Циферблат. Город Адимари

– А почему я должен его любить? Сейчас он меня заботит меньше всего. В нашем разговоре ты упомянула его уже дважды, и он начинает раздражать меня ещё больше, – протянул Букур, с досадой убирая руку.

Он встал и начал прохаживаться вдоль стены стеклянного куба, борясь с внутренними противоречиями. Это длилось несколько минут, затем он снова подошёл близко и сказал:

– Откажись от браслета, и тогда я найду способ вытащить тебя отсюда. Мне невыносимо видеть тебя в оковах. Поверь, нам есть что обсудить.

Кире не хотелось оставаться в плену, но и от браслета отказываться она не собиралась. Ей казалось это чем-то неправильным. Какое-то время девушка уже думала об артефакте, как о живом человеке, и у неё не было желания его предавать. Кроме того, возникали сомнения, что браслет легко можно снять. Не зря ведь предыдущая хозяйка обронила туманную фразу, что-то вроде: «Как будто от него так просто можно избавиться!».

Девушка показательно повернула голову, демонстрируя тем самым, что отклоняет предложение Букура.

– На твоём месте я бы не спешил отказываться. Даже среди сильнейших лионитов единицы смогут снять эти чары и освободить тебя. Да и, кроме меня, сомневаюсь, что у кого-то возникнет такое желание. Ты же не хочешь провести здесь без сознания десятилетия? – не сдавался Букур, присаживаясь рядом. – Своим предложением и даже присутствием я нарушаю все законы. Сюда запрещено входить кому-либо, а тем более снимать с тебя ожерелье, подавляющее волю, но я не смог справиться с искушением.

Кира кинула взгляд на безвкусное толстое ожерелье, лежащее на полу и по своей форме напоминающее змею, свернувшуюся кольцом. «Так вот что это было за давящее чувство. Какая гадость», – подумала она.

Воспользовавшись близостью Букура, Кира повернулась к нему и попыталась ударить, но он перехватил её руку. Она думала, что этим поступком ещё больше разозлит его, но ошиблась. Он только засмеялся и быстро поцеловал так, что она не успела отстраниться.

Что-то синее, горячее пробило стену куба в центре, осыпав её тысячей осколков, и отбросило Букура на пол. Разозлённый, тот вскочил на ноги и повернулся в сторону, откуда только что прилетел удар.

Перед ним стоял Агрэй в не самом лучшем расположении духа, держа голыми руками синее пламя и буравя Букура глазами. Казалось, магический огонь пылает не только в его руках, но и во взгляде: таким разъярённым он выглядел.

– Так я и думал. Ты никогда не отличался хорошими манерами: как всегда, вваливаешься без стука и всё крушишь, – сказал Букур, хватаясь за резную рукоятку оружия, которое располагалось у него справа в ножнах.

Агрэй был слишком зол, чтобы рассуждать о своих манерах. Он направил поток пламени на Букура, но тот быстро с ним справился, трижды достав неведомое оружие и гася с его помощью огонь.

– Убирайся, тебя сюда не звали. Ты помешал нашему разговору! – крикнул Букур между перерывами в огненных атаках.

– Так вот как это теперь называется? С каких это пор поцелуй девушки приравнивается к разговору или беседе? Или, может, я чего-то не знаю? – ответил Агрэй, не прекращая свой натиск.

– А какое тебе дело до её поцелуев? Может, она была совсем не против, но тут появился ты и всё испортил.

– Я слышал ваш разговор от начала и до конца. Фантазия у тебя богатая. Столько всего придумал, чтобы ей мозги запудрить. Бесишь меня жутко! – отвечал Агрэй, наполняя небольшую стеклянную комнату всё большим количеством огня. Местами на стенах стали появляться небольшие потёки оплавленного стекла.

– Зачем тебе всё это нужно? Тебе, чьё высокомерие никогда не позволяло на равных общаться с представителями других видов! Тебе, который презирает всех и вся и никогда не считается с чувствами тех, кто ниже тебя по статусу! – с ненавистью крикнул Букур. Он всё ещё справлялся с огненным натиском, но было заметно, что он начинает уставать.

