Бунт отверженных

– И сколько ты заплатил?

– Я его спросил, сколько стоят эти джинсы? Он мне ответил, что они стоят два рубля пятьдесят копеек. Здесь же рынок, и каждый продавец вправе сам оценивать свой товар. Я достал деньги и отдал ему. Рассчитавшись с ним за товар, я взял джинсы и пошел. Но, он вдруг налетел на меня и стал отбирать у меня проданные им джинсы.

– У них целая шайка! – закричал продавец. – Его друзья напали на меня и стали меня избивать.

– Какие друзья? Я здесь один и никого не знаю.

В дежурную часть вошел начальник отделения ОБХСС Советского района Лихачев. Взглянув на испачканного грязью продавца, он невольно улыбнулся.

– Что, Валиев, я слышал, обманули тебя? – поинтересовался он у продавца. – Как же ты так промахнулся с ценой, что продал джинсы за два с половиной рубля? Ты, главное, не переживай, у тебя это, наверняка, не единственная пара.

Взглянув на парня, он сел рядом с ним и, достав из папки лист бумаги, приготовился писать.

– Фамилия? – спросил оперативник у парня.

– Степанов Игорь Алексеевич, – четко ответил парень. – Скажите, а зачем вы все это записываете? Разве я в чем виноват?

– Ты здесь дурочку не изображай! Где ты видел, чтобы американские джинсы стоили два с половиной рубля?

– В том-то и дело, что нигде, гражданин начальник. Поэтому сначала очень удивился, а затем обрадовался, когда этот человек назвал цену. Скажите, а вы бы сами не купили эти джинсы за такую цену?

– Нет, Степанов! Потому, что я знаю реальную цену этим штанам.

– И сколько они стоят? Насколько я знаю, в магазине «Березка» в Москве они стоят от силы сто рублей. Вот и спросите тогда у гражданина, почему он продает их за двести пятьдесят рублей? И вы еще хотите из меня сделать крайнего?

– Ты сам, откуда будешь? – поинтересовался у него оперативник.

– Я? С «Тяп-Ляпа». А что?

– А ничего, Степанов! Забирай свои два с половиной рубля и катись отсюда! Понял?

– А, как же мои штаны? Они мне очень понравились!

– Они останутся здесь. Давай, парень, вали отсюда, пока я добрый.

Степанов вышел из дежурной части опорного пункта и молча, направился к автобусу, около которого стояли его друзья.

– Как дела? Много «настригли»? – поинтересовался он у ребят.

– Не очень, – ответил один из них. – Сегодня здесь полно ментов, особо не разойдешься.

– Не расстраивайтесь, это только начало. Вы можете ехать домой, а мы с Ринатом и Ильей проводим до дома того барыгу. Посмотрим, как он запоет без милицейского дирижера.

Ребята сели в автобус, а Степанов и двое его друзей остались на рынке.

***

Рашит Валиев возвращался домой в приподнятом духе. Несмотря на неприятный инцидент с джинсами, ему удалось продать еще две пары штанов. Единственно, что его огорчало, – сильно испачканная грязью импортная куртка, которую он надел впервые. Еще раз, взглянув на испачканную куртку, он вошел в подъезд своего дома.

– Мужчина! – окликнул его парень, вошедший в подъезд, вслед за ним. – Вы не подскажете, в какой квартире проживает Вячеслав Сашин?

Валиев остановился и стал мысленно перебирать фамилии живущих в этом подъезде людей.

– Вы знаете, такие здесь не живут, – ответил он. – Вы, наверняка, что-то напутали, молодой человек.

– А, где живешь ты, сука? – произнес парень и уперся ножом ему в живот. – Кричать не советую, просто изрежу на куски.

Кровь прилила к лицу Валиева, когда он заметил, как в подъезд вошли еще два парня, в одном из которых он узнал того самого молодого человека с рынка.

– А, мы вот решили навестить тебя. Чего молчишь? Может быть, ты не рад гостям, – спросил его Степанов. – Ты, сука, побежал за помощью к ментам. Вероятно, рассчитывал, что они меня посадят?

Валиев хотел что-то сказать, открыл рот, но не смог произнести, ни слова, так как во рту пересохло, и от страха язык отказывался ему повиноваться.

– Нехорошо держать гостей в коридоре. Может, пройдем к тебе в квартиру, там и поговорим по душам?

– Да, – еле выдавил из себя Валиев. – Конечно, заходите.

Трясущимися руками он открыл дверь своей квартиры, вошел первым и остановился у порога.

– Где ты прячешь деньги? – спросил его Степанов. – Наверняка, где-нибудь под матрасом.

– У меня нет денег, – еле слышно прошептал хозяин квартиры. – Я человек бедный, довольствуюсь малым.

Степанов, молча, снял с тумбочки цветной телевизор и демонстративно бросил его на пол. Раздался сильный хлопок. Кинескоп телевизора, не выдержав удара, разлетелся на мелкие кусочки. Следующее что разбил Степанов, была большая напольная хрустальная ваза.

– Нам поискать в твоем доме деньги или ты сам отдашь? Илья, включи утюг, думаю, он пригодится при разговоре.

Валиев хотел что-то ответить, однако сильный удар разбил ему губы и выбил передний зуб. Он схватился за лицо и медленно повалился на диван.

– Не бейте меня. Я все скажу и все отдам. Вот там лежат деньги, – произнес распухшими и окровавленными губами Валиев. – В столе, во втором ящике слева.

Один из парней выдвинул ящик стола и вытащил оттуда две пачки купюр, достоинством в двадцать пять рублей.

– Еще есть? – спросил его Степанов. – Не жмись, брат. Не заставляй меня делать тебе больно.

– Остальные на сберкнижке. Дома больше ничего нет.

– Где товар? Ну, что ты так смотришь? Ты что, плохо русский язык понимаешь? Приехал в Казань, а языка не знаешь? Нехорошо!

– В шкафу. Берите все, только не убивайте, – простонал Валиев. – Все, все берите, только не бейте меня.

Степанов вытащил из шкафа две спортивные сумки, которые были набиты джинсами.

– Вот что! Одну сумку мы возьмем с собой, а вторую оставим тебе. С этого дня ты каждое воскресенье будешь отстегивать нам по пятьдесят рублей. Ты понял? Если обратишься в милицию – убьем. Ты сегодня видел, сколько нас да идрес мы твой хорошо знаем?

Он, молча, кивнул головой, не веря, что так легко отделывается от налетчиков.

– Запомни, худой мир лучше доброй ссоры. Ты понял это? Каждое воскресенье – пятьдесят рублей. И еще, если кто-то наедет на тебя, скажи им, что ты лучший друг Степанова с «Тяп-Ляпа». Понял, чурбан?

– Понял, – смиренно произнес Валиев.

– Раз понял, иди, умойся и проводи нас до выхода из подъезда.

Он быстро скрылся в туалете. Через минуту вышел, вытирая лицо полотенцем.

– Ну, а теперь открывай дверь и проводи нас, – приказал ему Степанов.

Ребята вышли из квартиры и спустились на первый этаж.

– Ну, мы пошли. Не забывай нас.

– Я все помню, – ответил Валиев, пропуская мимо себя жильца с третьего этажа.

Ребята вышли на улицу и стали ловить такси.

***

С каждым месяцем активность группировки росла. Вскоре, в городе не осталось практически ни одного человека, кто бы не слышал о бандитах с «Тяп-Ляпа». Молодые люди предпочитали не посещать вечерние киносеансы, старались не задерживаться в гостях, так как на слуху было несколько случаев, когда с запозднившихся парней неизвестные снимали джинсы, отбирали мотоциклы. Никто не знал, кто совершал эти преступления, но все почему-то непременно приписывали их парням из рабочего поселка. Милиция предпринимала все меры по пресечению подобных преступлений, однако, о ее успехах никто не знал. Местная пресса по указанию сверху не освещала ни факты грабежей, ни удачные операции правоохранительных органов.

Восьмого февраля 1976 года к Дворцу культуры имени Урицкого подъехало четыре до отказа заполненных автобуса, в которых находились ребята из «Тяп-Ляпа». Еще утром в транспортный цех предприятия «Теплоконтроль» пришел Антонов и попросил начальника цеха выделить местным ребятам четыре львовских автобуса.

– Извини, Валера, не могу, – категорически заявил начальник. – Сам понимаешь – зима, транспорт стоит. Всем нужны автобусы. Во-вторых, сегодня воскресенье. Кто будет платить двойной тариф водителям?

– Ты, наверное, меня не понял? – с угрозой произнес Антонов. – Ты на пенсию собрался по инвалидности или сразу на кладбище?

– Я что-то тебя не понял, Валера? О какой пенсии ты говоришь? Мне до пенсии еще далеко, палкой не докинешь.

– Я бы так не сказал. Если не будет транспорта, можешь сразу собираться на пенсию и увольняться с работы. Мы тебя изувечим так, что всю оставшуюся жизнь будешь ходить под себя.

– Ты, наверное, ошибся Валера? Это государственное предприятие, и я не могу просто так разбрасываться машинами, – пытался он убедить Антонова. – Это же не частная лавочка.

– Короче, Егорыч, жевать за тебя, я не буду! Если сегодня не будет автобусов, можешь в понедельник не выходить на работу. Ты понял меня, козел? – произнес Антонов, вставая со стула. – Я не посмотрю, что ты мой сосед, поломаю тебе ноги.

Автобусы прибыли вовремя. В них быстро сели примерно двести парней, многие из которых были вооружены арматурой и обрезками металлических труб. Когда все расселись в автобусах, последовала команда Антипова, и автобусы, выстроившись в колонну, поехали в сторону Ленинского района Казани. В этот зимний холодный вечер улицы были практически безлюдны, лишь кое-где одинокие прохожие, укутавшись в платки и меховые шапки, спешили как можно быстрее добраться до дома. Автобусы добрались до ДК имени Урицкого за сорок минут. Выйдя из автобусов, ребята быстро собрались вокруг бригадиров, которые до этого получили инструктаж у Дерябина и Садыкова.

– Запомните! Успех акции зависит от нашей скорости. «Бригада» Степанова должна блокировать комнату вахтеров, где находится городской телефон. Будет отлично, если вы сразу же сумеете перерезать телефонный кабель. Тогда никто не сможет вызвать милицию. Твоя бригада, – сказал Дерябин, обращаясь к Алмазу, – должна сломать все телефоны в радиусе двухсот–трехсот метров от дворца культуры. Лохматый, ты и еще три «бригады» блокируете дворец снаружи. Твоя задача добивать тех, кто попытается вырваться из здания на улицу. Задача ясна?

Теперь успех акции полностью зависел оттого, как четко сработают все «бригады».

– Ну что, пацаны! Покажем местным, кто настоящий хозяин города. Бейте, не щадите никого. Только страх делает людей покорными и смирными. А сейчас за мной, – громко выкрикнул Садыков и повел первую сотню бойцов к входу во дворец культуры.

Билетерша сидела на стуле и прислушивалась к словам песни, которая доносилась из танцевального зала. Вдруг она увидела, как к входу в зал стремительно несется большая толпа молодых парней. Она попыталась закрыть перед ними дверь, но не успела. Толпа моментально оттеснила ее от двери. Двое парней подхватили ее под руки и потащили в каптерку, в которой находился городской телефон.

– Молчи, старая сука! – закричал на нее, один из парней, с корнем вырывая телефонный кабель. – Если «вякнешь», убьем!

Женщина схватилась за сердце и молча, села на стул.

– Вот и сиди, – прокричал все тот же парень. – Выйдешь из комнаты, убью!

Для убедительности парень достал из кармана нож и сунул его женщине под нос. В это время в танцевальном зале шло настоящее побоище. Тяпляповцы били всех подряд. От ударов на пол падали не только парни, но и девушки. Пол был весь в крови, на нем скользили и падали не только местные ребята, но и нападавшие. В дико ревущей толпе невозможно было понять, кто кого бьет. Только белые повязки на рукавах, давали возможность не поранить своих. Не выдержав мощного натиска, многие местные ребята попытались скрыться от нападающих, выпрыгивая на улицу из окон второго этажа. Но и здесь не было спасения от палок и арматуры. Дежурившие на улице «бригады» «Тяп-Ляпа» ударами арматуры валили местных на землю и заканчивали избивать их только тогда, когда жертвы переставали пытаться встать с мерзлой земли.

Драка закончилась так же внезапно, как и началась. По команде нападавшие побросали палки, арматуру и побежали к выходу. Они быстро и организованно сели в ожидавшие их автобусы, которые через минуту тронулись и исчезли в темноте переулков.

***

Милиция подъехала к Дворцу культуры имени Урицкого минут через двадцать. Пока милиция разбиралась с причинами драки, к месту происшествия подъехал начальник управления уголовного розыска МВД, а затем министр внутренних дел ТАССР. К нему подошел начальник Ленинского отдела милиции.

– Что скажешь, начальник? – спросил его министр, когда тот поздоровался с ним. – Опять у тебя «ледовое побоище»?

– Товарищ министр! Это не мои учинили драку, это приезжие.

– Какое это имеет значение? Свои, чужие. Если хотите знать, Яруллин, то они все наши.

– Сколько их было? – спросил подошедший начальник Управления уголовного розыска.

– Цифры разные, товарищ генерал, – словно не замечая Наумова, произнес начальник районного отдела. – Как мне доложили, все зачинщики драки были разбиты на несколько групп. Часть ворвалась во дворец культуры, другая заблокировала его с наружной стороны. Кто-то из них, похоже, срезал все телефоны, из-за чего люди не могли вызвать не только милицию, но и кареты скорой помощи. По данным из разных источников, напавших было около двухсот.

– Сколько-сколько? Повтори, – переспросил министр. – Ты отдаешь отчет своим словам?

Названная цифра не удивила лишь одного Наумова, так как он владел сведениями об общей численности группировки «Тяп-Ляп».

– Задержанные хулиганы есть? – поинтересовался он у Яруллина.

– Конечно, нет. Когда сюда прибыли первые наряды милиции, здесь уже никого не было, кроме потерпевших. Патрули уже около часа прочесывают все прилегающие улицы, однако пока безуспешно.

Неожиданно к ним подошла пожилая женщина.

– Напрасно вы их ищете, они все уехали на четырех больших автобусах, которые стояли на улице Гагарина. Когда они садились в автобус, я еще подумала, откуда столько молодежи, а затем решила, наверное, закончились танцы.

– Мамаша, а вы, случайно, не запомнили номера автобусов? – спросил ее Наумов, хотя уже знал, что она ответит.

– Нет, сынки. Было темно, и автобусы стояли метрах в пятидесяти от нашего дома.

Сказав это, она отошла в сторону.

– Сколько потерпевших? – поинтересовался министр.

– Могу сказать лишь о тех, кто обратился за медицинской помощью. Таковых семьдесят шесть человек, товарищ министр. Но, думаю, будет значительно больше, так как многие ушли до приезда машин скорой помощи.

– Да, намолотили, – тихо произнес министр, представляя себе, какой будет реакция Первого секретаря Обкома КПСС.

– Что говорят потерпевшие, откуда были эти ребята?