Дежавю

Маша вздрогнула. Я взял ее за руку и она крепко сжала мои пальцы. Эта обстановка явно не для нее. Вертолет пролетел мимо. Когда вдали стих звук его винтов, мы скинули палатки и помчались дальше по намеченному Костиным навигатором пути. Надо отметить, что армейские навигаторы отличались высокой точностью и умели прокладывать наиболее оптимальный с точки зрения маскировки маршрут. Почти всю дорогу мы ехали через лес, в одну колею и на открытых просторах наши следы не мелькали. От спутникового наблюдения нас надежно скрывала плотная облачность и небольшой снег.

До Давлии добрались без приключений. Оставив около снегоходов лыжную экипировку и переодевшись в более легкую одежду, мы зашли в пригород. Такси нашлось сразу, молодой парень без долгих уговоров согласился подвезти нас до Афин за довольно умеренную плату. За полтора часа пути словоохотливый грек успел рассказать нам историю городов, мимо которых мы проезжали, про свою семью, проблемы с женой и так далее. Если бы не наши проблемы, то это было бы весьма занимательной экскурсией. Наш шофер был настолько любезен, что согласился подвезти нас прямо к воротам посольства. Поблагодарив его, мы вошли на территорию. В тот момент, когда мы поднимались по лестнице, кольнуло знакомое чувство чужих глаз на затылке. Я обернулся и быстро окинул взглядом улицу. Ничего особенного вроде. Но чувство не уходило, внутри уже били тревогу все колокола. Когда мы зашли в посольство, я шепнул Косте: «За посольством следят. Кожей чую». Он молча кивнул. Машу со Стасом отправили вниз в столовую. Мы с Костей поднялись к офицеру отдела внешних сообщений.

– Добрый день капитан! Майор госбезопасности Константин Максимов, это мой друг Павел Топоров.

– Добрый день! Меня зовут Петр Афанасьевич. Присаживайтесь. Утром дежурный меня оповестил о ситуации и я сразу прибыл в посольство. Вы хотели приехать раньше. Что случилось?

– Небольшие проблемы, вот такого рода, – Костя выложил на стол пакет с тремя «глоками» и рацией.

– За вами послали группу зачистки?

– Да, при том не одну. С первым эшелоном мы справились, трофеи взяли, как видите. Рация молчит после того как пытались по ней связаться с первой группой, судя по всему сменили частоту и пароль. С гостиничного городка уехали на снегоходах, потом на частном такси добрались до Афин. По пути над нами пролетал вертолет, принадлежность неизвестна.

– Ясно. Вы сказали, что для меня есть какое–то сообщение.

– Да. Павел, дай твой телефон и расскажи пока Петру Афанасьевичу всю историю знакомства с Акинфьевым.

Я передал Косте свой мобильник и кратко рассказал об обращении ко мне Максима и его последующем убийстве. Он извлек карту памяти и передал ее капитану. Тот запустил свой терминал и открыл архив. Прослушав сообщение от Максима, он встал и задумался.

– Небольшой экскурс. Константин Николаевич, как говорит Ваше досье, Вы занимаетесь внутренними расследованиями и по роду деятельности не должны были касаться внешних угроз. Возможно доходили слухи о создании излучения, позволяющего управлять водными массами. Слухи не миф. Эти сведения мы пытались добыть более двух лет и они в итоге стоили жизни нашему агенту. Вечная память ему. Эта информация во избежание перехвата, согласно протокола, не может быть передана по каналам электронной связи, ее необходимо доставить как можно скорее непосредственно в аналитический центр по чрезвычайным ситуациям в Челябинск–41. Когда техники разберутся с этими чертежами и схемами и найдут слабое место «Посейдона», это сможет спасти нас от угрозы шантажа, подобного которому в истории еще не было. Корпоративная охрана «EnergoGlobalGrupp» – это банда головорезов–наемников из бывшего ЦРУ, а их начальство не остановится ни перед чем, чтобы получить назад эти файлы. Надо позвонить генералу Никитину.

– Акинфьев отправил ему сообщение перед смертью.

– Тогда мы лишь поясним ему ситуацию и получим, скорее всего, уже готовый приказ к действию.

Петр Афанасьевич набрал номер и за полминуты изложил своему собеседнику всю информацию, выслушал ответ и со словами: «Так точно», –положил трубку.

– Курьер с картой памяти отправится в Россию немедленно. Вы и Ваши спутники должны дать подписку о неразглашении.

