На изломе

– Это Вам принадлежит?

– Мне.

Кажется, начал догадываться…

– На экспертизу…

– Зачем экспертиза, – сказал я, – вы так попробуйте…

Мент с ЛОВД макнул палец, осторожно лизнул.

– Це ж силь, – растерянно сказал он.

– Так – сказал я – це силь. А теперь, будь ласка, расскажите мне, откуда к вам поступила оперативная информация, что надо обыскать подполковника из Главка МВД Союза.

На этот вопрос – мне, конечно же, не ответили, но я ответа и не ждал. Главное – что отряд рижского ОМОН, который я вызвал с одной из промежуточных станций между Днепропетровском и Киевом – уже был на площади…

…

Середину сего выдающегося во всех отношениях дня я провел в больничке – киевской. Той, которую мне посоветовали местные афганцы. Ничего опасного для здоровья не нашли, хотя диагностировали контузию. Мне предлагали лечь в больницу МВД, но я благоразумно отказался. Из больницы МВД – немудрено живым не выйти…

Остаток дня – я провел в компании своей «тройки нападения» – Бобров, Гнатишкин и Фазлиев. Каждый доложил о том, что он нарыл и что с ним произошло. Как оказалось, скомпрометировать пытались не только меня.

– Кассета есть? – сказал я

Серега достал кассету с записями «Кино», поставил в магнитофон – аккорды ударили по стенам и возможно, по ушам тех, кто нас слушал. А то, что нас слушали – это сто пудов.

– Ну… братцы-кролики, – невесело подытожил я, – и что делать будем?

– Надо ехать в Трускавец, – сказал Фазлиев. – Брать за жабры этого водилу.

– Тебе либо не дадут с ним встретиться, – сказал Бобров, – либо его успеют убрать. Либо уберут тебя. Надо держаться вместе.

Нельзя сказать, что он был не прав. Собственно, ни для кого из нас не было секретом то, что «кто-то кое-где у нас порой» сокрывает преступления и всячески препятствует работе групп, таких как мы. Уже на слуху было узбекское дело, где в сокрытии приписок в хлопководстве была задействована правоохранительная структура республики, от участковых ментов и до прокурора республики. Мы точно знали, что в некоторых республиках, автономных республиках, краях и областях милиция превратилась в коррумпированную структуру, готовую на всё, чтобы сохранить статус-кво. Но здесь – я это понимал – здесь ситуация вышла на принципиально новый уровень, приобрела новое качество. Здесь преступления совершает законный орган власти – Верховный совет – и он уже создал незаконные вооруженные формирования, чтобы обеспечить свои интересы, вразрез с Союзным законодательством. По сути, мы имеем тут дело с сепаратизмом, но в отличие от прибалтийских республик сепаратизм здесь скрытый, неявный – но от этого не менее опасный. Даже более – учитывая масштаб. В Литве – ДБК, департамент безопасности края – насчитывает, по оперативным данным чуть более тысячи человек, и не у всех их них есть даже охотничье ружье. Здесь же речь идет о тысячах, если не о десятках тысяч человек, и оружие, как мне намекнули – есть у всех. И вряд ли только автоматы.

Я начал понимать, почему послали нас. Центру нужен предлог для вмешательства, но предлог этот должен быть стопроцентным и предпочтительно связанным с уголовщиной, а не с национализмом. Герасимов так и предполагал, что я выйду на то, чем занимался Щекун и почему на самом деле его убили. Если удастся доказать причастность местных органов власти к совершению преступлений – можно поднимать вопрос. Если же пытаться навести порядок как в Нагорном Карабахе – то Карабах тут и будет, причем Карабах в квадрате, в кубе. Да и не навести сейчас порядок теми методами, после подписания нового Союзного договора – и все это понимают. Скорее наоборот – силовое вмешательство союзного центра во второй по значимости республике Союза может похоронить всю и так держащуюся на соплях конструкцию, и привести к параду суверенитетов. Первый был, когда вышли три прибалтийские республики, остальных удалось остановить, подписать Союзный договор – но я, хоть и мент, но не дурак. И понимаю, что одни подписывали этот союзный договор, имея в виду жить вместе, а другие подписывали, имея в виду цивилизованный развод. Украина – судя по тому, что я здесь разузнал, относится ко второй категории и уже успела создать собственные вооруженные силы. И уголовное дело против Щекуна совершенно точно превращается в политическое.

Выйти на связь с Герасимовым и получить указания я тоже не мог. Местные прослушают линию и будет только хуже…

Остается идти ва-банк.

– Значит так. Вы трое. – сказал я, – перемещаетесь к рижанам. Максимально проводите время с ними, работаете по поручениям нашего следака и вообще – не высовываетесь лишний раз. А я ухожу на дно и попробую помутить воду. Возможности у меня есть.

– У меня тоже есть, – сказал Гнат

– Ты нас как пацанов сделал, – возмутился Бобер. – Мы что, по-твоему, салаги?

– Пацаны. Мы идем по минному полю. Политическому минному полю. Шаг влево, шаг вправо и… привет. То, что я собираюсь делать… с законом и рядом не стояло. И как это вывернут потом – не только здесь, но и в Центре – я не знаю. Я хочу рискнуть, но это будет мой риск, понимаете? Мой – и только мой.

Моя команда смотрела на меня. Я предавал их – но это было необходимо.

– Хорошо, – подвел итог Бобер, – но зады мы пасти тоже не будем. У нас свои концы и мы их будем отрабатывать.

– Хорошо. Бобер за старшего. Ночью я уйду…

…

Недавно пригнанный из Германии бутылочного цвета «Опель-Омега» – стоял на задах, недалеко от гостиницы МВД. Его водитель хорошо знал, где поставить машину – потому что днем он обошел здание, походил по дворам и прикинул, как отсюда можно уйти. Как уходил бы он сам. Именно поэтому его машина стояла здесь – а не где-то еще.

В машине было тепло, сухо. Уютно. Совсем не так, как в засаде в горах близ Кандагара или в пустыне Регистан…

Водитель отхлебывал кофе, наливая его в крышку большого, с цветной аппликацией китайского термоса, который он привез оттуда.

Нужный человек появился поздно – около четырех утра, чуть раньше. Водитель «Опеля» усмехнулся – он и сам бы уходил в это самое время. Четыре часа утра – время, когда все жизненные функции организма на минимуме и если даже за зданием следят – наблюдатели скорее всего спят.

Водитель «Опеля» съехал по спинке сидения и дождался, пока человек пройдет мимо. Затем – достал из-под байкового одеяла германский укороченный автомат с полусамодельным, изготовленным в мастерских Народной армии ГДР глушителем и прицельной планкой, на которой был установлен ночной прицел.

Но стрелять он не стал. Вместо этого – он положил автомат обратно и толкнул спящего на заднем сидении человека.

– Просыпайся.

– А…

– Я ухожу. Жди звонка, куда пригнать машину…

– А…

– Ага.

– Слава Украине.

– Героям Слава… – человек спавший на заднем сидении, сказав это, дико, едва не вывихнув челюсть зевнул.

Информация к размышлению-1.

Документ подлинный

Вместе с мартовскими выборами в Верховную раду Украины – прошли выборы в местные советы. Львовский – возглавил матерый диссидент Вячеслав Чорновил, ранее судимый за антисоветскую деятельность. Сразу же после выборов – над Львовским облсоветом подняли украинский, сине-желтый флаг. Это уже было прямым вызовом власти – ни в одной нормальной стране недопустимо поднимать над госучреждением чужой флаг. Это сошло с рук. Сошло с рук и то, что в апреле 1990 года только что избранные депутаты Львовского облсовета выступили с заявлением, осуждающим факт двойной оккупации Украины войсками РСФСР в 1919 г. и войсками СССР в 1939 г. Депутаты требовали признать пребывание Украины в составе СССР незаконным и соответственно, выйти из СССР.