– Прочь, – отрезал Агрэй, проигнорировав обвинительную речь Букура и сделав короткое движение ладонью. Языки пламени взвились под самый потолок, окутали Букура и переместили куда-то, одному Агрэю ведомо куда. Очевидно, в этих местах он мог использовать магию без всяких стеснений и не сдерживая себя, как это было в Адимари.

Кира смотрела на него и думала, что сейчас он меньше всего похож на человека. С такой лёгкостью управляя волшебным пламенем, он выглядел, скорее, как демон, и это читалось даже в его глазах. Всё-таки главное отличие между лионитами и людьми состояло во внутренней сущности, а не только во внушительном росте, бессмертии и магических способностях.

Именно сейчас, попав в ловушку и наблюдая за их сражением, Кира как никогда ощутила разделяющую их пропасть. Если бы не случившееся на Земле, их судьбы никогда бы не пересеклись, ведь что общего может у них быть? Они слеплены из разного теста. Неудивительно, что он всегда так пренебрежительно отзывался о людях, ясно ощущая своё превосходство.

Избавившись от Букура, Агрэй быстро погасил разбушевавшийся огонь и повернулся к Кире. Её задумчивый и подавленный вид подействовал на него удивительным образом. На его лице не осталось и следа злобы, которая читалась минутами ранее, только сочувствие и желание помочь.

– Извини, я задержался. Нам не сразу удалось выяснить, где тебя держат. На Иклиле есть места, скрытые даже от наших с Клеоном глаз, – сказал он успокаивающим голосом.

Кира молча уткнулась лицом в колени и тихо заплакала. Ей не хотелось, чтобы Агрэй видел её в таком состоянии, но за последние дни столько всего навалилось, что она была больше не в силах держать это в себе.

Агрэй немного растерялся: сначала сделал шаг вперёд, затем назад, потом всё-таки присел рядом и ободряюще обнял за плечи.

– Не бойся, мы обязательно вытащим тебя отсюда. Клеон уже ищет способ извлечь руку, не разбивая при этом куб, – сказал он, ногой брезгливо отталкивая ожерелье в форме змеи.

Немного успокоившись, девушка спросила:

– Ты сказал, что мы на Иклиле. Как мы сюда попали?

– В склепе была выставлена ловушка-телепорт. После перемещения мы с Клеоном очутились на площади старого города, ты же бесследно исчезла. Сначала мы решили, что переместились только мы вдвоём: нам же предписывали вернуться домой немедленно, а мы нарушили приказ! Потом выяснилось, что в защитном куполе Иклила открывалась лазейка как раз для троих в то самое время, когда мы вернулись домой, так что Клеон и я стали сразу же тебя искать, – пояснил Агрэй.

Кира слушала очень внимательно и поглядывала на Агрэя из-под густых ресниц, на кончиках которых всё ещё сверкали маленькие слезинки. Она наблюдала за его оживлённой мимикой, и было похоже, что радость от обнаружения её местонахождения была искренней.

– И как вся эта история связана с Букуром? Какое он имеет к этому отношение? – спросила Кира, которая никак не могла выбросить его из головы после внезапного поцелуя. Он до сих пор ощущался на губах, а его рассказ об их давнем знакомстве сбивал с толку.

Агрэй неожиданно вспыхнул.

– А почему это так тебя интересует? – спросил он, словно прочитав её мысли. – Может, ты была совсем не против такой компании?

– Не говори чепухи! – ответила Кира, слегка покраснев от прямого и неудобного вопроса Агрэя. – Вполне логично, что меня это волнует. Он же отлично знал, где меня держат и что им нужен именно мой браслет!

Агрэй понемногу начинал остывать, хотя то почти демоническое пламя в его глазах всё ещё горело и не собиралось угасать. На родной планете его дух и тело переполняла энергия, и только слепой мог бы этого не заметить.

– Этого я точно не знаю. Считается, что он у нас главный мастер перемещений: может вытащить практически что угодно и куда угодно, – с сарказмом протянул Агрэй. – Возможно, и ловушки выставлял он, но мне не верится, что какой-либо лионит может быть связан с этим захоронением! – сказал он, оглядывая разбитую стеклянную стену куба.

