– Бежим! – закричал папа. – Сейчас польет!

Словно в ответ на его слова, раздался новый громовой раскат, от которого даже вздрогнула земля. После чего начался ливень.

Карпухины бежали изо всех сил, и все же до дома добежать не успели, и дождь их застал на полпути. Он был такой сильный, что когда они добежали до крыльца дома, все трое были мокрые с головы до ног. Вода текла с них ручьями. Поэтому дальше сеней мама их не пустила.

– Нечего нести воду в дом, – строго сказала она. – Мало мы убирались? Так что раздевайтесь прямо здесь.

Пришлось подчиниться.

– Вот это ливень! – восхищенно говорил папа, уже в горнице, вытирая голову полотенцем. – Как из ведра. Словно всемирный потоп.

– Как бы нас здесь не затопило твоим всемирным потом, – проворчала мама, растирая полотенцем Машу.

– Вот было бы здорово, если бы нас затопило! – воскликнула та восхищенно. – Не надо будет на реку ходить. Будем купаться здесь и нырять в воду прямо с крыши.

– Что же вы сразу не побежали? Или не заметили, что гроза собирается?

– Да мы думали, что она пройдет стороной, – ответила Аня, расчесывая после сушки волосы. – И слишком быстро все случилось.

– А когда гроза кончится, мы пойдем в лес? – спросила Маша.

– Почему бы не отправиться в лес прямо сейчас? – усмехнулась мама.

На улице так загремело, что зазвенели окна, а из-за ливня, который лил стеной, не видно было даже деревьев на улице.

– Что ж, – вздохнул папа, – на сегодня все экскурсии отменяются. Хорошо хоть успели в магазин сходить.

Гроза бушевала еще целый час, а потом ее сменил проливной нескончаемый дождь. Нет ничего более унылого, чем такая вот погода. Приходится сидеть дома, как взаперти. Тут вдруг оказалось, что Карпухины совершенно не готовы к такому вот повороту событий. Им совершенно нечего было делать. Не было ни настольных игр, ни книг, ни газет или журналов. Обо всем этом они совершенно забыли и поэтому оказались в плену у скуки.

– Давайте хоть телевизор посмотрим, – протянула Маша после обеда.

– Я уже его включала, – уныло ответила, Аня, которая в это время смотрела в окно в надежде, что дождь начал заканчиваться. Но тот и не думал прекращаться. – Там ничего нет. Ни на одном канале.

Но Маша все же ей не поверила. Она подошла к телевизору и включила его. Экран засветился синим светом, но сколько девочка не щелкала пультом дистанционного управления, на всех каналах был только синий и немой экран.

– Наверно сегодня профилактика, – сказал на это папа.

Тогда Маша подсела к старшей сестре и зашептала ей на ухо:

– Дождь ведь не такой уж и сильный. Давай наденем резиновые сапоги, плащи с капюшонами и сходим к нашим куклам. Иначе мы умрем от тоски. А так принесем сюда парочку, покажем родителям. Будет хоть чем заняться.

Ане идея сестры понравилась.

– А что, – обрадовалась она, – давай сходим.

И девочки стали собираться. Они достали резиновые сапоги, полиэтиленовые плащи и стали одеваться.

– Вы это куда намылились? – недовольно спросила их мама.

– Так сходим погулять, – неопределенно ответили девочки.

– Но ведь дождь на улице.

– Что мы сахарные что ли? – буркнула в ответ Аня. – Не растаем.

– Не растаем, – поддакнула Маша.

– Мы ведь только в сад сходим, посмотрим, как растут деревья.

– Да пусть сходят, – поддержал девочек папа. – Чего им тут киснуть?

– Ну, идите, – вздохнула мама. – Но только не надолго. И не вздумайте выходить за пределы участка. Еще чего с вами случится.

– Да что с нами может случиться? – закричали сестры и выбежали в сени, вскоре за ними хлопнула и входная дверь.

Некоторое время они постояли на крыльце под навесом. Дождь все-таки лил проливной. Наконец Аня сказала:

– Ну что побежали?

И первая прыгнула под дождь. Брызнула из-под ее сапожек вода, затем девочка забежала под навес, обошла стоящий под ним жигуленок и подошла к калитке, ведущей в сад. Оглянулась. Маша была рядом с ней. Девочки взялись за руки и вышли в сад. Здесь они сразу почувствовали всю прелесть гуляния под дождем, потому что трава была густая и высокая, и вода с нее проливалась даже в сапоги. Подвизгивая и подпрыгивая и выискивая места, где трава пониже, и нет крапивы, которая хоть и мокрая, а все равно кусалась, они прошли сад насквозь, и вышли к огородной калитке.

Старая засохшая яблоня лежала прямо перед калиткой, загораживая проход. Сестрам не без труда удалось перелезть через нее, не зацепившись и выйти в огород. Здесь трава была уже не такая высокая, но зато дождь усилился, и стало холодно.

– Может, вернемся? – вдруг предложила Маша.

– Да мы уже почти пришли, – возразила Аня, взяла сестру за руку и чуть ли не поволокла ее за собой.

– Аня, погоди, не так быстро! – жалобно кричала Маша. – Я же упаду.

– Да ладно, мы уже пришли, – сказала Аня и вдруг резко остановилась, Маша даже стукнулась носом в ее спину и ойкнула. – А где же…

– Что где? – спросила Маша, выглядывая из-за ее спины. – Ой, а и правда, где он?

