Отпрыск королевы-ведьмы

Во многих окнах горел свет. Входная дверь была открыта, и на крыльцо лился свет.

– Боже мой! – воскликнул Кеан, выпрыгивая из машины. – Боже мой! Что случилось?

Тысяча страхов, тысяча упреков наполнили его мозг безумием. Он взбежал по ступенькам и чуть не бросился на мужчину, который стоял полуодетый в дверях.

– Фелтон, Фелтон! – хрипло прошептал он. – Что случилось? Кто…

– Сэр Майкл, сэр, – ответил мужчина. – Я думал, – его голос сорвался, – вы доктор, сэр?

– Мисс Майра…

– Она упала в обморок, сэр. Миссис Хьюм сейчас с ней в библиотеке.

Кеан протиснулся мимо слуги и вбежал в библиотеку. Экономка и дрожащая горничная склонились над Майрой Дюкен, которая лежала полностью одетая, белая и неподвижная. Кеан бесцеремонно схватил ее за запястье, опустился на колени и приложил ухо к неподвижной груди.

– Слава Богу! – сказал он. – Это всего лишь обморок. Присмотрите за ней, миссис Хьюм.

Экономка с застывшим лицом опустила голову, но не решилась заговорить. Кеан вышел в холл и похлопал Фелтона по плечу. Мужчина резко повернулся.

– Что случилось? – потребовал он. – Сэр Майкл?…

Фелтон кивнул.

– За пять минут до вашего прихода, сэр. Его голос был хриплым от волнения. – Мисс Майра вышла из своей комнаты. Ей показалось, что кто-то позвал ее. Она постучала в дверь миссис Хьюм, и миссис Хьюм, которая как раз собиралась ложиться спать, открыла ей. Ей также показалось, что она слышала, как кто-то звал мисс Майру на лестнице.

– Ну?

– Там никого не было, сэр. Все были в постелях; я сам только раздевался. Но был какой-то слабый аромат, что-то вроде церковного, только отвратительный, сэр…

– Отвратительный! Вы раньше чувствовали такой запах?

– Нет, сэр, никогда. Миссис Хьюм и мисс Майра замечали его в доме и в другие ночи, и одна из горничных тоже. Мне сказали, что прошлой ночью он был очень сильным. Так вот, сэр, когда они стояли у двери, они услышали ужасный сдавленный крик. Они обе бросились в комнату сэра Майкла, и …

– Да, да?

– Он лежал, наполовину свесившись с кровати, сэр…

– Мертвый?

– Мне сказали, что он выглядел так, как будто его задушили, и …

– Кто сейчас с ним?

Мужчина побледнел еще больше.

– Никто, мистер Кеан, сэр. Мисс Майра закричала, что две руки только что отпрянули от его горла, когда она и миссис Хьюм подошли к двери, и в комнате не было ни одной живой души, сэр. Мы все боимся входить!

Кеан повернулся и побежал вверх по лестнице. Верхняя площадка была погружена в темноту, а дверь комнаты, которая, как он знал, принадлежала сэру Майклу, была широко открыта. Когда он вошел, до его ноздрей донесся слабый запах. Это заставило его застыть на пороге с холодком сверхъестественного страха.

Кровать стояла между окнами, и одна занавеска была отодвинута, впуская поток лунного света. Кеан вспомнил, что Майра упоминала об этом обстоятельстве в связи с беспорядками прошлой ночью.

– Кто, во имя всего святого, открыл этот занавес! – пробормотал он.

Полностью в холодном белом свете лежал сэр Майкл Феррара, его серебристые волосы блестели, а сильное, угловатое лицо было обращено к проникающим лучам. Его остекленевшие глаза вылезали из орбит, лицо было почти черным, а пальцы мертвой хваткой вцепились в простыни. Кеану потребовалось все его мужество, чтобы прикоснуться к нему.

Он был совершенно мертв.

