Госпожа Вольтури

– Здесь я говорю за нее.

– Какое ты имеешь право?

– Право отца ребенка, которого она носит в своем чреве.

Люциан побледнел. В его взгляде прослеживалось разочарование, которому я его подвергла.

Я стояла у двери, ведущей в тронный зал и следила за их беседой. Когда Аро нанес этот сокрушительный удар по сознанию своего оппонента, внутри меня все обрушилось, словно подрыли фундамент высотного здания. Боль физически пронзила мое тело, и я упала на пол. Они оба услышали шум и бросились ко мне.

Когда я очнулась, то увидела перед собой Джейн. Она была крайне обеспокоена моим состоянием. На краю постели сидел Карлайл. Он отжал платок в тазике с холодной водой и положил мне его на лоб. У меня, действительно, был жар.

– Где Аро и Люциан? – первое, о чем спросила я, прийдя в себя.

– Они разговаривают в коридоре, – ответила Джейн и посмотрела в сторону двери. – Позвать?

– Нет! – испугалась я.

Каллен сидел спокойно. Он выражал гармонию всем своим видом, так что мне было абсолютно нестрашно.Я смотрела на него, как на последнюю ниточку, связывающую меня с миром. Мысленно я была уже не здесь.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – осторожно произнес он. – Джейн, ты не могла бы нас оставить?

Девушка вышла из комнаты, и Карлайл заговорил.

–Я совершил ошибку. Прости меня, – говорил глава клана Калленов.

– Мне не в чем тебя винить, – удивилась я.

– Я должен открыть тебе правду.

Я внимательно слушала его слова, которые с каждой секундой все больше электризовали воздух вокруг нас.

Когда он сообщил мне то, что уже несколько дней носит в себе, я, глубоко вздохнув, упала на подушку. Это было некоторое облегчение, но в то же время, эта истина заставила меня подумать о том, как теперь мне сообщить об этом жениху.

– Скажешь Аро сама или лучше это сделать мне? – приглушённо уточнил Карлайл.

– Сама скажу.

Люциан покинул Вольтерру, обещая вернуться через несколько дней.

Эгон был на недосягаемой территории, поэтому не представлял для нас никакой опасности. Нам оставалось только ждать.

Летели дни, как стая перелетных птиц. Октябрь подходил к концу и холод все больше сковывал тела смертных.

Я носила в себе жуткую правду о нашем совместном будущем с Аро и не могла ему открыть этого. Нет, конечно, я должна была это сделать, но это было невыносимо!

И вот, однажды, когда я и Анастасия прогуливались по саду в Вольтерре, пошел дождь и мы укрылись в беседке.

– Может ты мне хоть скажешь, что с тобой происходит? – взмолилась невеста Кайуса.

– Ты, действительно, хочешь это знать?

– Да!

Я уж было собиралась начать свое повествование, но в беседке показался Аро.

– Я тоже хочу знать, – произнес он, сев рядом со мной.

Во мне не было сил, чтобы, глядя ему в глаза, открыть эту ужасную правду. Я протянула ему руку и отвернулась, скрывая слезы, собиравшиеся над нижним веком.

– Как?! – воскликнул он, отложив мою руку. – Почему ты мне сразу не сказала?

– Что там? – испугалась Настя, увидев его реакцию.

– Пусть она сама тебе все объяснит!

Аро вспыхнул, как спичка и вышел из беседки, отчеканивая каждый шаг.

Моя спутница смотрела на меня выпытывающим взглядом.

– Хорошо, расскажу, – согласилась я, окончательно потеряв силы для сопротивления. – Карлайл совершил ошибку. В тот день, когда мне стало несказанно плохо, он посчитал, что я беременна, и симптомы говорили об этом, даже не просто говорили, а кричали! Всё это было действие двух ядов, которые попали в мой организм с интервалом в несколько часов. Сначала яд ликана, потом вампира. Они вызывали эту бурю ужасных ощущений и заставили Каллена думать, что я жду ребенка. Это не так. У нас никого не будет.

– То есть…свадьбы не будет, – расстроенно произнесла девушка.

– Куда он денется? Конечно, будет! – успокаивала я ее. – Только… Карлайл рассказал мне ещё кое-что. То, что видела Элис Каллен… Я не позволила Аро прочитать это в моих мыслях. За долгие годы, я научилась это делать – ограничивать его власть в своем сознании.

– И что же она такого увидела?

– Люциана…

– Кто же его не видел? Многие и живьём с ним разговаривали…

– Нет… не так… – отрешённо, словно в тумане говорила я, поднимаясь со своего места.

Я выбежала в сад, по которому бил ледяной осенний дождь. В моей голове крутились слова Карлайла.

Элис видела, как Люциан изменит нашу жизнь… Вот только как? Убьет Аро? Разрушит Вольтерру? Теперь я относилась и к одному, и ко второму равнодушно.

