История одного гоблина: Cимвол веры

Дерево в ответ издевательски зашелестело листвой. Только не от удара, а от налетевшего дуновения ласкового летнего ветерка. Бестелесная конечность просто прошла насквозь.

Минотавр сосредоточенно шел вперед, высматривая в ночи врагов.

– Трави помалу! – бросил он призраку, не оборачиваясь.

– Че? – смутился Бурбалка.

– Рассказывай, кто ты, откуда и чего хочешь, – сказал Каввель. – Я же про тебя толком ничего не знаю, а хочется. Ты мне жизнь спас, надо отблагодарить как-то.

Дух уже почти жалел о своей вспышке. Тауросу теперь не уймется и будет доставать расспросами. И тут призрака словно прорвало.

– Хочешь все знать? Так слушай! – выпалил он, совершенно позабыв, что с посторонними разговаривает совсем другими словами. – Я как бы не совсем дух. Когда-то меня звали… а, впрочем, это не важно. Я теперь Бурбалка. Пузырек. Как выгляжу, так и назвался. Я это дурацкое прозвище выбрал, чтобы еще больше наказать себя за глупость.

Призрак все говорил, а минотавр внимательно слушал здоровым ухом, не забывая следить за окрестностями. Они еще не прошли и половины пути до лагеря ящеров, но бдительности терять не стоило. Духа он не перебивал, чтобы случайно не спугнуть этот робкий пока словесный ручеек, вот-вот грозивший превратиться в фонтан красноречия.

***

Давно, когда я еще не был таким, мое видение мира сильно отличалось от нынешнего. Раньше я был человеком, учеником и помощником большого ученого Адриана Велмсли. Учитель считался непревзойденным знатоком истории, культуры и языков почти всех народов, населяющих Лумею. Он также занимался алхимией, магией, демонологией и некромантией. О последних двух его увлечениях знали только я и второй ученик.

В подвале дома учителя находилась лаборатория, в которой мы проводили увлекательнейшие из экспериментов. Днем он принимал людей, ищущих его мудрости, и помогал им, чем мог, за хорошую плату. Вечером его деньги шли на опыты с материей, пространством и плотью. Подобные изыскания обычно требуют редких и дорогих ингредиентов, которые к тому же надо добывать с осторожностью, чтобы не привлечь к себе пристальное внимание служителей Пресвятой инквизиции.

Мы, два верных ученика, через воровские гильдии покупали нужное сырье, а кое-что даже добывали сами. Частенько нам приходилось проводить время не в компании юных обольстительниц из «Шаловливой Мэри», как подобало бы молодым людям нашего возраста, и не в кабаке за шумным спором под кружечку темного эля. Вместо развлечений мы обычно торчали на старом городском кладбище с лопатами в руках по пояс в сырой могиле. И все ради пары пальцев скелета эльфа-лусида или щепки из гроба человеческой женщины, умершей до сорока лет. Мы жили в городе, в котором, как в огромном котле, варились представители большинства дружественных рас. Так что проблем с нужными ингредиентами не возникало. Достаточно не попадаться на глаза кладбищенскому смотрителю.

Эксперименты шли с разными результатами. Успешнее всего получалось вызывать демонов. Призыв небольших импов и ифритов давался легко. Эти демонята были глупыми, и мы легко их подчиняли. Однако даже под своим присмотром учитель не давал нам вызывать более крупных существ. Зато часто делал это самостоятельно. Наверное, он опасался, имея на то все основания, что нашего ума попросту не хватит, чтобы распознать уловки, которыми призванные твари сбивают с пути истинного неопытных демонологов.

Некромантия лично у меня всегда вызывала отвращение, но учитель и второй ученик придерживались иных взглядов на этот счет. К концу третьего года обучения, мой коллега легко поднимал скелетов и зомби и даже превзошел в этом учителя. Учитель Адриан добился более скромных успехов, а я и вовсе отказался принимать участие в работе с мертвецами. Господин Велмсли не стал меня принуждать, за что я ему до сих пор благодарен и молюсь всем богам за его грешную душу в надежде, что он будет избавлен от вечных мук в загробном мире.