Кто-то бежал вверх по лестнице. Кеан обернулся, наполовину ошеломленный, ожидая появления местного врача. В комнату вбежал его отец, одновременно включив свет. Сероватый оттенок проступал сквозь его румяный цвет лица. Он едва замечал своего сына.

– Феррара! – воскликнул он, подходя к кровати. – Феррара!

Он упал на колени рядом с мертвецом.

– Феррара, старина…

Его крик закончился чем-то похожим на рыдание. Роберт Кеан повернулся, задыхаясь, и спустился вниз.

В холле стоял Фелтон и еще несколько слуг.

– Мисс Дюкейн?

– Она пришла в себя, сэр. Миссис Хьюм отвела ее в другую спальню.

Кеан поколебался, затем вошел в опустевшую библиотеку, где горел свет. Он начал расхаживать взад и вперед, сжимая и разжимая кулаки. Вскоре Фелтон постучал и вошел. Очевидно, этот человек был рад возможности с кем-нибудь поговорить.

– Мистеру Энтони позвонили в Оксфорд, сэр. Я подумал, что вам, возможно, будет интересно узнать. Он едет сюда на машине, сэр, и будет здесь в четыре часа.

– Спасибо, – коротко сказал Кеан.

Десять минут спустя к нему присоединился отец. Это был стройный, хорошо сохранившийся мужчина, подвижный, но в глазах своего сына он постарел на пять лет. Его лицо было необычно бледным, но он не проявлял никаких других признаков эмоций.

– Что ж, Роб, – коротко сказал он. – Я вижу, ты хочешь мне что-то сказать. Я слушаю.

Роберт Кеан прислонился спиной к книжной полке.

– Я должен кое-что сказать вам, сэр, и кое о чем спросить вас.

– Сначала расскажи свою историю, а потом задавай свой вопрос.

– Моя история начинается в заводи Темзы …

Доктор Кеан уставился на него, выпятив челюсть, но его сын продолжил рассказывать, с некоторыми подробностями, об обстоятельствах, сопровождавших смерть короля-лебедя. Далее он рассказал о том, что произошло в комнатах Энтони Феррары, и о том, как что-то было взято со стола и брошено в огонь.

– Стой! – сказал доктор Кеан. – Что он бросил в огонь?

Ноздри доктора затрепетали, а глаза горели каким-то с трудом сдерживаемым чувством.

– Я не могу поклясться в этом, сэр…

– Неважно. Как ты думаешь, что он бросил в огонь?

– Маленькую фигурку из воска или чего-то подобного… изображение… лебедя.

При этих словах, несмотря на все свое самообладание, доктор Кеан так побледнел, что его сын подскочил вперед.

– Хорошо, Роб, – отмахнулся от него отец и, повернувшись, медленно пошел по комнате.

– Продолжай, – сказал он довольно хрипло.

Роберт Кеан продолжал свой рассказ вплоть до того момента, когда посетил больницу, где лежала мертвая девушка.

– Ты не можешь поклясться, что она была оригиналом фотографии в комнатах Энтони и та же самая, которая ждала у подножия лестницы?

– Я могу, сэр.

– Продолжай.

Молодой человек снова продолжил свой рассказ, рассказав о том, что он узнал от Майры Дюкен; что она рассказала ему о призрачных руках; что Фелтон рассказал ему о странном запахе, ощущаемом в доме.

– Кольцо, – перебил доктор Кеан, – она узнала бы его снова?

– Она так говорит.

– Что-нибудь еще?

– Только то, что, если верить некоторым вашим книгам, сэр, Труа Эшель, Д'Анкр и другие отправились на костер за подобные вещи в менее просвещенный век!

– Менее просвещенный, мальчик! – Доктор Кеан обратил на него свои сверкающие глаза. – Более просвещенный, когда дело касалось сил ада!

– Значит, вы думаете …

– Подумай! Неужели я напрасно потратил полжизни на такие исследования? Неужели я работал с бедным Майклом Феррарой в Египте и ничему не научился? Боже! Какой конец его труду! Какая награда за мой!