Это уже был открытый и наглый вызов власти, акт сепаратизма, который в любой нормальной стране жестоко наказывается (например, в Крым перекрыли дороги, а на Донецк и Луганск бросили войска). Но власть – смолчала, и не стала ни разгонять львовский облсовет, ни арестовывать за сепаратизм ранее трижды судимого Черновола ни накрывать Львов Градами, разъясняя потом по телевидению, что бандеровцы сами себя обстреливают…

Александр Афанасьев «Украина: взгляд постороннего. Том 1»

Киев – Западная Украина. 03 июня 1992 года. Дедков

В структуре МВД существует отдел, о котором мало знают даже в самом министерстве. Это отдел криминальной разведки. Он был создан в середине семидесятых годов начальником штаба МВД, профессором Сергеем Крыловым71, с секретной санкции министра Щелокова. Цель – оперативное внедрение на территории с повышенной криминальной активностью и негласная работа там с целью облегчить гласную работу сотрудников МВД. По сути, речь шла о нелегальной разведке на территории собственной страны. Понятно, что когда Андропову удалось сошвырнуть Щелокова и поставить на его место своего человека – одной из первых задач он поставил разгром милицейской нелегальной сети, которая к тому времени уже активно работала и давала данные о состоянии дел на местах, и эти данные – часто сильно не совпадали с тем, что докладывало наверх КГБ. На дворе был благословенный конец семидесятых – а разведка МВД докладывала о том, что Чуйская долина превратилась в настоящий наркопритон, что в южных республиках существуют мафиозные сети, занимающиеся продажей сокрытых от учета продуктов питания в российские города по спекулятивным ценам, что в городах нарастает вал насильственных преступлений. Докладывали и то, что пока КГБ занимается антисоветчиками, в республиках поднимает голову национализм, порой срастаясь с преступностью, а где-то и с властями. В Киеве – заместитель председателя УКГБ Украины приходил на работу в вышиванке, и никого это не коробило. Понятно, что все это – на Политбюро не докладывали, но у Щелокова накапливался на компромат на местных партработников, и что характерно, на местных КГБшников. Потому, когда Андропову удалось взять верх в борьбе за власть, он первым делом начал рушить созданную Щелоковым машину. Сегодняшнее состояние дел с преступностью, когда на улицах уже грабят, – его заслуга.

Тем не менее – система она и есть система, она создавалась для нелегальной работы в условиях возможного противодействия властей и после отстранения и самоубийства – ушла в подполье. Часть нелегалов – отсиделась в различных НИИ, часть – перешла на низовую исполнительскую работу. Андропов – не смог сделать с системой практически ничего. Почему? А чьими руками – делать? Во времена Андропова – штатная численность КГБ увеличилась почти втрое, на работу в органы наверстали выпускников университетов, кое-как подготовили. Но количество не означает качество. Чем занимается обычный провинциальный опер КГБ и чем он рискует? Большинство из них не видело живого шпиона ни разу в жизни и не увидит. Типичный опер КГБ имеет в оперативном обслуживании один завод и несколько других объектов – он их посещает время от времени, разбирает кляузы и анонимки. Профилактирует антисоветчиков, разговаривает по душам с теми, у кого нашли «Архипелаг ГУЛАГ», следит за учетом использования копировально-множительной техники72. Антисоветчик может плюнуть ему в лицо и обозвать сатрапом. Опер МВД, тем более опер под прикрытием – имеет дело с убийцами, маньяками, мафиозными группировками, порой сросшимися с властью, а провал для него – означает смерть, часто после мучительных пыток. Опера МВД могут убить и коррумпированные коллеги. Вот и подумайте – кто будет более профессионален, опер МВД или опер КГБ?

Новый день я встретил на явочной квартире МВД на левом берегу Днепра. Мне показалось, что за мной следят и пришлось покрутиться по почти незнакомому ночному Киеву, а с первым поездом метро я перебрался на левый, «спальный» берег, где, как грибы после дождя, росли многоэтажки…

– Национализм… – древнего вида дедок, который держал явочную квартиру, вкусно прихлебывал чай, щурясь от удовольствия. – Национализм тут был всегда.

– Как же так?

– А вот так. Глупые вы… как кутята слепые. Ты думаешь, вот есть Украина, и она везде одинаковая, так?

– Ну… не везде.