– Как скажете. Что насчет нас, как нам выбираться из страны?

Пока они с Костей разговаривали, я немного расслабился. Неожиданно заметил, что ЗНАЮ дальнейшие реплики. Одна за другой всплыли элементы обстановки в кабинете Петра Афанасьевича, как он набрал номер генерала Никитина, фразы диалога, который сейчас происходил на моих глазах. Потом услужливая память подкинула картинку – пожар в кабинете, могучее тело капитана на столе с простреленной головой, взрывы и стрельба, приглушенные перекрытиями, настенные часы на полу, остановившиеся на без двадцати час. «Откуда я это знаю, где видел?» Я вздрогнул и посмотрел на стену напротив. Те настенные часы сейчас показывали 12:38.

– Сергей, организуйте безопасный выезд из страны для наших гостей, это очень важно, – сказал капитан по интеркому своему секретарю, молодому парню с лейтенантскими погонами.

– Петр Афанасьевич, простите, что прерываю ваш разговор, но, думаю, стоит объявить общую тревогу. Сейчас на посольство будет совершено нападение. И отойдите от окна.

– Павел, э–э–э, Петрович. С чего вы это взяли? Это российское посольство и сюда никто не…

Он не договорил. Стекло осыпалось, обрызгав нас осколками, тело капитана упало на стол. Мы с Костей как по команде упали на пол. Снайпер на крыше продолжал вести огонь по кабинету. С улицы послышалось шипение реактивных снарядов и в недрах посольства прогремели три мощных взрыва. Раздался стрекот автоматных очередей. Перед моими глазами со стены упали часы и остановились на тех самых 12:40. Из вентшахты вырвался язык пламени и поджег жалюзи. Не высовываясь, мы достали со стола пистолеты. Дверь в кабинет открылась, секретарь Петра Афанасьевича крикнул нам из коридора: «Есть кто живой?»

– Есть.

– Выбирайтесь в коридор, нам надо добраться до подвала. Там есть эвакуационный выход.

Костя выдернул из дэсктопа карту памяти и забрал телефон убитого капитана. По одному мы выскользнули из покрытого дымом кабинета и с нашим провожатым помчались по лестнице в подвал. Мимо нас пробегали солдаты охраны, сотрудники посольства. В холле была перестрелка, лежало несколько убитых гражданских и военных, я отметил про себя тела нескольких человек в черных комбезах. Значит, нападавшим тоже досталось. Мы добрались в подвал, здесь были человек пятнадцать штатских и, слава Богу, Стас с Машей. Сергей открыл замаскированный люк, втолкнул всех вниз, спрыгнул за нами и закрыл тяжелую дверцу.

Глава 7.

«Да вы маг, товарищ лейтенант»

– Идиоты, кретины! Чем они думали?! – Финч был вне себя.

– Сэр успокойтесь!

– Нет! Уму непостижимо. Напасть на посольство другой страны. И это они назвали «тайной операцией»! С применением зенитно–ракетных комплексов. Еще скажут, что я это им согласовал. Обиделись, понимаешь ли, на то, что трое их коллег теперь в труповозке. Вместо того, чтобы выяснить ситуацию, пошли напролом и словили свои девять граммов. А теперь какой результат? Что пишет этот недоумок сержант? Звонить он боится. Правильно боится. Разгромлено посольство, убито более двадцати гражданских специалистов, восемнадцать человек из взвода охраны, собственные потери – семь бойцов. И никакого результата! Ничего! Ни следа на компьютерах посольства. Файлы «Посейдона» как в воду канули вместе с «туристами». Кстати, что там по ним нового? Кто изначально проверял их досье?

– Стэн, специалист по локальным базам, – начальник отдела кибербезопасности указал на невзрачного мужчину средних лет, в очках и с залысиной.

– Стэн, за что вам платят?

– Сэр?

– Отвечайте на вопрос.

– Я отвечаю за проверку интересующих нас лиц по всем доступным базам данных.

– Так вот Стэн. Вам не стоит платить и цента. Ученого в расчет не берем. В этой даме я уверен. Насчет остальных вы хотите меня уверить, что это простые смертные: архитектор, офисная крыса из Российской службы безопасности и инженер–энергетик?

– Да сэр. Я несколько раз проверил их по всем доступным документам и не нашел ничего экстраординарного. В списках сотрудников разведки их нет. Может им повезло в «Орлином гнезде»?

– Молчи Стэн, иначе твой труп никогда не найдут. Не может быть такого везения. Коркют, пусть твои ребята взломают мне базу министерства обороны. Нужны, скорее всего, личные дела военнослужащих запаса. Работайте. Нам нужно знать, с кем мы имеем дело.

– Нэш, как обстоят дела с поиском? Подведи итог с первых шагов.

– Прошлый раз мы их нашли довольно быстро, Грэйс достал записи камер национальной библиотеки, у них замкнутая система охраны, и снаружи ее было не взломать. Дальше дело техники. Распознавание лиц, установка контактных данных. Спутник нашел их телефоны в гостиничном городке на Парнасе. Потом аппараты пропали из сети. Мы отправили три группы в «Орлиное гнездо», на место, где они исчезли с мониторов. В итоге объекты ушли с отеля с оружием и рацией первой группы. Поиск с вертолетов, вопреки ожиданиям, результатов не дал. Следы снегоходов потерялись в лесу и тепловизор также ничего не показал. Потом группа наружного наблюдения, из тех, что Вы велели выставить около каждого посольства, засекла их на входе в родное консульство. Что они делали и где были утром, мы не знаем. После самочиния этого остолопа сержанта, кроме проблем у нас ничего нет. Город на ушах, МИД России уже исследует этот инцидент, виновных ищут с бешеной энергией. Теперь проверяем весь транспорт, камеры на вокзалах, заправках. Пока пусто.

– Ясно, – Финч задумался на пару секунд, – проблемы с полицией, что теперь рыщет по всем Афинам в поисках террористов, нам не нужны, как и не нужен более такой никчемный руководитель, как Грэйс. Это может привести к излишней огласке. Его и еще несколько наиболее «отличившихся», отправить в руки полиции в виде свежих разбросанных останков. Я уже вижу заголовки в новостях: «Неудачная сборка взрывного устройства привела к гибели террористов, напавших на русское посольство в Афинах». У меня есть кому поручить организацию подобного шоу. Все за работу. Продолжайте поиски. Спать будем, когда найдем этих везунчиков. Мне надо отчитаться перед господином Айво и кое над чем поразмыслить.

Финч вышел из операторной. Люди Коркюта приняли за работу. Они не спали уже почти двое суток, но продолжали усиленно работать: на тот свет не хотелось никому, Лоуренс Финч не бросал слов на ветер.

– Алло, приемная господина Айво.

– Фелиция, добрый день! Это Лоуренс Финч, соедините меня с господином управляющим.

– Секунду, соединяю, он ждет Вашего звонка.

На том конце трубки раздался обычный низкий мужской голос, но от него по спине порой струился холодный пот.

– Слушаю тебя Лоуренс.

Американец кратко изложил события этого дня, не забыв упомянуть про свое решение касательно сержанта Грэйса и про сомнения насчет личных дел русских.

– Значит, думаешь, ребята не из простых. Согласен. Интересно распорядилась судьба – два человека, которые дали «Посейдону» трезубец, теперь стоят на пути к его величию. Разрешаю задействовать сторонних специалистов, пока все твои действия согласуются с моим видением проблемы. Убивай, кради, лги, мне нужны назад мои файлы. Слишком много времени и сил нужно, чтобы их восстановить.

–

Подвал посольства оказался огромным лабиринтом, через который можно было попасть под многие соседние здания и выйти наружу в более безопасном месте. Кроме этого в его казематах находились архив, типография, какие–то склады. Мимо всех этих помещений мы прошли очень быстро. Сергей вел нас одному ему известными путями. Как мне показалось, мы шли по этим длинным коридорам более двух километров. Гражданские специалисты, вместе с которыми мы спустились вниз, разошлись с нами почти сразу. Наконец достигли пункта назначения. Поднявшись по крутой лестнице, мы очутились в чьей–то квартире.

– Сергей, где мы?

– Это квартира посольства на случай непредвиденных ситуаций. Про нее никто не знает. Знал Петр Афанасьевич, но он уже никому не расскажет. Хороший был мужик, – лейтенант вздохнул.

Обстановка была спартанской. Несколько кроватей в двух комнатах, два шкафа с различной одеждой, и, как позже оказалось, еще секретный шкаф с амуницией и оружием, кресла и стол для совещаний, большой телевизор на стене, кухня, туалет. Еще одна комната была заперта. Окна выходили в кирпичную стену нового дома, который любители точечной застройки прилепили вплотную к старому дому.