Клеона не было очень долго, и это начинало беспокоить Агрэя, ведь сюда могли нагрянуть стражники, а ему не хотелось биться с союзниками. Одно дело – разрубить парочку отвратительных кумо, и совсем другое – драться со своими же сородичами.

– Слушай, а как же иссякшие запасы энергии лит? Я вижу, вы не особо её сейчас экономите! – нарушила повисшую паузу Кира, которой невыносимо было сидеть и ждать в полной тишине.

– Браслет зарядил куб Эриха под завязку. Этого хватит нам надолго. Правда, кое-что меня всё-таки смущает: энергии вырабатывается чрезвычайно много, но она уходит куда-то, а куда именно, я отследить не могу. На Иклиле же остаётся примерно одна десятая часть. Это довольно странно, – поделился Агрэй своими рассуждениями.

Новая белая вспышка отделилась от браслета Филуна, наполнив куб ярким светом. Руку Киры будто пронзило электрическим током. Когда ожерелье было на её шее, она не ощущала боли так остро, теперь же каждый разряд причинял неудобство.

– Знаешь, этот куб Эриха, пожалуй, самый мерзкий и старый артефакт, который только можно отыскать у нас на Иклиле. Он в состоянии высосать энергию из чего угодно, даже из живого существа, выпив его без остатка. У меня всегда возникали сомнения по поводу его происхождения. Артефакты работы наших мастеров обычно куда более изящны. Проблема в том, что куб Эриха нельзя так просто разбить: это может привести к серьезным последствиям, – сказал Агрэй, проследив за направлением взгляда Киры.

– Например, к каким?

– Обычно создатели мощных артефактов защищают свои детища проклятием, чтобы кто-то не вздумал просто так уничтожить их. Причём проклятия усиливаются с годами. Если мы просто разобьем куб, то вызовем такой колоссальный магический взрыв, что его силы может хватить для уничтожения целого города, а то и половины планеты.

– И как тот, кто поместил меня сюда, собирался вытаскивать из куба мою руку? Наверное, есть какой-то способ? – обеспокоенно спросила девушка, по-новому глядя на куб-вампир.

– А с чего ты взяла, что в его планы входило освобождать тебя? – ответил вопросом на вопрос Агрэй. Даже серьёзность ситуации не могла повлиять на его привычку говорить с сарказмом и язвить. Это проявлялось даже не столько в словах, но в интонации, с которой он произносил их.

– Букур сказал, что может найти способ вытащить меня отсюда, если я откажусь от браслета. Значит, такая возможность существует, – не сдавалась Кира.

Реакция Агрэя на имя Букура была аналогичной реакции Букура на имя Агрэя: они оба не переносили даже самого звучания произнесённого имени друг друга. Агрэй собирался ответить нечто язвительное, но как раз в этот момент в частично разрушенную стеклянную комнату влетел Клеон.

То, что он долгое время быстро бежал, было понятно по его взъерошенным коротким светлым волосам, торчащим ёжиком, и прерывистому дыханию. Кира мельком подумала, что в таком виде лиониты выглядят не так уж и безупречно.

– Агрэй, ты с ума сошёл? Это ты оглушил стражников, выставленных Келадоном? – сразу же спросил он.

Его брат удовлетворённо хмыкнул и ответил:

– Представляешь, не пришлось. Это сделали до меня. Я лишь переступил через их тела.

– Тогда кто?

– Да как кто? Наш рыжеволосый друг. Он так спешил навесить лапшу на уши нашей очаровательной гостье, что даже не побрезговал напасть на собственных же лионитов, – с едва уловимой улыбкой ответил Агрэй.

– Зачем это Букуру? Они ведь находятся в его подчинении! – удивился Клеон.

– Скорее всего, был отдан приказ не пропускать сюда никого, даже высшее руководство вроде старейших. И небезосновательно: он не удержался и снял с неё магическое ожерелье, а это прямое нарушение. Но нет времени разглагольствовать, тебе удалось найти способ вытащить её из куба?