Если кто не знал, но Аро Вольтури тоже можно причинить душевную боль. Мне удалось это сделать, пусть и невольно.

В прохладной тишине резиденции я прошла по пустынным коридорам и подошла к его покоям.

– Прости меня, – виновато прошептала я, царапая дверь его комнаты с наружной стороны.

Он не ответил мне. Я опустилась на ледяной каменный пол, прислонилась к стене и закрыла глаза. Я была разбита в душе и морально обезглавлена. Лучше бы так оказалось физически, с моим телом. Не было бы сейчас всех этих никому не нужных признаний и извинений.

На секунду я поймала себя на мысли, что я хочу от него ребенка. Он мне нужен. Я бы назвала… А в прочем, какая теперь разница, какое бы имя я ему или ей дала…

– Встань с холодного пола! – приказал его жёсткий голос, когда он бесшумно открыл дверь.

Я выполнила его указание.

– Ты не виновата. Это Карлайл ошибся.

– Так. Стоп. Пообещай мне, что ты не станешь его наказывать за это!

– Ах, как мне этого хотелось! – обняв меня за плечи, выдохнул он в мои волосы.

Я улыбнулась и прижалась щекой к его груди.

Ночью мне не спалось. Я все думала о том, как мне поступить с Люцианом. Должна ли я сказать ему, чтобы он больше не предлагал мне побег, вечность, проведенную с ним…Все это, казалось, так глупо, что даже представлять не стоило.

Аро был таким родным, таким изученным… Конечно, у него иногда случались «заскоки», что-то вроде приступов безумства и агрессии, но я к ним так привыкла! Я любила его смех, когда он выносил смертный приговор одному из своих подданных, любила его привычку блаженно складывать руки, размышляя о пытках, которым он бы хотел подвергнуть обвиняемого… Я любила его страсть к искусству, включая живопись и музыку, его воспоминания о былом величии самых крупных городов современности и о руинах древности… Я любила его привязанность к барокко и вычурность в стилях, огонь в его глазах и увлеченность беседами о предметах старины… Он был мудрым безумцем… Я позволяла ему многое, почти все. Даже, если бы он захотел уничтожить весь мир, превратив его в горстку пепла, я бы встала на его сторону. Я любила его настолько, насколько это может позволить мне мое бессмертие, моя вечность, которую я страстно желала провести только с ним: с его горящим взглядом, в котором я сама сгорала до тла; с его детским, но таким зловещим смехом с оттенком лживой искренности; с его ледяными жаркими объятиями, которые зажигали во мне столько разных эмоций; с его длинными шелковыми волосами, которые вечно переплетались с моими, соединяя нас воедино; с его раскованной изящностью и элегантной властью, которую он установил среди своих слуг… Я любила. Только. Его. Моего Аро Вольтури.

Вряд ли бы за всю историю планеты нашлась бы другая такая девушка, которая могла бы точнее описать свою самую сильную любовь, что была почти разрушена до основания появлением в жизни другого мужчины…ликана, заставившего усомниться в своих искренних чувствах к тому, кто, несмотря на свою жестокость, строгость и беспощадность к остальным, любил ее, будучи вампиром, и сам сгорая изнутри, превращал пепел в собственную душу.

Аро был самим воплощением величества…Все его движения были полны аристократической элегантности и изящества, окутанной покровительственным и надменным взглядом. Он владел миром, не только вампиров, но и людей… Что ему стоило лишить жизни пару-тройку тел с еще бьющимися сердцами? Ничего. Он сделал бы это с легкой улыбкой, скрывающей в себе судьбоносную угрозу.

Душа его была прекрасна, ведь что может быть великолепнее, чем душа, страдавшая три тысячи лет? Она несла в себе боль, отчаяние, радость и потери… За все века, прожитые на этой бренной земле он научился видеть то, чего не различают другие. Раны внутри кровоточили, так и не зарубцевавшись под лекарственным бальзамом столетий.

Глаза его выражали безразличие ко всему, что его окружало. Лишь иногда я читала в них нескрываемый интерес, прослеживая их внимание на себе. Он изучал меня, как археологи изучают останки древности, ботаники изучают растения, а искусствоведы – прекрасные картины и скульптуры.

Он был самым чувственным и нежным… Он был самым жестоким и беспощадным… Он был таким, каким я желала его видеть. Он позволял себе многое, точнее сказать все, но никогда не выходил за рамки закона, который он защищал, приводя приговоры в исполнение.

Его имя…застывало горячей каплей крови на моих губах, вырывавшееся со звучными стонами из моей груди. Огонь. Кровь. Безумие. Жар. Страсть.

Мы горели, и мы сгорали. Не было ничего более ужасного и более прекрасного, чем наш вечный…бессмертный союз.

Он пришел посреди безветренной ночи. Его шаги напоминали охоту хищника…Я не слышала ни звука, но сердцем чувствовала его приближение. Он был рядом. Ни дыхания, ни пульса… Только запах…Такой родной, такой близкий, такой желанный.