– Располагайтесь, нам придется провести здесь ближайший день. Вам надо передохнуть, на всех лица нет, а мне организовать вам безопасный выезд из страны.

– Спасибо.

– Нет нужды меня благодарить, пока я ничего не сделал. Для начала нужны новые документы. Давайте ваши паспорта, насчет вашей внешности не волнуйтесь, все изменим чуть позже.

– Вот, возьми.

– Все, пару часов меня не беспокойте, предстоит кропотливая работа. Еда в холодильнике, телевизор работает.

Сергей забрал наши документы и, заперся в той комнате, что была закрыта. Мы сложили вещи на прикроватные тумбы и пошли на кухню. После запахов взрывчатки и крови, пыли разрушенных стен посольства мучительно хотелось пить. На столе стоял графин с набором граненых стаканов. «Родом из Советского союза еще, раритет», – отметил я про себя. Осушив несколько стаканов, я огляделся. Единственное окно выходило на глухую стену, по толщине кладки можно было судить, что здание старой постройки, с многократным запасом прочности. Костя открыл холодильник, достал яйца, ветчину, сыр и спустя десяток минут аппетитная яичница уже дымилась на столе. Мы со Стасом накинулись на еду. Маша почти не притронулась. Костя ел молча и о чем–то долго думал, потом заговорил.

– Паш, ты не знаешь, что это было там, в посольстве?

– Кость, ты о чем? – спросила Маша.

– Наш друг Павел предсказал нападение. Мне интересно, откуда он это знал.

– Не знаю, вы разговаривали, потом у меня перед глазами начали мелькать все эти события, как будто я их уже видел. У меня и раньше были дежавю, но это было настолько реально, что я решил заговорить о нем. Я увидел смерть капитана, пожар, взрывы, стрельбу и настенные часы, остановившиеся на двенадцати сорока. Посмотрел на часы, до этого времени было две минуты. Но я не сумел убедить Петра Афанасьевича.

– Он тебе не поверил и правильно сделал, представляешь, что было бы с разведкой, если бы мы гадали на кофейной гуще каждый раз, когда происходят неординарные вещи и кто–то что–то говорит.

– Одно знаю, отойди он тогда от окна, то был бы сейчас жив.

– Вспоминай, где ты это мог видеть. Твои озарения какие–то пугающие в последнее время.

Стас включил телевизор. По всем местным каналам непрерывно крутили репортажи из русского посольства, больниц, полиции, пожарных частей. Официальной версией высказывалось нападение террористов из небольшой радикальной неонацистской группировки. Число погибших и раненых уточняли по мере разбора завалов, одно крыло посольства полностью обрушилось после попадания реактивных снарядов.

– Вот враки, – Стас не выдержал и пошел к окну. На подоконнике стояла пепельница и лежал старинный портсигар. Он закурил. Я не видел его курящим с тех пор, как у него родился сын. В теперешнем положении даже Маша не высказалась против этого. Костя убирал посуду, Сергею он оставил большой кусок яичницы и стакан чая. Я ушел в комнату, где был спуск в подвал, и устало опустился на край кровати. Последние два дня стали настоящим испытанием для нашей маленькой компании, и конца этому испытанию пока не было заметно. Я задумался над Костиными словами, закрыл глаза и стал вспоминать, где бы я мог увидеть эти события или похожую обстановку. Маша незаметно села рядом. Я настолько увлекся своими думами, что не заметил ее присутствия. Лишь в тот момент, когда она положила свою руку на мою, я вздрогнул и открыл глаза.

– Как думаешь, что с нами будет? – ее глаза молили о надежде. Страх, душевная мука и отчаяние заполняли сейчас эти два голубых озера.

– Выберемся, не в такие передряги попадали. Как будет время, напомни мне про абхазскую операцию, я тебе расскажу очень занимательную историю, как наш батальон на «курорт» съездил, – я старался придать своему голосу побольше оптимизма.

– Я хочу домой, хочу снова увидеть папу, своих любимых недотеп–аспирантов. Мечтаю закрыться в своей старой лаборатории и просто ни о чем не думать. Впервые в жизни не хочу думать! Мысли одна другой страшнее сейчас роятся в голове.

– Не бойся! Пока мы рядом, никто тебя не обидит.

– А о чем ты задумался сейчас? О том, что сказал Костик?

– Да. Пытаюсь откопать в памяти, где я мог увидеть все, что сегодня случилось.