– Информации мало. Я узнал только, что любое энергетическое воздействие извне невозможно: повлиять на куб Эриха можно лишь изнутри. Чтобы освободить Киру, придётся отрезать ей руку, оставив кисть с браслетом плавать внутри, а другого выхода я и вовсе не вижу.

На этих словах Киру передёрнуло. И откуда только у этих ребят берутся такие дикие мысли?

– Я что, похожа на саламандру? Я не умею отращивать новые конечности, так что ищите другой вариант! – возмутилась Кира, ощущая новый удар тока на своём запястье. – Я, конечно, понимаю, что вы любите жестокие зрелища, но это уже слишком!

Клеон виновато развёл руками, словно говоря: «Это не я такой, это обстоятельства!».

– Времени не так много. Надо решать что-то, иначе скоро обнаружится, что охрана в отключке, и мы пробкой вылетим отсюда, схлопотав большие неприятности! – сказал Агрэй, материализуя из воздуха огненный серп. – Ты подумай хорошенько! Боли не будет, я быстренько рубану – и ты на свободе! – добавил он, с насмешкой глядя на Киру.

Она не знала, как реагировать на это заявление. «Неужели он всерьёз? Или просто дразнит меня?» – думала она, вглядываясь в куб, где только что вспыхнула зелёная вспышка. В конце концов девушка пришла к выводу, что он шутит, но решила на всякий случай обидеться.

– А что это за зелёное свечение? Белое понятно – аргенлал, алое – яхлал, а откуда тогда этот тёплый зелёный свет? – задала Кира вопрос Клеону, проигнорировав выпад Агрэя.

Клеон подошёл к кубу Эриха и стал заглядывать в него со всех сторон, пытаясь отыскать источник зелёного света. Наконец он воскликнул:

– Там ещё один камень плавает, на воздушной подушке!

Агрэй тоже заглянул в прозрачную ёмкость и выловил взглядом маленький зелёный камушек, примерно в два раза меньше яхлала и в три раза меньше аргенлала. В его глазах сразу же вспыхнули крошечные огоньки интереса. Он извлёк обсид и стал сквозь него смотреть на изумрудный камень. На поверхности фиолетового стекла начали отражаться небольшие красочные картинки.

– Что ты там видишь? – с интересом спросила Кира, которой не терпелось узнать секрет содержимого куба Эриха.

– Обсид показывает мне историю этого камня в обратном хронологическом порядке. Всё смотреть не будем, но хотя бы в общих чертах мы сможем понять, что он из себя представляет. Обсид не хочет показывать всё, а лишь отдельные, наиболее интересные, по его мнению, отрывки истории этого камушка, – разъяснил Агрэй.

Клеон стал просматривать историю камня вместе с Агрэем, и Кира могла наблюдать, как меняются выражения их лиц: от заинтересованных до удивлённых и обеспокоенных. Наконец Агрэй спрятал своё фиолетовое стёклышко и посмотрел на брата.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил он у Клеона.

– Это морлон знает что такое! Либо это заговор, либо от нас многое скрывали все эти годы!

– Поясните мне, о чём вы говорите? – возмутилась Кира, которую всё это время держали в неведении, хотя происходящее касалось её напрямую.

Братья ещё раз переглянулись, и Клеон сказал:

– Камень-то очень непростой, не хуже твоего яхлала, только силы в нём заключены несколько иные. Его обладатель может менять облик на тот, который мог бы отразиться в зеркале сущностей. Владея камнем, он обретает способность летать и перемещать по воздуху огромные предметы, даже целые здания. Но главная его особенность в том, что хозяин этого камня всегда способен отличить правду от лжи. Его нельзя ввести в заблуждение никакими уловками и даже чарами, ибо он материализует чужие мысли. Этот камень – зеркало душ. Его истинное название – вердигри.

Кира заинтересованно посмотрела на куб Эриха. От возможности летать и читать мысли она бы не отказалась. Кто в детстве не мечтал парить как птица, пронзая потоки воздуха и возвышаясь над городом?

