наличии семьи и детей, работнику вполне возможно было получить двух и даже трехкомнатную квартиру в примостившемся под боком атомограде. А это весьма большой плюс.

Ночевать здесь было довольно странно и необычно. Вроде тишина вокруг, а все равно, что-то беспокоило. Пару часов обсуждали с парнями, что нас ждет дальше и вообще, у кого какие впечатления.

— Честно говоря, даже не знаю. Вот офицеры говорят, атомная станция, опасный объект… — произнес Фетисов. — Что тут опасного? Эти реакторы, считай, те же паровые котлы! Ну, размеры большие, да. Людей много работает. Просто завод, только по производству электроэнергии. Мне кажется, какая-нибудь нефтеперерабатывающая станция и та опаснее. Если загорится, хрен потушишь!

— Ты не прав! — возразил я. — Если здесь что-то случится, то пожар будет гораздо хуже. Его водой не потушить. А вообще, не нам решать. Если комитет госбезопасности считает, что объект под угрозой, значит, на то имеется причина. Мы не панацея, но можем оказать некоторое влияние.

— Серьезно, Леха? — усмехнулся ефрейтор Дакеров.

— Да.

— Весь этот «Барьер» это пустая трата времени. Закончится срочная служба, я домой. Я уверен, к тому времени здесь все останется как прежде. Наряд так же будет из число вэвэшников, а про нас постепенно забудут.

— Ладно, все хорош, — вмешался Артем. — Не нам решать, чем все закончится. Вам интересно?

— Ну, ты спросил, конечно, — удивился Фадеев. — Кто еще из срочников может похвастаться подготовкой, как у нас? Да так даже кадровых военных из разведки обучают не везде.

— Может и так, — небрежно ответил Фетисов. — Все равно. Я с солдатами из наряда поговорил, те говорят, что здесь полная скукота. Сидят себе на трех точках, да по периметру патрулируют. Вот и вся служба. Ну ты сам посуди, что тут может случиться?

— А он прав, — поддакнул Денисов. — Такие объекты строятся знающими людьми. Инженерами. Физиками. Сомневаюсь, что какой-то диверсант сможет сюда проникнуть. Тут все друг друга знают.