На часах пробило восемь часов вечера. Мы все еще разговаривали. Она угадывала мои мысли, пыталась найти логическое объяснение этим озарениям. Но пока все наши совместные догадки были далеки от истины.

Вдруг ее озарило: «Может ты не не помнишь, а не хочешь помнить? Ты заставил себя самого забыть эти события как сон, потому что они были слишком тяжелы для тебя?»

Ее слова укололи меня. Точно! Это было не наяву, это был кошмарный сон, тот что снился мне всю ночь неделю с небольшим назад. Он был для меня настолько страшен, что я забывал его так, как забывал лица своих целей. И сейчас я боялся вспомнить, что тогда увидел в том сне. Удивительная вещь память, похоронив однажды в ней какой–то образ, я не мог самостоятельно его вспомнить.

– Ты права, это был сон, но я не могу никак вспомнить, что было дальше, после посольства, после заноса на трассе. Когда пытаюсь освежить его в памяти, то мне становится страшно. Я боюсь вспомнить, что там увидел. И не могу ничего с собой сделать.

– Мама мне всегда говорила, что лучше всего перед экзаменом хорошо выспаться. Тогда и вспомнить легче. Ложись, спи. Сергей сказал, что про эту квартиру никто не знает, значит, здесь нам никто не угрожает. Я сама безумно хочу спать.

– Ты уже как разведчик говоришь, – я улыбнулся, – Сергей не выходил, а Стас с Костей уже легли в соседней комнате. Так что ложись тоже. Может в нашей ситуации утро действительно вечера мудренее?!

–

Утро подкралось незаметно. Проснувшись с тяжелой головой, я с трудом заставил себя встать. Первым, кого я увидел, был Сергей, он сидел на кухне на табурете и ел ту самую яичницу, что оставил ему Костя вчера вечером. Перед ним на столе лежало пять стопок паспортов, несколько пачек наличных. Телевизор работал, первым роликом в новостях были результаты разбора завалов. Тридцать восемь погибших, двадцать раненых, несколько человек еще числились пропавшими без вести, в том числе сам Сергей, таковы были результаты вчерашнего налета. У меня промелькнуло чувство вины за смерть этих людей.

– Я почти всех их знал, – Сергей скреб вилкой тарелку, – в отделе, который занимался помощью наших соотечественникам, было много молодежи. У многих были семьи. Я слышал ваш вчерашний разговор. Вы знали про нападение, откуда сейчас не важно. Вы пытались предупредить. Пытались. Но разве так спасают жизни? Я прочел ваше досье из Минобороны, знаю про «томагавк». Иногда вам на войне разве не приходилось силой отталкивать другого человека с линии огня? Спасать его против его воли?! Или это все считается побочным уроном?

Сергей говорил едва слышно, скорее для себя, чем для меня. Я мельком посмотрел на него. Опухшие веки, красные глаза – работал всю ночь. В выражении его лица угадывалось отчаяние человека, который потерял близких друзей.

– Мы достанем тех, кто отправил группу захвата в посольство. И заставим их заплатить за все сполна. Я обещаю. У нас в руках то, за чем они приходили. И мы обязательно разберемся в этих файлах. Петр Афанасьевич сказал, что нужно доставить их в Челябинск–41. Любой ценой. Того курьера, с кем он собирался отправить депешу к Никитину, мы не найдем. Поэтому придется самим стать этим курьером.

На кухню вышел Константин. Он был свеж и бодр, лишь трехдневная щетина выдавала его.

– Всем доброе утро! Сергей, что у Вас с глазами, не спали всю ночь?

– Да, ничего страшного. Сейчас все поправим. Я разработал вам новую внешность. Можете положиться на меня, я занимался техническими аспектами подготовки агентов, которых курировал покойный Петр Афанасьевич.

– Каким маршрутом нам лучше добраться до России? – спросил я.

– Здесь сядем на экспресс до Софии, потом через Европу в Берлин, а там и до нашей границы. Ребята будут ждать. Это самый короткий путь. Паспорта, что я приготовил, будем менять после каждой страны. Соответственно и внешность тоже.

– Хорошо. Что насчет оружия? У нас только три «глока» с неполным боекомплектом. В поезд с ним не сядешь и на границе можем попасть под проверку.

– Не переживайте. Этого добра здесь полно. А наш багаж благополучно все скроет от детекторов.

– Когда выдвигаемся?

– Экспресс отходит сегодня в полночь. У нас одиннадцать часов на сборы. Должны уложиться.