Наверное, самые интересные опыты мы проводили с пространством. Захватывающие, но до поры неудачные. Мы хотели создать стабильные порталы для путешествий на другие материки. Так можно было бы организовать успешное и прибыльное дело по переправке путешественников из нашего города в любое место в мире. К сожалению, единственный работающий портал размером с чердачное окошко получился у меня. И то, расчеты учителя показали, что он вел не в заданную точку на карте, а в один из других планов бытия.

Не оставляя остальные эксперименты, мы решили сосредоточиться на демонологии. В тот злополучный день учитель вызвал при нас страшную тварь из нижних миров. Демон был жутким, хоть и не очень крупным. Словами не описать, каким вежливым он оказался, поняв, что из круга ему не вырваться. Говорил с ним учитель, а мы стояли и слушали.

Наставник спросил, чем демон может быть ему полезен. Тварь в круге перечислила, загибая отвратительные когтистые пальцы, что в состоянии убить всех указанных врагов, разрушить город, проклясть кого-нибудь до третьего колена с определенным набором неудобств для проклинаемой личности и еще кое-что по мелочи. Адриан спросил, может ли демон чему-нибудь его научить. Тварь согласилась передать нам знания по портальной магии в обмен на свою свободу, но сказала, что ей надо собраться с мыслями и отдохнуть до завтра. Учитель поверил и, как оказалось, напрасно.

Ночью, пока все спали, я услышал, как существо меня зовет. Я явился на зов сонный, слабо соображая, что делаю. Наверное, в каком-то смысле демон управлял мной, но это слабое оправдание. Он предложил разрушить круг и выпустить его на волю, а взамен пообещал мне власть над порталами. Я спросил, почему он хочет отдать знание только мне, а не всем троим, как договорились раньше. Демон уклонился от прямого ответа. Хитрец сказал, что не волен всех подряд учить тому, что им знать не положено.

Мне бы тогда позвать учителя, но одержимость знаниями оказалась сильнее осторожности. Я был уверен, что сделка никому не навредит, и погасил пламя в одном из треножников, удерживающих демона в круге. Тварь обманула меня. Она сдержала свое обещание лишь затем, чтобы поглумиться надо мной. Чудовище действительно передало мне умение управлять порталами после своего освобождения. Но оно не обещало мне личную безопасность. Сейчас я думаю, что тварь просто освободила меня от внутренних пут, которые не давали моему смертному уму правильно концентрироваться на задаче. Способности же к портальной магии были во мне изначально, хотя это ничего не меняет.

Стараниями твари, я был затянут в Умбру – мир теней, где постепенно стал превращаться в то, что представляю собой сейчас. Этот мир быстро вытягивает силы у всех неспособных ему сопротивляться. Я не умел и стал немедленно слабеть, фактически растворяться. То же самое происходит со всеми духами в Шеоле, если их не кормить, но значительно медленнее. Я был все еще жив и достаточно силен, когда сообразил, что нужно спасаться.

Как и в шеольном, время в теневом мире, не имеет большого значения. Эти планы бытия находятся как бы вне привычного обитателям Лумеи временного потока, но обладают особым внутренним течением событий. Там время одновременно существует и не существует.

Если не усложнять объяснения, то обычный временной поток распространяется на всех живых существ, что попадают туда извне, а местным на него наплевать, потому что для них все события происходят почти одновременно. Хорошо хоть в разных местах, поскольку и шеольный, и теневой планы копируют Лумею с точки зрения географии. Вот и я, оказавшись там, за каждую секунду терял часть жизненных сил, являясь пришельцем.

Не берусь утверждать, что смог бы выжить, если бы не появление одной противной мелкой тени. Она стала насмехаться надо мной. Я слабел, и в тот момент, когда уже не мог двигаться, моя воля сконцентрировалась на создании портала в иной мир. Энергию для него я взял у тени. Ее сила вошла в меня и воплотилась в портал, в который я нырнул сломя голову, лишь бы подальше от ненасытности Умбры. Так я оказался в мире шеольном.

***

– Значит, ты тень, а был человеком? – наконец осмелился удивиться вслух минотавр, внутренне содрогаясь, припомнив недавний бой. – Да уж. Меня с детства учили не верить демонам. Теперь понимаю почему.

– Тень и не тень одновременно, – горько ответил Бурбалка. – От теней я взял энергию Тэ, а душа при этом никуда не делась. Душа – это же чистая Дэ, даром что за ней демоны так охотятся. Вот и получилась из меня помесь дельфина с акулой, если так понятнее.

– Так это ж невозможно! – возразил Каввель. – Я про акул, если что.

Бурбалка только рассмеялся жутковатым замогильным хохотом, распугав всю живность в округе.

Минотавр освежил в памяти свои скудные познания по части магии и космических энергий. Дэ назвали в честь Део-Создателя. Она пронизывает весь мир незримыми потоками, и простые смертные ее просто не замечают. Иное дело маги. Они чувствуют потоки Дэ. Некоторые даже способны видеть их завихрения. Больше всего Дэ находится в душах смертных, за что души так нежно любимы разного рода нечистью. Хватает ее и в природе, но добывать ее прямо оттуда по своему желанию способны только смертные, да и то немногие. Вот Каввель, например, не мог, хотя заветными словами для секиры и волшебной торбы пользоваться умел.

– У меня появилась проблема, – продолжил призрак. – Я вообще без сил остался. Все ушло, чтобы продраться через этот чертов барьер между мирами, а здесь их взять попросту негде. В Шеоле поглощение Дэ – это как дыхание у смертных, а тут все в твердом виде, так сказать. Много не надышишься.

– Гоблина спасем, и он что-нибудь придумает, – сказал минотавр. – Он головастый.

– Да, я как раз на него и надеюсь, – согласился Бурбалка. – Помнишь, ты мне рассказывал про способы обрести плоть?

– А, ту ерунду, которой я в Шеоле научился? – вспомнил Каввель. – Ну да, мне-то это ничем не помогло. Может, для тебя сгодится.

– Я чуть не воспользовался вторым способом, – признался дух. – Как раз на нем.

Тауросу аж остановился, чтобы пристально посмотреть на черное пятно, висящее перед ним в воздухе.

– Ты хотел вселиться в гоблина? – ужаснулся он.

– Ну, я тогда подумал, что остальные расы жалко, а до этих мелких дикарей никому дела нет. Они же жестокие и кошмарные твари. Да и с колдунами других рас я бы и не справился, а шамана подловить во время путешествия в Шеол – плевое дело. Одним больше, одним меньше – никто и не заметит. Порвал бы связь с телом и занял бы его место, как ты научил. Только меня черт дернул начать следить за ним. Остальные были слишком уродливые или старые, а Гарб такой молодой, полный сил, хорошо сложенный, талантливый. Я почти в него влюбился, когда узнал получше.

– Это точно, – хмыкнул минотавр и продолжил движение. – Признаться, я и сам уже как-то привязался к малышу.

– Да, интересный он, – добавил Бурбалка. – Знаешь, я за другими гоблинами долго наблюдал, пока на его племя не наткнулся. Те на самом деле почти как звери. Эти хоть более-менее цивилизованные, а Гарб даже среди них выделяется. Ты-то его мало знаешь, а я насмотрелся. Он все время учится, представляешь? Такое даже у гномов нечасто бывает. Еще он честный, благородный и достаточно смелый, чтобы перебороть страх. В общем я сперва решил изучить его, а там уже не смог заставить себя причинить ему вред.

– Насчет страха это я тоже заметил, – кивнул минотавр и яростно топнул копытом. – Только он за каким-то морским чертом завел меня в болото!