– Да нет… не так. Западная Украина – была присоединена к нам только в сорок четвертом. И она совсем не хотела воссоединяться с нами… Я знал человека, который учреждал во Львове нашу резидентуру, работал с ним. Ничего советского там не было и нет. До трети населения – нацистские пособники, многие ушли в леса и начали с нами войну. До начала пятидесятых – там шла настоящая война… об этом в учебниках не написано так…

– Так, – согласился я.

– Пока был жив товарищ Сталин, бандеровцам спуску не давали. А как пришел Хрущ… так и началось…

– Простите, а кто такие бандеровцы73?

– Бандеровцы, это западно-украинские боевики. Украинские… польские… да, были и такие ведь… там чего только не было. Как пришел Хрущев, начал с ними договариваться. Кого-то выпустили… кто-то вышел из леса. Немало их вышло по амнистии, кто-то отсидел срок и вышел. И пошли во власть.

– Уголовники?

– Да какие уголовники! – вдруг взъерепенился старик – Какие уголовники! Совсем я смотрю, вас думать не учат! Один в лес ушел – а несколько в городе остались. Поди, знай, что у них на уме – а люди не советские, не русские даже. Как выселяли поляков – они во Львов все перебрались. Раньше в центр Львова украинец совсем не мог зайти, а теперь74 хозяевами стали. Ну а Хрущ им еще больше помог… это при нем украинизация началась. Берешь в библиотеке книгу – обязательно бери в довесок к ней украинскую. Они же все отсюда… Хрущ…Жуков… Руденко75…

Старик совсем не по-стариковски стукнул кулаком по столу.

– Просрали! Какую державу просрали!

– Ну, не просрали… – осторожно заметил я. – Еще не просрали

– Просрали! При товарище Сталине сколько был золотой запас!? Две тысячи четыреста девяносто пять тонн! А сейчас?! Прожрали… просрали… хозяева, мать вашу.

…

– Ладно… ты иди в ту комнату… в шкафу одежку подберешь… посмотри под диваном, выберешь там… для себя. А я пока тут … с документами для тебя… поколдую…

…

В комнате – оказалась чуть ли не театральная гримерная, в шкафах – запас одежды. Я выбрал себе костюм, тут же переоделся, потом – поднял диван. Там оказался ящик, полностью забитый пистолетами… их было не меньше пятидесяти штук. Я поднял один… ни хрена себе, пистолет Коровина76. Я такой только на картинке и видел.

– Ну, чего… – старик стоял на пороге – вы как будто… ошеломленный какой-то, молодой человек.

– Это откуда всё?

– Да … из разных мест. Что-то еще с войны, что-то из изъятого. Я пока в ГУВД работал у меня возможности-то были. Надо – я тебе и автомат дам или снайперку. Надо?

– Нет. По крайней мере, пока.

– А жаль. Ладно… тебя фамилия Беленко не смущает77?

– Да нет.

– Значит, будешь Беленко…

…

В это же самое время – на съезде с моста остановился белый РАФ. Впереди – стоял бутылочного цвета «Опель-Омега». Его пассажир – пересел в РАФ, окна которого были зашторены.

– Ну?

– Он ушел. Больше часа петлял по Киеву, затем ушел.

– То есть ты его потерял.

– Он профессионал. Если бы я продолжал следить – он бы меня заметил.

– Ты его потерял. А группа?

– Переместилась на базу ОМОН. Работают. Там рижане еще.

– В одиночку, значит, решил.

– Его видели, как он выходил на Левом берегу из метро.

– Хорошо. Будь наготове.

– На этом берегу или на том?

– На этом. Тут тебе нечего делать.

– Понял. Слава Украине.

– Героям Слава.

Когда пассажир Опеля переместился обратно в свою машину и уехал, пассажир РАФа переместился вперед, там ему передали трубку системы мобильной связи.

– Двенадцатый – Квадрату, Двенадцатый – Квадрату.

– На приеме.

– Ставьте Дидуся в розыск.

– Как?

– Втёмную. Обнаружить и доложить, но не задерживать.

– Э… потребуется ваша подпись, товарищ полковник.

– Заеду. Всё.