– Проходи, – на резком выдохе бросила я в темноту, – я сегодня не кусаюсь…

– Чего не скажешь обо мне, – усмехнувшись (я прекрасно представляла эту мимику), возразил он.

– Какую часть тела предпочитаешь? – плотоядно предлагала я.

– Предпочитаю всё и сразу! Хотя…по кусочкам будет аппетитнее…

Он вплотную подошел к кровати. Луна убывала, но была достаточно яркой, чтобы я могла различить его очертания в темноте спальни. Наконец-то он был со мной, не только телом, но я чувствовала, что и мысли его сейчас принадлежали мне и только мне. Среди каменных стен моей комнаты началось безумие, разделенное между двоими: огнем и льдом, жаром и холодом, мной и им…

Кровь приливала к различным участкам тела, в зависимости от локализации его жадных укусов. Это были шипы розы, которую я прижимала к своей груди, чтобы впитать ее запах каждой клеточкой своего тела.

Знаете, этот звук рвущейся в лохмотья ткани? Я не говорю уже о человеческой кожи… Это, словно небольшим ножом разрезают сукно тысячелетней давности, что завалялось на полках в старом ателье. Утром он не будет выглядеть безупречно! Я об этом позабочусь! Рубашка превратилась в лоскуты… Пусть ищет на рассвете новый комплект одежды! Плевать на всех и вся! Это наша ночь и только мы в ней хозяева! Здесь и сейчас! Никогда я больше не буду так гореть, как сгорала сегодня! Я люблю его! И любила всегда! Всю свою жизнь, начиная со времен Римской империи! Даже когда отец рассказывал истории, заставлявшие маленькую девочку закрывать глаза ладошками, о вампирах, высасывающих жизни из людей. То люди, а то я! И сейчас он мой и больше никому не принадлежит! Только мне и этой ночи с яркой луной, ведь под ней нам сегодня не уснуть. По крайней мере, мне, ведь ему не нужен этот ресурс.

– Какое твое самое любимое блюдо? – спросил он, приподнявшись над подушкой, когда рассвет забрезжил над горизонтом, пробиваясь в окна моей спальни.

– Зачем тебе? – сделав глубокий вдох, удивилась я.

– Мне же нужно тебя чем-то кормить…

– Для составления меню у меня есть Беатриче, – напомнила я и натянула на себя простынь.

– Завтра будет пасмурно…дождь, скорее всего. Сходим в ресторан?

Я аж вздрогнула. Всё, что угодно могла от него ожидать, но не банального предложения выгулять меня в люди.

– Тебя жажда замучила? Хочешь сам поохотиться? – уточнила я.

– Нет. Ты меня не поняла. Ты как-то сказала, что тебе не хватает обычной, человеческой жизни… Так давай начнем имитировать ее со стандартного похода в ресторан.

– Аро, ты болен? К чему все это? Меня все устраивает. Я хочу жить такой жизнью, которой живешь ты.

Он еле заметно улыбнулся. Я уловила это легкое движение уголков его рта.

– Хочешь поиграть в смертных? – кокетливо произнесла я и легла вплотную к нему. – Давай поиграем…

– Придется прятаться от света…

– Ну, завтра же будет пасмурно…

Я притянула его к себе и поцеловала. Он обхватил меня за талию.

– Ты безумна! – с восторгом объявил он.

– Кто бы говорил! – добавила я.

В полдень раздался крик Анастасии из коридора. Я выбежала туда.

– Что случилось? – тревожно прозвучал мой голос.

– Люциан пришел! – срываясь на шепот, объяснила она.

– И что? – равнодушно спросила я.

– Не хочешь его увидеть? – игриво уточнила она.

– Нет, – решительно твердо отрезала я.

– Странно, – удивилась она.

– На этом все? – строго добавила я и зашла обратно в свою комнату.

Душа металась по моей грудной клетке точно так же, как и я по спальне. Я хотела его видеть. Зачем? Сама не понимала. За последние несколько дней я, вроде бы, окончательно убедила себя в том, что мне нужен только Аро. Разве мы с ним привели недостаточно аргументов против Люциана, чтобы я навсегда забыла о нем, об этом животном, об этом рабе?

Я ненавидела себя. Как я могу в сотый, в тысячный раз предавать Аро? Он ведь так меня любит! И я его люблю! Что это за смятение, набросившееся на мое сердце? Неужели все-таки…

– Нет! – строго произнесла я вслух, чтобы еще раз что-то доказать себе. – Он тебе безразличен. Между вами ничего не было и быть не может. Он ликан, а ты невеста главы вампирского клана! Он варвар, а ты создана для изящества и грациозности Аро! Для тебя больше не существует Люциана! Есть только союзник Вольтури!

Я спустилась в тронный зал. Аро и ликан стояли друг напротив друга и разговаривали. Взгляд гостя отвлекся от собеседника и упал на меня.