Бурбалка быстро облетел пирата вокруг, обдав холодком, от которого у Каввеля шерсть сама собой вздыбилась на затылке.

– Все ошибаются, уж тебе ли не знать, – укоризненно сказал призрак. – Гоблин для твоей же безопасности старался, а ты неблагодарность проявить хочешь.

Тауросу обиженно засопел. Некоторое время он шел молча, и только чавкающая под копытами грязь нарушала болотную тишину.

– А тебе я еще быка припомню, каннибал, – наконец придумал он, что сказать.

Благодарность за спасение жизни не испарилась окончательно, но как-то сразу из искреннего чувства перешла в разряд долга.

– Уже ж тысячу раз извинялся за ту досадную оплошность, – тут же без тени смущения парировал дух. – Ты сам-то веришь в одушевленность животных? Я точно нет. В Шеоле ни одного духа домашней скотины не видал. Даже ты там в виде тауросу был, а не как бык. У вашего брата с ними общего только то, что вы рогатые и с копытами. Не думаешь же ты, что вас сотворили из животных?

– Тебе не понять, – нахмурился Каввель. – У нашего народа есть легенда про священного быка, который однажды станет богом. Поэтому жизни всех быков священны.

Бурбалка даже не стал это комментировать, опасаясь вступать в религиозный спор. Так они и продолжили путь в молчании.

Призрак успокоился и сообразил, что успел наболтать лишнего, едва не проговорившись о своих планах. Гарбу все еще в них отводилась значительная, если не ключевая роль.

В отношениях с гоблином он тоже не был до конца искренним. Даже про духов призрак соврал, когда говорил, что просто отогнал их от жертвенника. Он их попросту попытался поглотить ради запасов Дэ. Вот только тогда произошло нечто, вселившее в Бурбалку суеверный ужас. Энергия ему досталась почти вся, но в последний момент остатки всех духов прямо у него из-под носа утащила неведомая сила. Что это было, он так и не понял. Больше эта сущность себя никак не проявила, и призрак постепенно успокоился.

В любом случае малыш гоблин бы смертельно обиделся, узнай он судьбу своих предков. Поэтому Бурбалка собирался и дальше держать его в счастливом неведении.

– Пришли, кажется! – сказал он. – Значит, план такой…

Глава 11

И началась вторая великая война. И стали враждовать все со всеми, но не могли уничтожить друг друга, ибо силы народов были равны, а в союзы с врагами никто вступать не желал. Неизвестно, сколько бы так продолжалось, если бы не нашлись герои, сумевшие побороть ненависть и подружиться между собой.

В лагере ящеров появление минотавра с большущим топором вызвало панику. За его спиной маячила расплывчатая фигура привидения, еще больше нагоняющая страху на непривычных к таким противникам пресмыкающихся. Шаман, успевший оттаять, жестоко страдал от ран и еще больше от унижения, нанесенного ему теплокровной закуской. Немудрено впасть в панику от появления нового страшного врага, явившегося в сопровождении духа предков.

Огромное существо с секирой медленно продвигалось к центру лагеря, снося головы с плеч глупцам, взявшим оружие в руки.

– Здесь я его не вижу, эти креветки недобитые уже могли его слопать сотню раз! – обратилось оно к духу предков на глупом всеобщем языке.

Дух что-то прошелестел в ответ, и существо пожало плечами. Потом подошло к шаману, который приготовился униженно лизать незваному гостю ноги. Чудовище взяло ящера за шкирку и рывком поставило на задние конечности. Лапы шамана норовили подломиться, но пришелец заявил, что если тот опять упадет, то может уже не подняться. Пришлось стоять, глядя гиганту в район груди, потому что выше поднять глаза было слишком боязно.

До ящера не сразу дошло, что вопросы великана обращены к нему. После небольшой встряски, он сразу стал сообразительнее и начал говорить, что никакого гоблина не видел и вообще не понимает, по какому праву его поднимают с удобной травяной постели посреди ночи. Великан криво усмехнулся, и шаман, поняв, что сейчас будет жестоко бит, закрыл голову лапами и вжался в землю.

– Подожди, – услышал он загробный голос предка, от которого и без того холодная кровь застыла в жилах. – Посмотри, в костре разве не его вещи тлеют?

Шаман понял, что влип, но лап от головы не оторвал. Волшебная сила пропала насовсем. Подлый гоблин выкачал ее всю без остатка. Без нее в племени Ссашкиш теперь мог бы занять от силы место собирателя болотной падали, узнай кто о таком несчастье. Сейчас он думал, как бы повернуть ход событий в свою пользу. Через секунду чешуйчатый разлепил глаза и увидел перед собой лезвие топора.

– Говори! – от грозного рыка душонка ящера ушла в кончик хвоста.

Шаман выложил все, что знал по поводу бегства гоблина и показал направление. Потом робко поинтересовался, сохранят ли ему жизнь.

– Я бы тебе башку оторвал, если бы с боцманом что-то случилось, – сказал рогатый здоровяк. – А так живи пока, якорь тебе в глотку!

Он закинул топор себе за плечо и потопал в сторону, указанную ящером. За ним беззвучно поплыл дух. Шаман долго смотрел обоим вслед, не смея двинуться с места. Его сильно впечатлил этот гигант. Настолько, что в голову даже закралась мысль, не аватар ли это какого-нибудь бога. Это подданные Ссашкиша верили в духов. Он-то знал, что у других рас есть боги, и нисколько не сомневался в их существовании. Наконец нарастающая жажда мести окончательно позволила ящеру прийти в себя.

С трудом оторвавшись от бесцельного созерцания пустой тропинки, окаймленной зарослями осоки, Ссашкиш позвал помощников. На зов явилось лишь четверо – остальные пали смертью храбрых. Стараясь не показать своей слабости, ящер спросил про ловушки, которые до этого посылал их установить. Западни оказались уже расставлены, и он удовлетворенно потер лапы – месть никуда не уйдет, ведь из болота к Большому тракту есть только одна тропа. Либо они пойдут к ней и угодят прямиком в ловушку, либо утонут в трясине. Простым смертным оттуда никак не спастись.

***

Гарб несся без оглядки. Оставаться на одном месте нельзя, но куда податься в полной темноте, чтобы сильно не удалиться от минотавра, которому скоро опять менять облик? Началась игра, главным призом в которой была жизнь. Гоблин мчался, путая и заметая следы. Отбежав на достаточное, по его мнению, расстояние, он прикинул по звездам направление и отправился на место старой стоянки, где его застали врасплох ящеры. Там он обнаружил множество тел рептилий, затоптанный костер и уйму следов копыт.

– Должно быть, Каввель бегал и искал, куда меня понесли, – подумал Гарб. – Запишем ему в актив.

Цепочка следов удалялась прочь от лагеря, хотя и не по направлению к стоянке ящеров. Гарб пошел в ту же сторону и обнаружил следы борьбы. По следам выходило, что минотавр сошел с ума и долго прыгал, уклоняясь от несуществующего противника, пока не свалился в болото. На берегу виднелись следы его возвращения на твердую землю.

– Значит, хотя бы не утонул, – обрадовался Гарб.

Цепочка следов повернула от первоначального направления. Осторожно направившись в ту же сторону, гоблин выяснил, что идет прямо в лапы кровожадного коллеги, от которого недавно смылся. Остановившись обдумать, что делать дальше, ловец духов подпрыгнул от неожиданности, когда над ухом раздался голос Бурбалки:

– Эй, Квасок! Прекращай прохлаждаться, надо одного минотавра быренько из ловушки вытащить!

– Как, ты же… – промямлил гоблин, даже забыв с перепугу обидеться на Кваска.

– Потом подробности, но знай, что козел был хорош, – категоричным тоном прервал его дух и устремился прямиком в сторону лагеря рептилий. – За мной!

