Она

В землю, где листвится сущность твоя.

Древо любви твоей – звездные искры.

Льдом и огнем они бродят во мне.

Чтобы и в радости был я неистов.

Скорбно любил, как никто на земле.

Дай еще день наслаждения мукой.

Холодом нежным казни и ласкай.

Если ж умру в горьком счастье -

Сверхзвуком

Чувства мои унеси к облакам.

* * *

Теперь я знаю: ты совсем не та,

Что рисовал я акварелью чистой.

Живет в тебе и смог, и суета.

Ты вся – шальная виртуозность твиста.

Как ночь, торопишь путь свой в никуда,

Попутно что-то рьяно создавая,

И тут же это что-то забывая,

Как придорожный камень, навсегда.

Мужчины для тебя нектар особый.

Ты, как компьютер, точно ставишь пробы.

Меняешь без горячности сомнений

Любовь мою на сладкий сон мгновений.

Я тоже не такой уж мальчик правильный.

Любил тебя, но унижал другую.

И скоро, вижу, станет моим правилом

Не волноваться за судьбу чужую.

Мы оба – дети мифов, древних, страшных.

Из века в век летят они, как птицы.

И невозможно самой сложной краской

Свести с холста непрошенные лица.

ОТРЕЧЕНИЕ

«Приезжай! Приезжай! Приезжай!» –

В телеграммах и письмах ты просишь.

Все истоки души твоей в прошлом

И ты встретишь меня, словно май.

Ты цветами устелишь кровать.

И смеясь и рыдая с цветами,

Будешь каяться и целовать –

И тоску изливать на рояле.

Оживет из мелодии остров.

Разольются от слез родники.

Зацветут возле них васильки,

И деревья подымутся в росте.

Как желаю, как жажду той встречи!

Чтобы с музыкой слиться навечно.

Чтоб она воскресила тот лес,

Что в твоей же измене исчез.

Но закрыта для встречи дорога.

Я не знаю и сам почему,

Прикоснуться к тебе не смогу –

К тебе, что касалась другого.

«Приезжай! Приезжай! Я – твоя».

Этот зов, будто крик среди ночи.

…Отчего же мне легче и проще

Все забыть, чем увидеть тебя?

* * *

И все-таки любовь и мертвая – жива.

Какая ни лилась в ее родник отрава,

Как подло ты любовь ни предавала,

Как ни казнила,

Как ни жгла -

И четвертованная -

Она нектар свой сохранила.

Струится он по капиллярам тела моего,

Рождая в мышцах солнечную силу.

Согретый сладким гением его,

Беру я мастерок, кирпич и глину.

Средь выстрелов, пустынь, трущоб и смрада

Встают ряды дворцов и небоскребов своды.

То звездный мир моя рука возводит.

Полету светлых дел предела нет и нет преграды.

И в миг опьянения зодчеством

Мне кажется, что ты любовь не жгла,

А закаляла на костре жестокости,

Чтоб против атомных зарядов суеты и зла

Она имела свой нейтрализующий источник,

Чтоб наш безумный век любовь пережила.

.

* * *