Он закрыл лицо дрожащими руками.

– Я не могу точно сказать, что вы имеете в виду, сэр, – сказал Роберт Кеан, – но это подводит меня к моему вопросу.

Доктор Кеан не говорил, не двигался.

– Кто такой Энтони Феррара?

Доктор посмотрел на сына; и это было изможденное лицо, которое он поднял со своих рук.

– Ты уже пытался спросить меня об этом раньше.

– Я спрашиваю сейчас, сэр, с большей надеждой получить ответ.

– И все же я не могу тебе ничего сказать, Роб.

– Почему, сэр? Вы обязаны хранить тайну?

– В какой-то степени, да. Но настоящая причина вот в чем – я не знаю.

– Вы не знаете!

– Я так и сказал.

– Боже милостивый, сэр, вы меня поражаете! Я всегда был уверен, что на самом деле он никакой не Феррара, а приемный сын, но мне и в голову не приходило, что вы ничего не знаете о его происхождении.

– Ты не изучал предметы, которые изучал я; и я не хочу, чтобы ты их изучал; поэтому невозможно, во всяком случае сейчас, продолжать заниматься этим вопросом. Но я, возможно, смогу дополнить твои исследования по истории Труа Эшелл и Кончини. Я полагаю, ты сказал мне, что искал в моей библиотеке какую-то работу, которую тебе не удалось найти?

– Я искал перевод "Папирус Харриса" М. Шабаса.

– Что ты знаешь об этом?

– Однажды я видел копию в комнатах Энтони Феррара, – слегка вздрогнул доктор Кеан.

– Действительно. Так получилось, что мой экземпляр находится здесь; я совсем недавно одолжил его сэру Майклу. Наверное, он где-то на полках.

Он включил больше света и начал просматривать ряды книг.

– Вот она, – сказал он, снял и открыл книгу на столе. – Этот отрывок может тебя заинтересовать.

Он ткнул в него пальцем.

Его сын склонился над книгой и прочитал следующее:

"Хай, злой человек, был пастухом. Он сказал: "О, если бы у меня была книга заклинаний, которая дала бы мне непреодолимую силу!" Он получил книгу Формул.... Их божественной силой он очаровывал людей. Он получил глубокое хранилище, снабженное орудиями труда. Он делал восковые изображения людей и любовные амулеты. А затем он совершил все ужасы, которые замыслило его сердце".

– Флиндерс Петри, – сказал доктор Кеан, – упоминает "Книгу Тота" как еще одно магическое произведение, наделяющее подобной силой.

– Но, конечно, сэр, в конце концов, на дворе двадцатый век, это просто суеверие!

– Я так и думал когда-то! – ответил доктор Кеан. – Но я дожил до того, чтобы знать, что египетская магия была реальной и могущественной силой. Большая часть ее была не более чем разновидностью гипноза, но были и другие ответвления. Наши самые известные современные произведения – это детские стишки рядом с таким произведением, как Египетский ритуал мертвых! Господи, прости меня! Что я наделал!

– Вы ни в чем не можете упрекнуть себя, сэр!

– А я не могу? – хрипло спросил доктор Кеан. – Ах, Роб, ты не знаешь!

Раздался стук в дверь, и вошел местный практикующий врач.

– Это исключительный случай, доктор Кеан, – неуверенно начал он. – Вскрытие…

– Чепуха! – воскликнул доктор Кеан. – Сэр Элвин Гроувз предвидел это – и я тоже!

– Но есть отчетливые следы давления с обеих сторон трахеи…

– Конечно. Эти отметины не редкость в таких случаях. Сэр Майкл жил на Востоке и заразился какой-то формой чумы. Фактически он умер от этого. Эта штука очень заразна, и избавить организм от нее практически невозможно. На этой неделе в одной из больниц умерла девушка с такими же отметинами на горле.