Кольца древних Богов

22 февраля. Профессор Алфёров проведал меня на Гороховой. Его целью было узнать о том, чем я занимаюсь с больными. Получив исчерпывающий ответ, он немало удивился, но разрешил мне продолжить исследования. Выпили штоф водки.

26 февраля. Пациентка Анна Афоньевна (из новой группы), после получения кольца спала сном мертвеца два часа. После пробуждения резко вскочила, её не смогли остановить два санитара, добралась до столика с инструментами и попыталась вскрыть себе вены. Удержали. Об инциденте известили старшее руководство больницы. Опыты над женскими пациентами прекращены.

28 февраля. Афанасий сам подошёл ко мне и потребовал выдать ему кольцо, объяснил это тем, что его необъяснимо тянет к нему, хотя он и малость боится. После получения кольца заснул как убитый. У всех наблюдаемых кольцо ярко светилось на пальце белым светом, а санитары, приставленные к пациентам, готовы поклясться, что слышали какие-то звуки, исходящие из камня. После пробуждения отказался принимать пищу, и даже немного постарел.

1 марта. Приходил граф, отметил улучшение здоровья Марьи, о том инциденте она больше не вспоминает. Справлялся о кольце, показал ему результаты исследований. Он был явно поражён, но не стал долго разбираться, а оставил его мне для дальнейшего изучения. Так же в городе произошёл странный случай убийства торговца Паклина, ему перерезали горло (тот самый Паклин, что продал графу кольцо), а на щеке остались следы от звериных когтей.

2 марта. В приёмную палату пробрался китаец большого роста со шрамом на лице, хотел незаметно выкрасть кольцо, его задержали. Пока я ехал из дома в больницу, китаец сбежал, порвал железные кандалы. На ночь кольцо стали запирать в сейф профессора во избежание кражи.

3 марта. Мои апартаменты на Гороховой кто-то вскрыл, несмотря на присутствие хозяйки и лакеев. Все банки с лягушками разбиты, стол и бумаги перевёрнуты. Хозяйка назвала произошедшее кошмаром и концом света.

4 марта. Кто-то опять подбросил записку со стихами в карман пальто. Я был точно уверен, что до прихода в больницу этой записочки не было. И всё та же подпись « навеки ваша Н».

5 марта. Слухи о таинственных свойствах кольца стали расползаться по больнице. Санитары истово крестились мне в след. Некоторые отказывались проводить дальнейшие эксперименты даже под страхом увольнения. На собрании врачей за меня вступился профессор Н. А. Алфёров, назвал великим учёным и новатором в медицине. Мне было позволено продолжить исследования.

6-15 марта. За девять дней кольцо вручали множеству пациентов. Результаты ошеломляющие. Все, у кого были серьёзные психологические заболевания, начали приходить в себя. Узнавали родных и вспомнили своё имя. Но стоило подвести любого из них к зеркалу, как они начинали истошно вопить, и яростно брыкаться. Зеркала из палат убраны. Другая категория стала странно вести себя, постоянно озираясь по сторонам, словно ожидая атаки.

20 марта 1894 года. Прибыла новая группа пациентов. Особо нелепым и странным был блаженный (так его называли другие прибывшие) Николай. Рост средний, широкоплеч, с короткими ногами. Ходил он в одной полотняной рубахе до колен, невзирая на любую погоду. Русые волосы сплелись в один большой колтун, и штатный цирюльник долго матерился, пытаясь это остричь. Грамоте он был необучен, да и говорил с трудом, изредка выкрикивал фразы, совершенно не к месту и времени. Когда он поступил к нам, я помог ему получить одежду, и объяснил, что тут его никто не обидит, поселил в лучшую палату, и обещал помогать во всём. На нём-то я и решил провести свой (как оказалось последний) эксперимент с кольцом.

                        ***

В тот день доктор сидел в своём кабинете и изучал журнал дежурств. Было несколько вариантов совпадений почерка. Слишком мало данных, подумал он, вот если бы получить не одну роспись, а хотя бы три или пять слов, тогда. В дверь постучали, и вошёл профессор Алфёров.

– Приветствую вас, доктор, у меня забронирован столик на двенадцать, и я настоятельно рекомендую вам поехать со мной и отобедать.

– Как от такого можно отказаться, сейчас же собираюсь и мы едем.

Мы сидели с профессором Николаем Александровичем Алфёровым у Дюссо, и обедали. Большинство столиков были пусты, вдалеке господа играли в бильярд. Лакей уже унёс пустые тарелки из-под горячего, и подал холодные закуски вкупе с запотевшим графином водки. Профессор грузный высокий мужчина в почтенном возрасте, с остроконечной бородкой и седыми усами, пышными, как грива у льва, покуривал сигару.