– Мне понятен твой интерес, вот только если верить моему обсиду, все предыдущие хозяева этого камня заканчивали не очень хорошо. Так ли полезно всегда распознавать ложь, ведь она разная бывает. Безобидная ложь, лёгкое лукавство или ложь во спасение при определённых обстоятельствах могут принести даже пользу, – сказал Агрэй, как будто читая её мысли.

Девушка подняла на него глаза, взглядом спрашивая, откуда он узнал, о чём она думает. Он так хорошо её понимал, что ей иногда становилось не по себе. Подобная проницательность недавнего знакомого была почти пугающей.

– Нетрудно догадаться. Всех нас объединяют похожие стремления и желания, но ты представь только: этот камень лишает возможности слепо доверять кому-либо, даже самым близким друзьям. Разве интересно жить, когда окружающие становятся открытыми книгами? Неужели ты хотела бы разочароваться во всех своих близких?

Их размеренная беседа была прервана отдалённым шумом чьих-то многочисленных шагов.

– Смена караула! Сейчас они обнаружат оглушённую охрану, и тогда о всякой возможности освободить тебя придётся забыть. Выбирай: останешься здесь с рукой и браслетом или выберешься на свободу без руки! – сказал Клеон, отходя к дальней стенке стеклянного куба.

В голове у Киры всё смешалось. Ей было страшно терять руку, которая была её спутницей двадцать четыре года, но ещё страшнее было оставаться здесь без сознания и сил. И вот когда она уже было решилась расстаться с кистью, браслет сильно обжёг ей руку, отговаривая от непоправимой ошибки.

Подчиняясь внезапному порыву, Кира сделала лёгкий манящий жест рукой, погружённой в куб Эриха, затем сжала пальцы в кулак. Она стала произносить слова на неизвестном ей языке, причём поток слов сам изливался из уст неподконтрольно её воле. Шум вокруг стих. Кира не слышала удивлённых возгласов Клеона и топота ног приближающейся стражи. Жидкость, наполняющая куб Эриха, забурлила как при кипении, но при этом оставалась холодной и плотной.

Маленький зелёный драгоценный камень на воздушной подушке всплыл и завис на уровне Кириных глаз, маня её тёплым светом. Девушка смотрела на него, словно гипнотизируя, и ей казалось, что она не раз видела его прежде.

– Пойдём со мной, – сказала она, и маленький изумрудный камень послушно закрепился в одном из пустующих отверстий на поверхности браслета. Треугольник из трёх камней сомкнулся в круг циферблата часов, по центру же появилась едва различимая часовая стрелка. Браслет Филуна обратился в часы, которые, однако, пока не шли, а стояли на месте, ожидая подходящего момента, чтобы засверкать во всей своей красе.

Теперь Кира знала, что ей нужно сделать, чтобы вызволить себя из плена коварного артефакта. Сначала она зажгла яхлал, который сделал её руку прозрачной и нематериальной, затем очень медленно стала тянуть руку на себя, усиливая толчки небольшими вспышками аргенлала. Не прошло и минуты, как она полностью высвободила руку и оказалась на свободе.

Сказать, что Агрэй с Клеоном были удивлены – значит ничего не сказать. Их знания о силах куба Эриха рассыпались в пух и прах. Агрэй странно посмотрел на Киру, силясь вспомнить что-то, но не стал задавать лишних вопросов, ведь им надо было в который раз срочно уносить ноги. Троица выскочила сквозь проём в разбитой стеклянной стене, успев скрыться до прихода стражников.

Они нырнули в узкий лабиринт коридоров, стены и пол которых были полностью покрыты голубоватым мхом, сверкающим так, как снег блестит под светом уличных фонарей. Благодаря этому невероятному отливу здешним местам не требовалось никакое искусственное освещение: всё было и так прекрасно видно.

Преодолев три или четыре коридора, они, казалось, угодили в тупик, но Клеон быстро ощупал стену, отыскивая нечто. Не прошло и пяти секунд, как его рука провалилась глубоко в мерцающий мох и нащупала что-то вроде поворотного переключателя. Раздался громкий скрежет трения отъезжающей каменной плиты, смешанный с шорохом соприкасающейся пушистой зелени.

