Моцарт

– Не, сегодня немного бабахнуло в гараже, у меня ухо заложило и в голове звенит, – Юрка придвинулся поближе. – Может посмотришь?

– Что, прямо здесь? – Ползунков слегка отодвинулся и уставился на него. – Слушай, Моцарт, а если бы у тебя в заднице засвербило, ты тоже предложил мне тебя здесь обследовать?

– Сравнил тоже, где задница, а где ухо, – Юрке отступать было некуда. – Ну что, будешь смотреть?

– Знаешь, давай после бани к тебе зайдём, по чарочке с устатку пропустим и там посмотрим твоё ухо, – предложил Ползунков компромиссное решение и вопросительно посмотрел на Юрку. – Идёт?

– Не идёт, – отрезал Верди. – Варвара до сих пор вспоминает мне твой последний приход. Лучше я к тебе приду, у меня бутылка припрятана.

По весне Ползунков обходил подворья в рамках вакцинации поголовья домашнего скота. Не стал исключением и двор Верди. Поздняя весна не позволила как следует просохнуть калде, а выпущенные на волю свиньи вспахали землю, превратив загон в топкое болото. Хозяйничал в этом поросячьем царстве боров по прозвищу Скрипач. При почёсывании об огромную деревянную колоду, расположенную по центру выгона, он издавал звуки, похожие на те, что можно извлечь из расстроенной скрипки. Вот Юрка и подумал, должен же кто-то ещё составить ему компанию в семье «музыканта».

Ползунков натянул высокие резиновые сапоги до колен, разложил коробочки со шприцами на табуретку, доставленную по такому случаю из дома.

– Иди, накрывай на стол, – скомандовал он хозяину, направляясь к загону. – Да, грязновато у вас тут. Иди, иди, не переживай за своих оглоедов, без тебя справлюсь.

Юрка ушёл в дом, чтобы подготовиться к угощению врача. А что готовиться? Варвара с утра пожарила солянку из квашеной капусты, картошки и свиной печени, осталось достать из подпола банку с солёными огурцами, да сала нарезать. Бутыль с перваком уже стояла на столе.

С улицы послышался визг, затем крик, неожиданно оборвавшийся на самой высокой ноте. Юрка отложил приготовления, решив взглянуть на проделанную Ползунковым работу.

Ветврач сидел верхом на колоде среди обезумевших свиней, осаждавших незваного гостя со всех сторон. Ползунков был бос, лишь с одной ноги свисал носок, но и он был сорван особо нахальной свинкой. Хряк догрызал сапог, стоя поодаль, в холке у него болтались два шприца, наполненных жидкостью.

– А ты чего разулся-то? – крикнул Юрка с крыльца осаждённому бедолаге. – Теперь ноги испачкаешь.

– Моцарт, выручай меня от этих зверей, – завопил Ползунков, видя, как с тыла подбирается к штанам всё та же настырная свинка.

– Щас, доску какую-нибудь найду, чтобы не утонуть. Я их сам побаиваюсь. Дроблёнка кончилась, а новой не намолол. Приходится просом кормить, а с него, сам знаешь, немудрено озвереть.

– Кончай болтать, выручай меня, ты не видишь, что они хотят …

Ползунков не успел завершить свой призыв к спасению, как Скрипач, разделавшись с сапогом, бросился к колоде и свалил её вместе с заложником в трясину.

Одним словом, вместо застолья пришлось Юрке битый час купать врача под садовым душем и неделю слушать увещевания Варвары на предмет «загвазданной» кабинки …

После того, как они, отведя не единожды душу в парилке и оставив от дубовых веников измочаленные жидкие прутики, завершили банный вечер, Юрка заскочил домой, чтобы прихватить припрятанную в сарае бутылку с самогоном: не идти же ему на столь ответственную процедуру осмотра многострадальных ушей с пустыми руками.

– Куда? – только и успела крикнуть ему вслед жена, а Моцарт уже мчался к кустам сирени, где затаилось местное светило «скотской» медицины – Шура Ползунков, заслуженно опасающийся Варварину тяжёлую руку.

– Веник тебе зачем? – врач кивнул на зажатый под мышкой веник.

– Чтобы Варьку дезавуировать, – пояснил Юрка. – Скажу, что не допарился.

– Как у вас всё строго, – то ли удивился, то ли одобрил Ползунков. Жена съехала от него в город, не выдержав тягот деревенской жизни, поэтому семейные заморочки и условности были для него в диковинку.

– Присаживайся, – хозяин дома придвинул Юрке табуретку, когда они вошли в терраску, а сам направился к рукомойнику и стал тщательно мыть руки с мылом.