– Скажите мне, уважаемый доктор, эти ваши записочки с кафедры, вы вычислили виновницу?

Щёки доктора покраснели.

– Нет, но у меня есть подозрения.

– Полно вам, неужели вы думаете, что кто-то в вас действительно влюбился? Нет, вы не подумайте, что я не верю в это, но мы с вами как люди учёные, должны понимать, что это всё свойственная молодости эмоциональность. Что есть любовь? Действительно ли она существует или это всего лишь деятельность мозга, вызванная приливом крови к голове?

– Вы полагаете, её не существует, профессор? Ведь любовь бывает в любом возрасте, а не только в молодости.

– Мне пятьдесят восемь лет, и я могу вам советовать. Если проходит значительное время, а вы всё ещё не можете кого-то забыть, и часто думаете о нём, то это что-то большее, чем просто эмоции. La donna è mobile (дословно с итальянского языка «Женщина непостоянна», в самом известном русском переводе – «Сердце красавиц склонно к измене»).

– Эх, профессор, вы же знаете, я женат на работе. А эти записки, – доктор запнулся, – у меня серьёзное подозрение, что кафедра тут не причём.

– Ба, да это совсем меняет дело, – старик задумался, – кто-то и правда в вас влюбился. А вы не боитесь, что ваши «эксперименты» с этой вещью, кольцом, могут вызвать широкий резонанс в обществе? И та женщина, как её звали, могла сделать с собой плохо.

– Не переживайте профессор, женщинам мы больше кольцо не даём, оно было отдано в надёжные руки моему подлекарю Фёдору. Он должен вручить его пациенту в час пополудни (посмотрел на часы). Мы как раз успеем отобедать.

Не успели они прикончить закуски, как в ресторан ворвались люди, двоих доктор видел впервые, а третий был бледный как смерть граф. Они, отказывая в попытках лысеющего лакея в чёрном фраке взять их пальто, направились прямо к столику доктора. Граф подскочил к столику, ухнул залпом стопку водки и, запинаясь, обратился к доктору.

– Доктор, миленький, выручайте голубчик, вы моя единственная надежда.

– Моё почтение граф, чем обязан вашим визитом? Это профессор Алфёров, – доктор встал и откланялся, профессор кивнул.

Граф был явно взволнован. Двое незнакомцев, одетых в чёрные походные плащи, стояли позади и в разговор не вступали.

– Кольцо, доктор, мне необходимо моё кольцо. Эти господа, – он жестом указал на незнакомцев, – предложили мне весьма выгодную сделку.

– Боюсь, у меня его с собой нет, оно в больнице, проходит эксперимент.

Двое переглянулись и подошли к графу вплотную. Он побледнел ещё больше и всплеснул руками.

– Так поехали скорее в вашу больницу, получим моё кольцо и дело в шляпе!

Все пятеро наскоро оделись и вышли, на улице ждал экипаж. Весна вступала в свои права, и на деревьях появилась первая зелень. Снег, что выпал утром, уже растаял и превратился в серую грязь. Было холодно и дул ветер. Погода в Петербурге никогда не радовала своих жителей, в угрюмый коктейль из десятков оттенков серого цвета добавилась слякоть и мелкий, противный дождь. Компания массово погрузилась в экипаж, граф сел с незнакомцами напротив доктора и профессора. Незнакомцы молчали, граф же нервничал и теребил пальцами портмоне. Прервал молчание доктор Ерохин.

– Граф, вы не представите нас?

Толстое лицо его покрылось пятнами. Он в нерешительности посмотрел на незнакомцев, потом достал платок, и вытер пот со лба. Такое поведение было очень на него не похоже.

– Мы из Англии, – сказал незнакомец в цилиндре, говорил он с явно британским акцентом, – прибыли по приглашению графа, больше вам знать не обязательно.

Граф удивился его словам, но, не проронив не слова, ещё раз вытер пот со лба.

У больницы было необычное столпотворение. Обслуживающий персонал стоял на улице, и о чём-то громко дискутировал. Больные в одних рубахах толпились в парадной.

– Что здесь происходит? – громко сказал профессор, почему больные не в палатах? А ну живо вернуть их на место!

Незнакомцы насторожились, очевидно было, что под плащами у них оружие.

– Мы и рады бы, ваше высокородие, но боимся, – сказал один из санитаров, – там трупы.