Агрэй с Клеоном со знанием дела запрыгнули на мягкую зелёную подушку, скрытую за тайным проходом, не забыв втащить за собой уже ничему не удивляющуюся Киру.

Как только они оказались внутри, лазейку мигом затянуло густым голубоватым мхом, после чего плита вернулась на место.

Кира подняла глаза и увидела, что прямо над ними высится бесконечный узкий тоннель, напомнивший ей шахту лифта в небоскребах. В самом его конце виднелся едва различимый тусклый свет, который не мог пробиться на такую глубину. Кира про себя оценила длину тоннеля этажей так в сто, не меньше.

Не успела она спросить, долго ли им придётся отсиживаться в этом закутке, как подушка из мха, на которой они стояли, начала стремительное движение вверх по тоннелю, за несколько секунд преодолев огромное расстояние. Киру вжало в землю: таким молниеносным и неприятным было это перемещение. Ей пришлось вцепиться руками в рядом стоящего Клеона, чтобы хоть как-то устоять на ногах.

Когда подушка прекратила движение, она слилась с сизым пушистым покрывалом планеты Иклил. Кира сначала не могла различить ничего с непривычки из-за ослепительно яркого света, но, когда всё же глаза смогли привыкнуть к нему, потеряла дар речи.

Иклил

Кира считала, что возможности человеческого воображения практически безграничны и нет ничего такого, что было бы неподвластно разуму человека и его восприятию. Но то, что она увидела, не просто поразило её, а породило в ней некий первобытный страх, который когда-то испытывал древний человек при виде горящего пламени, бушующей неуправляемой водной стихии или сносящего всё на своём пути смерча.

Во многом за это нужно было благодарить фантастические светила Иклила. Планета Иелуаджи была так близко, что казалось, она вот-вот рухнет на землю. Кире было страшно видеть нависающий спутник, и она сразу же вспомнила свой давний сон, где Луна неслась к Земле на безумной скорости, предвещая неминуемое столкновение и катастрофу. В этот момент девушка ощутила себя главным персонажем картины Эдварда Мунка «Крик»: такое же безумное небо над головой и перевёрнутое сознание.

Но самым поразительным здесь было не это, а то, что облака на небе образовывали настоящие реки, с бешеной скоростью несущие свои потоки неведомо куда. На Земле облака были другими, более медленными, статичными. Даже самая лютая земная гроза с тысячами ежеминутно бьющих в землю молний не сравнилась бы с ритмом движения облаков Иклила и мощью здешнего ветра. Планета Иелуаджи притягивала атмосферу, благодаря чему на Иклиле можно было жить и не бояться быть снесённым потоками воздушных рек, при этом облака собирались в кольца, через которые то и дело пролетали небольшие метеориты.

С трудом оторвав взгляд от неба, Кира опустила глаза на землю. Оказалось, здесь тоже было на что посмотреть. Если в Адимари земля была представлена сплошным, пусть и не совсем обычным, но камнем, то поверхность Иклила больше всего напоминала чешую рептилии, только вместо чешуек были сине-зелёные растения. Эти загадочные обитатели здешних мест переплетались между собой, держась друг за друга при помощи длинных веточек, чем-то похожих на маленькие ручки.

Метрах в трёхстах виднелся огромный город, состоящий из сотен высоченных и узких небоскрёбов, вершины которых скрывались в подвижных облаках-реках. Небоскрёбы были будто целиком вырезаны из скал и напомнили Кире знаменитый Собор Святого Семейства, только больших размеров и белого цвета.

Окна башен навевали мысль о пчелиных сотах, а их основания – о светящихся корнях баобаба. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что каждый небоскрёб парит над землёй, находясь в равновесии. Корни-основания башен едва касались земли, питаясь от неё энергией.

– Ты в порядке? – раздался совсем близко голос Клеона, и Кира обнаружила, что до сих пор стоит рядом с ним, крепко вцепившись в его руку.

– Да, извини! К такому я была не готова, – ответила Кира, слегка смутившись. Она подумала, что, вероятнее всего, удивление написано на её лице и выглядит она растерянно и, возможно, даже глупо.