– Ты чего? Мы же только после бани, – заволновался Верди, поглядывая на приготовления врача, зазвеневшего медицинским инструментом, разложенным на тряпице. – Может вмажем для начала.

– Не бзди! – откликнулся Ползунков из-за занавески. – Мы используем малоинвазивный метод проникновения в ушную полость, а, значит, обезболивающее нам потребуется, но позже, когда операцию завершим.

– Какую ещё операцию? Я тебя просил посмотреть в ухо, – заёрзал пациент и выдернул пробку из горлышка бутылки. Кислый самогонный запах шибанул в нос, выбивая своей крепостью искреннюю Юркину слезу.

«Надо же, какая косорыловка? Не буду больше из патоки гнать, только из свёклы», – он передёрнулся и опрокинул в себя мензурку, заполненную наполовину. Внутри обожгло, а, спустя минуту, непрерывный звон последовал следом за спиртным, словно в мозгах открыли какой-то спускной клапан прямого сообщения с желудком.

– Шура, может не будем? – осторожно поинтересовался он у эскулапа, продолжающего за занавеской готовиться к операции. – Кажется, мне полегчало и шум прошёл.

Ползунков ответил что-то неразборчиво, продолжая готовиться к починке Юркиных локаторов.

– А?

– Тебе кажется, что прошло, адреналин глушит симптомы, – ветеринар выглянул из-за занавески, зацепившись взглядом за мензурку в руке «глухаря».

– Не пил я никакого адреналина, только самогонки чуток.

– У меня всё готово, – торжественно произнёс ветврач, выходя из-за ширмы. В руке он держал синюю резиновую грушу с белым наконечником.

– Так клизму вроде в другое место вставляют, – опешил Юрка от такого поворота событий. – Ты не забыл? У меня ухо болит, а не …

– Мы спринцовкой создадим вакуум. Сожмём, прислоним её к перепонке и засосём в себя. Перепонка выпрямится и продолжит выполнять свою функцию. Понял? – не выпуская «грушу» из руки, Ползунков начал закатывать рукава, приближаясь к Юрке.

– Логично, только ты поосторожнее там шуруди, не проткни лишнего, – он наклонил голову, подставляя ухо под «малоинвазивную» приспособу ветеринара.

– Тяжёлый случай, не сосётся, – вздохнул Ползунков после нескольких попыток выпрямить Юркину перепонку. – Подожди, сейчас фонарик возьму, оглядеть надо твою слуховую трубу.

Посветив недолго, он выключил свет фонаря, налил полную мензурку, выпил и снова вздохнул:

– Едри твою за ногу, что же это мы без закуски сидим, подожди, колбаски порежу, огурчики.

– Шура, не томи, чего увидел? – Юрка привстал, не ожидая ничего доброго от неожиданной угодливости хозяина.

– В том-то и беда, Моцарт, что ничего не увидел, – Ползунков налил ещё, опрокинул в себя, отдышался и икнул. – Паточная самогонка, крепкая зараза. В больницу тебе надо, мой друг. Все рецепторы у тебя в ухе взрывной волной сдуло. Как есть, ни одного! Хоть бы один завалящий остался, ан нет. Не повезло.

Юрка сник. Как-то расхотелось пить самогон и вести задушевные беседы, как это бывало раньше:

– Пойду я. К кому там в больнице обращаться?

– Сначала в регистратуру, так, мол, и так. Потом к отоларингологу, – Ползунков с сожалением смотрел на бутылку.

– Оставь, – Верди махнул рукой. – Как, говоришь, доктора зовут?

Ветеринара заметно развезло:

– Ото…, отра…, а, ладно, там ухо будет нарисовано. Смело заходи …

– С лёгким паром! – у калитки его встречала супруга, уткнув кулаки в бока.

Юрка вздрогнул, чуть не наткнувшись в темноте на жену, но вместо привычных оправданий за поздний приход выдал неожиданно для себя:

– В больницу я ложусь, Варвара. Всё в ухе вырвано с мясом, оперировать будут.

Варька, заготовившая пару ядрёных эпитетов по случаю встречи любезного супруга, осеклась и спросила с сомнением в голосе:

– Кто это тебе сказал? Наш коновал, что ли?

– Ты знаешь, как клапана гнутся от удара поршнем? Не знаешь, а туда же, – развёл Юрка руками, укоряя Варьку за дремучесть и пытаясь обнять её от переизбытка чувств и жалости к себе. – Вот и у меня в ухе все хреновины, типа клапанов, загнуло.

– Хватит дирижировать! – пресекла она на корню его сантименты и, подталкивая в спину, проводила в дом. – Спать ложись, завтра разберёмся с твоими ушами.