– Что за глупости, – голос профессора перешёл на крик, а ну-ка быстро по палатам! – он схватил санитара за грудки и оттащил в сторону.

– Где трупы, какие трупы, что ты мелешь?

– На втором этаже-с, профессор, эксперименты господина Ерохина.

Алфёров метнул гневный взгляд на доктора и жестом позвал всю компанию проследовать за ним. Незнакомцы уже явно нервничали, и вытащили пистолеты из кобуры. Граф шёл последним.

Палата, где проводился эксперимент, находилась в конце коридора. На этаже толпись санитары и врачи, все с недоумением поглядывали на группу.

– Уведите отсюда больных! – приказал профессор.

Когда они подошли ближе, перед их глазами предстало ужасное зрелище. Вместо металлической двери в палату на десять коек зияла огромная дыра, как будто прогремел взрыв, повсюду валялись куски камня и штукатурки. Внутри ничего нельзя разглядеть из-за поднявшейся пыли. На полу лежали два тела в луже крови. Первый был, без сомнения, Андрей, его можно было узнать по разорванной шинели, торчащей из-под халата, а второй один из санитаров.

Мимо проходила молоденькая медсестра с железным подносом. Она увидела трупы, руки её задрожали и поднос упал на пол.

– Наталья Ивановна, что тут произошло? – спросил доктор, помогая ей поднять посуду. Когда он приблизился к ней, она вдруг заулыбалась и стала поправлять волосы.

– Андрей был очень горд вашему заданию, доктор, – голос её дрожал, – он сделал всё, как вы сказали. Ровно в назначенный срок привели в палату этого Николая, и вручили ему кольцо, дальше вы видите сами. Он убил двоих и сбежал, прихватив верхнюю одежду из раздевалки.

– За полицией уже послали? – спросил граф.

– Да, полчаса назад ещё, – ответила медсестра.

– Но постойте, как такое возможно, что больной, который и двух слов связать не мог, вдруг обрёл такую прыть, что убил двух здоровенных людей, да ещё и сбежал? – профессор в досаде всплеснул руками, – Андрей, какая досада, он был хорошим исполнителем.

Профессор пощупал его пульс, взял в охапку доктора и они пошли к вахтёру. Вахтёр, выполняющий функции охранника, сидел в будке. Как только он завидел профессора, сразу вскочил, и выбежал к нему.

– Ничего странного не видели сегодня? Посторонние люди не выходили?

– Никак нет-с, – он потупил взор, – хотя был один странный субъект, но он был не внутри здания, а проходил по улице-с.

– Кто это был, наш пациент?

– Не могу знать-с! Он шёл такой походкой, как будто князь, не меньше, но одежда, под пальто чётко проглядывали рваные кальсоны, и белый халат.

– Куда он пошёл?

– В сторону Галерного острова-с.

Прибыл полицейский экипаж. Полиция долго опрашивала персонал больницы. Санитары погрузили трупы на носилки и отнесли в другое крыло, где располагался морг. Доктора Ерохина задержали до выяснения ситуации. Англичане спешно удалились.

В тот же вечер на пассажирский корабль, идущий до Хельсинки, прибыл почётный пассажир. Красивая одежда английского кроя, трость и цилиндр говорили о благородном происхождении, и вряд ли кто узнал бы в этом господине недавнего блаженного Николая, расхаживающего в одной полотняной рубахе в любое время года. Кольцо с огромным бриллиантом тускло поблёскивало на его руке.

                        ***

Прошло два месяца. Доктор по-прежнему сидел в темнице, ожидая суда. Эти эксперименты стоили ему карьеры, и возможно, жизни. Профессор пытался вступиться за него, но полиция была непреклонна, кто-то явно пожаловался в высшие инстанции. Небольшая комната со всеми удобствами в виде дыры в полу, и железной койкой могла смутить кого угодно. Чтобы помыть руки, доктору ежедневно приносили ведро воды. Небольшое зарешёченное окошко выходило в тюремный двор, где постоянно ходили другие заключённые. Доктор лежал на тюфяке из сена, погрузившись в свои мысли. У двери послышались шаги, тюремный охранник говорил с кем-то. Внезапно дверь отворилась и в камеру вошла Наталья Ивановна, медсестра, в руках у неё был какой-то свёрток. Доктор вскочил.

– Вы? Что вы тут делаете?

– Ох, доктор, как вы исхудали, мы в больнице так переживаем за вас, вот, возьмите.

С этими словами она развернула свёрток, там оказался рыбный пирог.