Духам не полагается находиться в мире плоти, поэтому Гарб так и удивился. Даже ночью можно встретить разве что какую-нибудь призрачную нежить на кладбище. Но настоящий дух? Это не укладывалось в голове. Бурбалка не оставил шаману времени на раздумье, поэтому гоблин просто помчался за своим проводником. Он очень надеялся, что у того есть план безопасного прохода через стоянку ящеров.

Одна задумка у духа действительно была, и, когда он о ней рассказал, Гарб согласился, что такое может сработать. Их появление в лагере не прошло незамеченным. Трудно не заметить исполинских размеров гоблина и не менее крупного духа предков. Гарб, по совету Бурбалки, воспользовался простеньким, но очень впечатляющим заклятием иллюзии.

Можно было бы применить заклятие роста, но оно действовало только кратковременно, да и гоблин наотрез отказался повторно появляться у холоднокровных гадов без одежды. В общем две гигантских фигуры произвели на ящеров, у которых день и без того был полон впечатлений, добивающее воздействие. Их желание драться окончательно испарилась. Все попадали ниц и принялись громко взывать к предкам с мольбами о защите.

Старательно всех игнорируя и ни с кем не встречаясь глазами, гобхат быстро прошмыгнул мимо рядов распростертых рептилий. «Дух предков» эффектно прошел сквозь окоченевшего от ужаса смельчака, рискнувшего поднять голову и посмотреть, куда направляются визитеры. Раздался сдавленный вопль, и храбрец повалился на землю, дрожа каждой чешуйкой на теле. Больше никто не поднимался.

– А ты заметил, что их стало больше? – спросил шаман у Бурбалки, когда они отошли на приличное расстояние.

– Твоя правда. Видать, позвали соседей в гости. Не обращай внимания.

Они двигались по болоту, свернув с проторенной тропы, поросшей по краям осокой. Эту тропку вытоптали лапы десятков поколений болотных жителей, и вела она к выходу из топей. Каввеля угораздило свернуть с правильного пути, когда он купился на приманку, оставленную специально для любопытных путешественников.

Любопытство такого рода наказуемо, и болтающийся в подвешенном вниз головой состоянии минотавр стал тому наглядным подтверждением. Топор валялся на земле, и висящий только беспомощно раскачивался, наивно надеясь за что-нибудь зацепиться. Глаза крупнорогатого покраснели, и он натужно сопел. Возможно, от прилива крови к голове, хотя Бурбалка вполголоса предположил, что от уязвленного самолюбия. Заметив друзей, спешащих ему на помощь, Каввель призывно замахал руками и замычал.

Начинало светать, и вот-вот должно было начаться превращение двуногого в четвероногого. Не успел Гарб подойти на пятнадцать шагов, как из болота со смачным «хлюп» выполз очень милый лупоглазый зверек. Телом он напоминал мокрицу, только крупнее в пару сотен раз, а его клешни забавно раскачивались из стороны в сторону на тонких шнурочках, соединяющих их с телом.

Лупоглазка внимательно посмотрела всеми глазами, коих насчитывалось не менее десятка, сначала на Гарба, потом на висящего минотавра. Было почти физически слышно, как в малюсенькой голове многоножки вертится нелегкий выбор между беззащитным кормом и возможностью поохотиться. Судя по тому, что тварь развернулась к Гарбу задом, выбор был сделан в пользу немедленного утоления голода. Минотавр с достоинством и презрением посмотрел прямо в глаза тварюге, которая, ничуть не смутившись, засеменила в его сторону.

– Спасай его, пока не поздно! – крикнул Бурбалка.

Гарб выхватил шпагу и угрожающе заорал. На тварь это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Она только ускорила движение. Шаман произнес заклинание, с его левой ладони сорвался лучик желтого цвета и попал монстру по панцирю. На толстой шкуре остался след, запахло горелым, но голодный зверь и не подумал останавливаться.