– Ты разберёшься, ты со своими …, – Юрка попытался поперечить, но почувствовал, что чертовски устал от впечатлений и переживаний, кое-как разделся и лёг в кровать.

Утренний рейсовый автобус остановился возле районной больницы, ссаживая пассажиров и трогаясь дальше по маршруту. Верди пристроился в хвост толпы, спешащей записаться на приём к докторам, но, вспомнив про утреннее наставление жены, ускорился и первым подскочил к окошку регистратуры, справившись у стоящей впереди женщины:

– Тоже с ушами?

– С какими ушами? – женщина повернулась и осмотрела его с ног до головы.

– С человечьими, чьими ещё?

– Нет, я к гинекологу, держитесь за мной.

– Он тоже уши смотрит?

В очереди захихикали, мужик возле окошка прокомментировал в ожидании талона:

– Там другие уши смотрят.

– Так она сказала, чтобы я за неё держался, – возмутился Юрка.

– Не за меня, а за мной, – женщина покосилась на него, отступая на полшага.

Через некоторое время, оказавшись у стойки, он протянул паспорт:

– Мне бы туда, где уши смотрят?

Девушка полистала его документ, пощёлкала по клавиатуре наманикюренным пальчиком с выкрашенным в чёрный цвет ноготком.

– Молотком отбила? – решил посочувствовать Юрка.

– Что? – девушка подняла на него глаза.

«Наверное, тоже с ушами проблема», – подумал он, но вслух повторил:

– Говорю, тоже палец молотком отбила? Я в прошлом году сильно себе заехал. Ихтиолкой спасался, но ноготь всё равно слез.

– Какой молоток, мужчина? Вас в базе нет! Вы когда в последний раз на приёме были? – Щёки красавицы заалели, и она поджала указательный пальчик в кулачок.

– Не был никогда, – простодушно пояснил Юрка, обмирая внутри, что не допустят до ушного доктора.

– Счастливый, – вздохнула очередь с завистью.

– Подождите, – девушка поднялась с кресла, забирая с собой его паспорт.

– А? Куда идти?

– Ждите, сейчас узнаю, что с вами делать, – прокричала она в окошко и вышла, сея в очередниках лёгкий ропот недовольства.

Вскоре регистратор вернулась и, заполнив карточку, протянула в окно кипу бумажек:

– Начните с флюорографии, а дальше – по ситуации.

Кабинет, где ему предложили раздеться и войти в кабинку, вызвал у Юрки неподдельный интерес. «Не случайно Варвара предложила надеть новое исподнее», – подумал он, топчась у порога в нерешительности.

– Ну, что же вы?

– Трусы тоже снимать? – Юрка беспомощно озирался по сторонам в поисках какого-нибудь укрытия. Чувство стыда не позволяло ему даже в новых трусах взять и раздеться при незнакомом человеке.

Доктор стушевалась:

– Нет, только до пояса. Вы в первый раз?

– Почему в первый? В военкомате догола раздевали, – пояснил Юрка, испытывая облегчение.

– Там – другое дело. Видимо, комплексный медицинский осмотр был. Вздохнуть, не дышать, – скомандовала врачиха. – Можете выходить.

– Дышать можно, – он почувствовал, что сейчас лопнет от переполнявшего лёгкие воздуха.

– Конечно, – улыбнулась доктор, просматривая его бумажки. – Вам сейчас надо сходить на анализы, а потом к урологу в рамках планового медосмотра. Что же вы, гражданин, так долго к нам шли?

– Я на автобусе приехал, к вам пешком фиг доберёшься.

Он вышел из кабинета, ища талон на загадочное «ЗППП». Рассматривать кипу бумажек было неудобно, Юрка присел на лавку, стоявшую вдоль стены. Народ клубился возле кабинетов, что-то обсуждая между собой в ожидании приёма к врачу.

– Сынок, не твои документы упали, – уборщица со шваброй подняла выпавшие из стопки талоны. – Не роняй, а то без них не примут.

– Не знаешь, где этот з-п-п искать?

Работница покрутила в руках белый квадратик и со знанием дела сказала:

– Тебе к неврологу надо, они это дело лечат. Пойди в шестой кабинет, там народу мало, быстро примешься.

Юрка поблагодарил и отправился к указанным дверям. В помещении сидели двое. Одна из женщин, что постарше и посимпатичнее, усадила его на стул:

– Что беспокоит?

– Дождя нет, озимые плохо растут. Боюсь, что, как в прошлом году, не доберём до плана, а яровые – и того хуже.

Помощница, которая что-то непрерывно писала, подняла голову и вопросительно посмотрела на первую.

– Хорошо, – согласилась та, что посимпатичнее.