– Сама пекла, ешьте.

После тюремной баланды доктор набросился на пирог, как будто этого была последняя еда в его жизни. Наталья смотрела на него и умилялась.

– На днях принесу ещё, вы же не против, что я хожу к вам? Охранник, правда, взял часть пирога, проверить на предмет отмычек, – она засмеялась заливистым смехом, – но какие отмычки тут могут быть.

– Спасибо, Наталья Ивановна, я очень признателен вам за это, – сказал доктор, запихивая в себя очередной кусок пирога.

– Ну что вы, это пустяки, но теперь мне пора идти, охранник сказал только пять минут.

Она остановилась в проёме двери, как будто забыла что-то.

– А знаете доктор, вы пишите мне, тут же можно писать? Пишите мне, где бы вы ни были – она вернулась в камеру, достала из кармана лист бумаги с почтовым адресом и вышла.

Луч солнца падал из окошка на её красивое лицо, доктору вмиг показалось, что это ангел спустился с небес, посетить его серую обитель. И она ушла, мило улыбаясь, двери камеры захлопнулись, и он опять остался один, наедине со своими мыслями.

Ночи в тюрьме были чрезвычайно длинными, толстые стены плохо пропускали звуки, но из окна было отчётливо слышно, как в полночь меняется караул. Эта ночь была такой же, как и все предыдущие, доктор лежал на тюфяке, закинув руки под голову, и дремал. Вдруг прямо возле двери послышался громкий стук, как будто что-то тяжёлое упало на пол. Потом зазвенели ключи, кто-то пытался отворить дверь камеры. Ключ явно не подходил к замку, и человек долго возился с ними. Доктор открыл глаза, и прислушался, обычно по ночам его никто не беспокоил. Наконец дверь поддалась, и со скрипом отворилась. На пороге стоял человек в чёрном плаще и костюме, он сделал два шага вперёд.

– Ну и бардак тут у вас, как вы здесь живёте.

– Кто вы, и что делаете тут в столь поздний час?

– У меня много имён, они вам ничего не скажут, поверьте, вы же знаете меня как Николай.

Доктор подпрыгнул от испуга. А потом сжал кулаки, самообладание вернулось к нему.

– Вы убили Андрея! – он подался вперёд, желая схватить его за горло. Но тот только взмахнул рукой, доктор остановился, как вкопанный, он не мог пошевелить и пальцем.

– Что вы сделали со мной, – промямлил он.

– Всего лишь меры предосторожности во избежание необдуманных поступков с вашей стороны. А теперь сядьте и слушайте, я не драться сюда пришёл, а поговорить. Не каждому смертному выпадает такая честь.

Неведомая сила опустила доктора на кровать, и прижала к тюфяку, руки и ноги будто онемели, головой можно же спокойно двигать, и он мотал ей из стороны в сторону. Николай сел на краешек кровати.

– Время у нас ограничено, так что давайте приступим. Задайте свой первый вопрос.

– Да будь моя воля, я бы вас так отделал, что мать родная не узнала, вы убийца!

Лицо незнакомца побагровело. Он взял трость с набалдашником в левую руку и направил её на лицо доктора. Ерохина вдавило в кровать с такой силой, что он не мог не то что пошевелиться, а даже вздохнуть.

– Пре-кра-ти-те!

Незнакомец нехотя убрал трость, и снова спросил.

– Задайте свой первый вопрос.

– Кто вы? Зачем вы убили тех людей?

– Когда-то, давным давно люди звали меня Колаш*, я был богом на земле, которая известна теперь, как Южная Америка. Людей я убил случайно, не рассчитал силы после долгого сна, и поверьте, очень сожалею об этом.

– Какие боги, какая Америка, а, – доктор хлопнул себя по лбу, – я же разговариваю с пациентом психбольницы.

– Можете мне не верить, я здесь не для того, чтобы что-то вам доказывать.

– А для чего вы здесь?

– Вот это второй вопрос. Я пришёл, чтобы поблагодарить вас за спасение из плена. Если бы не вы, и это…тело, я до сих пор бы оставался пленником. Но ритуал не был проведён как следует, и я нахожусь в нём, как паразит, болезнь, да и возможности мои весьма ограничены.

Незнакомец приподнялся с кровати, и посмотрел на часы.

–У нас мало времени, скоро очнётся охрана, а значит задавайте свой последний вопрос.

Доктор задумался. Неужели он спит, и ему видится этот странный сон. А если нет, и незнакомец поможет ему выбраться? Ведь двери открыты, и пусть свободен.