Гобхат схватил один из камней, которых на тропе валялось в изобилии, и запустил его в голову зверюги. Снаряд попал прямехонько в тело… минотавра. Потоки отборной морской брани заставили даже многоножку на секунду опустить клешни и остановиться. Она удивленно вылупилась на висящий матюгальник, а потом развернулась передом к шаману, который бросил еще два камня и попал-таки в стык между панцирем и одной из лап мокрицы.

Наверное, это было больно. Лупоглазка, слегка прихрамывая, пустилась в нелегкий путь за своим обидчиком. Шаман продолжал швырять камни, ничуть не облегчая тварюге задачу преодоления разделяющего их расстояния. Спотыкаясь, многоножка кое-как достигла того места, где стоял гоблин. К ее разочарованию, он переместился дальше и снова начал метать увесистые булыжники. Из-под панциря послышалось возмущенное рычание, затем чудище изогнулось, покряхтело и разделилось надвое. Из второй части сразу показались такие же точно глаза и клешни. Гоблин присвистнул.

– Чую, камнями тут не отделаться! – услышал он голос духа. – Придумай что-нибудь!

Шаман нашел реквизированное у ящеров огниво, высек искру и снова стал колдовать. На этот раз с его лап сорвался большой огненный шар и устремился к мокрицам. Обе особи немедля свернулись клубочками. Когда огонь накрыл их, последовала яркая вспышка, раздался грохот и все затянуло облаком сизого дыма. За дымовой завесой послышалась возня, и через мгновение на Гарба выползли уже четыре огромных мокрицы с клешнями наперевес. Двигались они на удивление быстро, хотя по размерам вчетверо уступали первому экземпляру.

– Ой, – сказал гоблин и побежал, попутно удобнее перехватывая шпагу.

Бег по болоту может быть весьма увлекательным занятием, если, конечно, забыть про грязь, комаров и трясину. Безумная гонка по кочкам с преследователями на хвосте вообще не поддается описанию по остроте испытываемых ощущений. А если они бегают быстрее вас? Минуты не прошло, как маленькому гоблину ничего не оставалось, кроме как отчаянно отбиваться шпагой от четырех пар клешней, прижавшись спиной к чахлому деревцу. К счастью, мокрицы оказались не очень сообразительными и пытались наседать одновременно, мешая друг другу. Догадайся хотя бы одна из них зайти сбоку, и у шамана не было бы ни единого шанса на спасение.

– В скворечник лупи! – подсказал Бурбалка, не в силах помочь чем-то еще.

– Куда? – пыхтя, переспросил Гарб.

– Откуда глаза торчат, в стык между створками панциря!

За пять минут яростной схватки гоблин, последовав совету, успел ткнуть шпагой в три глаза, отрезать одну из клешней и не получить при этом ни царапины. Твари хрипели, задыхаясь от взятого темпа, но не прекращали попыток ухватить наглую добычу за мягкие места. Вдруг разом все четыре особи отползли на небольшое расстояние, давая Гарбу передохнуть. Он не успел удивиться такой щедрости, а существа уже сплелись в клубок, снова обнаружив на выходе одну большую многоножку. Не тратя времени попусту, Гарб бросился бежать. Шагов за ним не было.

– Берегись! – услышал он предостерегающий окрик Бурбалки.

Гоблин на бегу пригнулся, вжал голову в плечи и вильнул всем телом в сторону. Рядом с ним плюхнулся зеленый комок слизи. Скользкая дрянь отвратительно воняла, а ее цвет наводил на мысли о яде. Неожиданно в голову шаману пришла идея. Он развернулся, выхватил из-за пояса рунную рубаху, пропитанную энергией. Скомканную одежку, шаман обернул в магический кокон, чтобы утяжелить снаряд, и швырнул заклинанием в чудовище. Мокрица отбила рубашку клешней с оглушительным «Бум!». Гоблина сбило с ног ударной волной.