Записки Фомы неверующего

насылают страсть и боль.

И легко меняют кожу:

Где любовь — там ревность тоже,

А бесстрашье кровью всхоже.

Где добро, — там шаткость, голь.

Боги щедры на угрозы.

Им нужны людские слезы.

Жрут молитвы, жертвы, грёзы,

наши души, веру, суть.

Им куда милей смиренье

благочестья и творенья.

Ждешь от них вознагражденья?

Ускользают, словно ртуть

Воздвигаю, украшаю.

Боги снова разрушают.

Зависть видеть им мешает,

зенки застит им алчба.

Тунеядцы! Паразиты!

Час придет — и будем квиты.

Нас не будет — вам, бандитам

сдохнуть с голоду судьба.

Только может, всё- химеры?

Я и сам себе не верю.

Мы же люди, что ж, как звери,

рвем и рвем друг друга вновь?

Их, богов вина ли? Или

мы богов себе творили

чтоб лишь подлостью, без силы

проливать людскую кровь.

Там, на Башне, может сами

стали мы друг-другу псами

и дурными голосами

заорали: "Дай! Моё!"?

Кучу греческого хлама

мы заставили Приама

не сжигать у двери храма -

затащить в своё жильё.

Человеки! Братцы! Люди!

Без усилий благ не будет!

Ваше счастье вам на блюде

не захочет Бог переть

Может быть, душой с богами

вы могли б сравниться сами.

Лишь не лезь в нее ногами.

Ныне, присно, да и впредь!

О душе и Боге

Словно демон в мистической драме,

Преисподней покинувший мрак,

ощущаю себя в пентаграмме,

из которой не выйти никак.

Не теолог я и не философ,

отчего же — понять не могу -

пентаграмма извечных вопросов

окружает на каждом шагу.

О душе рассуждаю с тоскою.

Тут бы в мистику сходу не влезть:

в ней реальное что-то такое

и абстрактно-эфирное есть.

Два плюс два безусловно четыре,

а с душой — то ли пять, то ли три.

Эти души — как черные дыры

Никогда не поймешь, что внутри.

Вся начинка от папы и мамы

И, последствием жизненных школ,

В мозг впечатаны инфопрограммы.

Но души я пока не нашел.

Что до Бога (Прости меня, Боже!)

если создал Вселенную Он,

после Акта созданья, похоже,

сразу впал в летаргический сон.

Я, живущий и здесь, и сегодня,

уязвимый, как каждый из нас,

так нуждаюсь в поддержке Господней

не потом, после смерти, сейчас!

Каждый в этой юдоли скиталец.

Дом терпимости — наша Земля.

Но Творец даже палец о палец

не ударит, спасения для.

А уж если следить по обилью

войн, болезней, аварий и бед,

Бог не просто страдает бессильем,

он бездушный садист-людоед.

Рассуждать можно уже и шире,

чтоб нащупать бесспорный ответ:

Если нет справедливости в мире,

то и Бога, конечно, в нем нет.

Тем, кому непонятна картина,

разъясняю на пальцах резон:

лишь один, убиенный невинно -