Сарая на том месте, где они нашли его утром, не было. Даже когда они обошли яму и поднялись на пригорок, то за ним увидели только пустоту. Аня почувствовала, как сестра крепко вцепилась в ее руку. Ей и самой стало не по себе. Сестренки посмотрели друг другу в глаза. На лицах обоих читалось величайшее удивление.

– А разве так бывает? – спросила Маша.

– Что бывает?

– Ну что утром сарай есть, и в нем куклы, а потом его вдруг нет.

– Нет, – уверено ответила Аня, – так не бывает. Может быть, мы что-то перепутали? Может быть он был в другом месте?

Они окинули огород внимательным взором, но нигде никакого сарая, а также любого другого строения, не было.

– И папа говорил, что он никакого сарая в огороде не видел, – в сильной растерянности пробормотала Маша.

– Что же он нам приснился? И куклы тоже приснились? И этот, как его там, фонограф тоже приснился?

Маша покачала головой:

– Нет, фонограф был. Он до сих пор рядом с телевизором стоит. Ведь стоит?

– Стоит, – подтвердила Аня.

– А где же тогда сарай с куклами? Ведь он тоже был.

– Был.

Девочки еще некоторое время стояли и растерянно оглядывались вокруг себя, надеясь, что все разъяснится. Но все было напрасно. Огород был пуст, и только проливной дождь обильно омывал его невозделанную и заросшую бурьяном землю.

Чувствуя, что они уже начали промокать, девочки нехотя повернули обратно.

Дело явно шло к вечеру. Небо стало совсем темным и непроницаемым. Уже шагов через пятьдесят ничего нельзя было разглядеть. В душу заползло какое-то тяжелое и непонятное уныние.

– Жалко, – вздохнула Маша, когда они уже были в саду и направлялись к дому. – Жалко, что мы утром не взяли хотя бы пару кукол. Ведь верно?

Аня в ответ только вздохнула. Она ломала голову, размышляя над происшествием. И ничего толком понять не могла.

– Маша, тебе не кажется, что слишком много вокруг таинственного и непонятного? – спросила она, наконец.

– Кажется, – согласилась Маша. – Но только я совсем ничего не понимаю.

– Вот и я тоже ничего не понимаю.

Когда они уже покидали сад, Аня вдруг остановилась, оглянулась и посмотрела старую засохшую яблоню, которая одиноко лежала у входа в огород. Маша последовала ее примеру, и обе девочки замерли оттого, что они увидели.

На темных останках дерева сидели птицы. Черные большие вороны. Сидели так густо, что буквально облепили все ветки яблони. Они сидели молча, не издавая ни звука и глядя на девочек маленькими блестящими как бусинки глазками. А дождь поливал их, и птицы были жалкие и несчастные. И тем не менее они не улетали, а словно чего-то ждали.

– Чего это они? – удивилась Маша. – Почему тут сидят? Под дождем. Почему не летят в свои гнезда.

– Мне кажется, что они ждут, – глухим голосом ответила Аня.

– Чего ждут?

– Они ждут, когда освободится дом, – еще более глухим голосом повторила Аня.

– От кого освободится? – не поняла Маша.

– От кого, от кого? От нас!

17

Когда они вернулись домой, то за окнами стало совсем темно. В комнате уже горела лампочка. Мама что-то готовила на плитке, папа возился с фонографом.

– Ну что, нагулялись? – не отрываясь от своего занятия, спросил он, когда девочки отряхиваясь от воды, вошли в дом.

Сестры промолчали.

– Куртки где повесили? – спросила мама и тоже не подняла голову от плиты. – И сапоги где оставили?

– Сапоги мы оставили на крыльце, – усталым голосом ответила Аня. – А куртки повесили у порога на гвоздике.

– Молодцы, – похвалил папа. – А я вот тут с фонографом вожусь. Никак понять не могу, почему он не заводится. Вроде бы и пружина на месте, и механизм целый, а все одно не идет.

Тогда Маша прямо от порога подошла к отцу, заглянула ему в глаза и твердым голосом сказала:

– Папа, мы должны сейчас же отправиться домой!

– Вот как? – папа с удивлением воззрился на дочь. Словно в первый раз ее увидел. Куда?

– Домой. То есть в город. К нам домой.

– Ты это серьезно?

– Да, я говорю это серьезно. Очень серьезно. Уж ты поверь.

– Я целиком и полностью с ней согласна, – поддержала сестру Аня.

Папа удивился еще больше:

– А разве не вы всю зиму твердили о том, что хотите все лето провести в деревне? Просто все уши прожужжали. Не хотели, чтобы я продавал дом.

Девочки на какое-то мгновение замялись.

– Вам что погода не нравится? – продолжал удивляться папа. – Так она скоро наладится. Завтра проснетесь, за окном будет солнце светить. Можно и на речку, и в лес. Да хоть куда!

– Ну, папа! – воскликнула Аня. – Дело совсем не в этом.

– А в чем же?

– Этот дом, он нехороший! – выдохнула старшая дочь. – Очень нехороший. Нам здесь не нравится.

Папа так и сел. Мама тоже прекратилась возиться с ужином и смотрела на дочерей с еще большим, чем у отца удивлением. А девочки заговорили наперебой:

– Здесь снятся нехорошие сны!

– Потому что раньше жила ведьма!

– Да, да. Об этом все знают! Вся деревня.

– И люди пропадали! Во время войны.

– Это нам дядя Архип рассказал.

– А еще утром был сарай, там были куклы. Очень красивые. А вечером, мы пошли, а сарая уже нет.

Папа слушал их, слушал, а потом схватился за голову: