Имеет значение

Дрожащие руки Марка не позволяли ему выпить даже чашки кофе с утра. Проблемы в универе, на работе и что самое обидное – в семье. Там, куда люди идут за поддержкой, а не за укорами и осуждениями. И вроде подсознательно парень понимал, что выходной ему совсем не помешал бы, но слова «тебе лечиться надо» от родного человека не могли стать приглашением домой с распростёртыми объятиями. Особенно, если воспринимать их буквально.

«Отчаянные времена требуют отчаянных решений» – сложно не согласиться.

Вечером того же дня довольный своей проделанной работой парниша с радостью возвращался домой. Осень заметно охладила пальцы его рук, практически до онемения. Зубы тряслись, губы посинели, но он ехал на велосипеде в расстёгнутой косухе, футболке и джинсах. Пальцы ног замерзли в тонких кедах и не двигались. Но он ехал, мчался на всех порах. Не может замёрзнуть горячая душа.

Лифт в его подъезде не работал ещё с утра, а велосипед нужно было занести домой. Кто бы не проклял в такой ситуации всех электриков мира. Марк. Марк не жаловался, не закатывал глаза, он спокойно переключил играющий в наушниках трек на «Самый счастливый человек на земле» от группы «Тараканы!» feat. «Anacondaz» и с непонятным рвением начал затаскивать велосипед на двенадцатый этаж. Ледяные пальцы рук начали чесаться от смены температур, но от этого становилось только веселее. Пролёт за пролётом молодой человек поднимал свой велосипед и с каждой преодолённой ступенькой его дух укреплялся в рвении к победе, не смотря на усталость и изнеможённость. В предвкушении теплоты и понимания он напрягал мышцы всё сильнее. Вот, зачем он поднимался.

Но жизнь – штука многогранная и порой, когда страстно желаешь лишь одного, можешь получить всё, но только не то, чего хотел. Люди добиваются неимоверных успехов в своей жизни. Они бегут сломя голову за своими мечтами, подхватывая при этом кучу привилегий, но принимают их как данность. Поэтому часто не добившись цели причитают, что судьба их жадно обделила. И на вершине им всегда мало того, что есть. Вошло в привычку получать больше. Так алчность или жалость к себе?

Есть провалы, падения и ошибки, а есть и победы, и взлёты, о которых нельзя забывать. По граням этой жизни стоит идти прямо, держа равновесие между погружением в проблемы и радостью побед. Чего можно добиться слепо лелея свои неудачи?

– Мам, я дома! Там уже морозец так пробирает, я весь околел. Только в магазин успел заскочить, прости, обувь с ремонта заберу позже… Мам?

– Разорался. Ну пришёл и пришёл, чего афишировать это на всю страну? – Елена Вячеславовна стояла на кухне у разделочного стола в спортивном костюме. На ней был небрежно завязанный фартук, будто надела она его только что.

– Я тут продуктов купил, мам.. – раздевшись, Марк занёс пакет на кухню – мам, ты что, плачешь?

– Не «мамкай» мне тут. Не видишь, лук режу. Морковь купил? Я просила для зажарки.

– Да, конечно – с каждой колкой фразой мамы Марк говорил всё тише, раскладывал купленные продукты по местам с осторожностью, стараясь не задеть ни миллиметр одежды родного человека на маленькой кухоньке. И вот уже куда-то исчезло всё то рвение и упорство, с которым он поднимался по лестнице. Пьедестала почёта не будет, награждение и похвала отменяются.

Промёрзлая, зимняя ночь давала о себе знать ледяным ветром со снегопадом и кромешной, кусающейся тьмой. Казалось, еще немного и её можно будет резать ножницами. Пробирало до мурашек, и не только от холода. Еле светящаяся пара фонарей освещала бурный вальс снежинок во всей их красе. Это были два совершенно разных и в то же время дополняющих друг друга источника света: старый, парковый, свечной фонарь, расположенный по одну сторону форменных ворот и излучающий теплый свет, и более современный, светящийся белым ярким светом фонарь, по другую сторону тех же скрипящих ворот.

Это было печальное и будоражащее воспоминание юного парнишки, который даже предположить в ту пору не мог, чем обернется его спонтанное и весьма опрометчивое решение.

Он шел к тем самым воротам держа за плечами не только походный рюкзак, набитый вещами, но и багаж собственных чувств и трепетных, личных эмоций, надолго задержавшихся в его памяти.

Его ноги ступали по хрустящему снегу в старых как мир кроссовках и с каждым шагом он всё больше становился уверенным в том, что делает не столько правильный, сколько необходимый выбор.

– Маркуша! Ну долго ты там ползти собираешься?! Холодно! Давай шустрее! – Донёсся возмутительный, но такой знакомый и любимый голос его отца. Влиятельный тон родного человека резко вернул (засевшие глубоко внутри сознания) мысли молодого спортсмена куда полагается, и он поспешил к давно разогретой машине, у которой ждал его папа.

Замерзшими руками Марк открыл заднюю дверь папиного ненаглядного «мерседеса», кинул рюкзак, а сам уселся на переднее сидение, чтобы побыстрее согрелись ноги. Включил музыку на магнитоле, достал припасённую пачку «M&M`s» и больше ни о чем не думал.

– Пап, а ты точно предупредил вожатых из лагеря? – спросил Марк у отца, когда тот садился в машину и стряхивал снег с ботинок.

– Ну конечно да, не будем же мы совершать нелегальные поступки.

– Тогда почему ты забираешь меня с лагеря ночью?

По классике именно в этот момент в окне охранного поста зажегся свет и послышался лай собак.

– Гоним! Гоним! Гоним!

Марк проснулся в холодном поту, но с приятным ощущением полного спокойствия, которого так долго добивался всё это время. Как-будто он выполнял какое-то важное дело и теперь, наслаждаясь приятной усталостью обрёл желанную улыбку судьбы в его сторону. Радостное, но несколько тревожное воспоминание подарило его телу малую частицу необходимого умиротворения. Парень уже давно и не мечтал почувствовать что-то похожее, за столько времени проведённого в состоянии боевой готовности. Медленно отнимая все его силы и высасывая энергию это состояние забирало у Марка не только время и нервы, но и шанс на стабильность и хотя бы пошатывающееся равновесие в жизни. Вычитая всё большее количество шансов судьба наносила очередной удар по самообладанию – последнему, что оставалось нетронутым во всём спектре духовных внутренностей этого маленького человечка.

Этот сон – реальное воспоминание из детства Марка, когда он был совсем мальчиком. Ехал с папой в машине на переднем сидении, как совсем взрослый и смеясь болтал обо всём на свете. Тогда всё было хорошо.

Верочка.

– Слушай Лиз, предлагаю не бурить эту тему и просто хорошенько поесть. У меня болит голова и я просто не настроена на подобного рода разговоры.

– Но мы всегда говорим, если одну из нас что-то не устраивает или тревожит.. Это важно для наших отношений, ты же не хочешь начать копать себе яму.

Вера отвела задумчивый взгляд в сторону, откуда уже пришёл официант с полным подносом еды. Девочки сидели в «McDonald's» и как обычно разговаривали о важном, в самом простом месте города.

– Лиз, я… Я не могу так больше. Мне нужно время.

– У тебя есть пятнадцать минут, пока я кушаю. А потом, на улице ты всё мне расскажешь и…

– Вряд ли.

И может алкоголь конечно не выход из таких ситуаций, но Лиза точно знала: подруге необходимо хотя бы на короткий промежуток времени забыть о своих переживаниях. Поэтому они зашли в магазин, купили бутылочку полусладкого, тортик с орехами по акции и направились отмечать свою встречу.

Ранним утром я проснулась со слезами на глазах, чувством слабости и неимоверным желанием пить. Лиза и все её домашние ещё спали, поэтому ну кухне, выпив залпом бутылку воды я заглянула ещё и в холодильник. Но меня воротило только от одного вида еды. Время примерно четыре утра, судя по восходу солнца. Часов на кухне было не видно. Зато, если что и было видно прекрасно – так это мои мысли о проблемах, которые штормом воспоминаний обвалились мне в голову. Снова.

Моя ночная майка и шорты все промокли от пота, волосы на голове взъерошились, кожа на лице и руках сухая как пустыня. Ну а я сидя понурив голову и с пустым взглядом думала, что же делать дальше и как сказать об этом Лизе, ведь она – моя подруга, которая всегда поддержит и к которой я всегда могу обратиться за помощью. Надо только обратиться.

Ясное дело, что все мы люди и отдаваться чувствам, переживаниям, страху – это совершенно нормальное дело. Если знать меру. Только вот где она, эта мера? Это не водку разбодяжить, не коктейль смешать.

И Верочка задумалась. Она действительно забыла о своих проблемах с помощью подруги и эта разгрузка помогла ей с (не сказать что со свежей) головой посмотреть под другим углом на ситуацию в жизни.

Эмоции нам необходимы, но как найти черту и не переступать за неё в нужный, важный момент жизни?

«Ты же художница, вот и нарисуй себе эту черту и не переступай за неё. Помнишь, когда тебе в четвёртом классе учительница по рисованию сказала что ты не сможешь нарисовать также, как делают это взрослые ребята и что ты не будешь участвовать в конкурсе? Как ты тогда кропотливо работала над своим рисунком… Как ты рвала неудачные попытки одну за другой. Помнишь, что было дальше? Да-а-а. Ты остановилась. Задумалась, надо ли оно тебе на самом деле и поняв что надо, продолжила рисовать. Ты так гордилась собой, когда видела на выставке свою работу, а ведь была младше всех…»

Голос в голове Веры привёл её в смятение, но был чертовски прав. Если мы идём по скользкой дороге, мы прекрасно понимаем, что есть вероятность упасть и либо идём осторожнее, либо не унываем, когда упали, встаём и идём дальше. Осознание и реальность падения приведут в чувство любого, даже самого мечтательного человека.

«Вот именно, включай голову и решай уже, что там у тебя. Да, и придумай, как отпразднуешь свой феерический взлёт, только не забудь, что у тебя есть ещё друзья».

Марк.

Обычно, мой день проходит по пунктам. И немного не как у всех. Я написал свои пункты, исходя из однообразного порядка событий ежедневно.

Первое – это утренняя ссора с мамой. Как всегда. То посмотрел косо, то в туалете долго сижу, то на проходе мешаюсь. Изо дня в день это происходит, поэтому для меня это уже традиция. Поначалу конечно, я пытался узнать, что происходит и причём тут я, но что толку от совершения бесполезных действий..

Второе – однотипный рабочий или учебный день. Никому ни слова о проблемах, смысл жаловаться. Никого не слушать, если говорят о проблемах. Я уже наслушался этого дерьма. С меня достаточно.

Третье – самое интересное. Вечером всегда всё интересней, потому что всегда происходит какая-нибудь фигня. То нужно посылку с почты забрать, по просьбе любимой мамы, а в нашей стране это проблематично сделать так, чтобы не быть отбитым бабушкиными клюками за вопрос «долго в очереди стоите?». То съездить на другой конец города, в дождь, забрать готовые документы из паспортного стола, ведь прошлые разодрала дворняга в пух и прах. И не понятно, радоваться что из-за этого я отмазался от официального конкурса в универе или что собака мне руку не отгрызла… Да. Вечер – определённо самое интересное время моего дня. Не важно, что как правило – всё снова заканчивается криками «где ты шляешься по ночам?!», я рад, что есть разнообразие. Вечерний шведский стол ***ть. Выбирай и будь доволен, ведь у других проблем больше. У меня же цветочки, по сравнению с гуру по страданиям.

Марк сидел на каком-то строительном постаменте, недалеко от набережной с отключенным телефоном и пропущенным звонком от неизвестного. Он долго-долго вглядывался в залив, будто оттуда снизойдёт чудо. Он не верил, что у него может измениться жизнь, но душу не обманешь. Его глаза блестели от угасающей надежды на то самое чудо.

«Плевать. Плевать что тебя не любят, не уважают… Ты сам можешь изменить свою жизнь, не зря же ты работаешь! У тебя есть необходимые ресурсы, вот и дерзай! Ты покажешь, чего ты стоишь в этой жизни, на самом деле. Покажешь так, чтобы все увидели».

Месяц спустя.

Верочка.

– Матерь Божья, Лиза, ты серьёзно?! Какого черта вообще происходит?! В смысле ***ть «пропал»?

– Ну вот так, его мама с моей уже часа два разговаривают, просто потому, что той больше некому позвонить.

Минутная пауза. Пауза, за которую у Веры в голове пронёсся смерч мыслей, оставив только один вывод.

– Это я во всём виновата. Я должна была догадаться, что что-то идёт не так… Я…

– Так, спокойно. Его мама уже за всех за нас наплакалась и напереживалась. Если и мы в эмоции ударимся, будет плохо всем.

– Да. Да, ты права. Нам надо подумать.

– Когда вы встречались последний раз? Что он тебе говорил?

И девочки начали выяснять, что произошло на самом деле. Их телефонный разговор затронул много тем и много мыслей вертелось в голове Веры. Но больше всего была мысль о вине, которую она испытывала, хотя успешно её игнорировала. Так было нужно, все формальности она отложила на час, когда увидит друга живым и здоровым.

В тот вечер были подняты всевозможные связи подруг, были открыты все прошлые переписки во всех возможных соцсетях. Даже мама Веры молилась, чтобы мама мальчика дождалась его домой, потому что разделяла боль утраты ребёнка. Девочки сделали всё, хотя находились в ту минуту в разных городах. Оставалось страшное: уснуть. Всем, кто хотя бы слегка знал, что произошло с Марком – не особо хорошо спалось в ту ночь.

Я отключила свет в комнате. Племянники мирно спали рядом, мама читала книжку на кухне. Я чувствовала это спокойствие, ведь у меня-то дома все кровати заняты. Но ложиться спать с мыслью о том, что у кого-то сейчас горе – разве это человечно? Особенно, если это твои знакомые люди. Сотни людей в стране умирают каждую ночь. Кто-то в пожаре, кто-то в аварии, а кто-то вообще уснул – и не проснулся на утро. Но всё это «кто-то». А он – твой друг.

Тогда я оставила ему с десяток пропущенных вызовов и сотню сообщений везде, где могла. Хотя месяц прошел с момента, как мы последний раз общались и три месяца, с тех пор, как виделись.

«Ты просто делаешь вид, что тебе не наплевать. Забей, он взрослый мальчик, сам разберётся. Даже если его клафилинщики стопанули, нечего было по ночам шататься где попало».

Так стоп. Всё. Мне надоело обдумывать своё поведение по отношению к Марку и тем более, думать что я – корень всех бед. Да. Не доглядела за другом, но я не нанималась ему в няньки. Я не Бог, у меня нет всевидящего ока. Конечно, банально написать, спросить как день прошел – я могла. И в этом моя ошибка, которую я усвоила. Но люди за счёт ошибок растут и развиваются, не его один случай научил меня быть сильной и смотреть в глаза трудностям со взглядом, жаждущем соперничества. В жизни каждого из нас много таких случаев, что чему-то учат. Вопрос лишь в том, хотим ли мы учиться.

Всем спасибо, семинар окончен. Я спать.

И после такого монолога Вера распустила всю свою тревогу домой к мамочке, а плохие мысли выкинула в воображаемую мусорку, за чертой ограничения. У неё получилось её нарисовать и она успешно ей пользуется.

Иногда, нам правда нужно поплакать, пожалеть себя, из-за вновь нагрянувшей трудности, но только потому, что мы боимся. Боимся дальнейшей жизни, боимся не суметь чего-то сделать, боимся принять неправильное решение и всё испортить, потому что потом с нас спросят. Страх и эмоции судьба нам вводит как токсины. Но людям надо понять, что это лишь часть её плана. Потому что дальше, мы либо сами продолжаем губить и разрушать свою жизнь, либо свежим взглядом смотрим на трудность и оценивая её всё-таки невеликие масштабы, по сравнению с нашими новыми силами идём её побеждать. Неважно, будет это ваше маленькое достижение или план по спасению всего мира. Проблема всегда меньше, чем нам кажется из-за страхов. В ваших действиях не будет ничего плохо. Не будет ничего хорошего. Всё всегда будет так, как должно быть.

Марк и Верочка. Год спустя.

– Мы снова в это кафе?

– Да, помнишь, как мы там отмечали год дружбы? – Марк придержал Вере дверь и она презентабельно, в шутку сделав реверанс, вошла в помещение. – Это было три года назад.

– Да уж, как быстро время летит.

Девушка и молодой человек сделали заказ и ждали, пока официант принесёт его. Они сидели за тем же столиком, в том же самом кафе, в том же самом городе. Всё было точь-в-точь, как тогда, только сейчас ребята были уже совсем не ребятами. Ну и солнце светило ярче, пуская свой луч сквозь окно, прямо на улыбку Веры.

В тот день они вспомнили самые тёплые и уютные моменты в их жизни: катание летом на велосипедах, совместные тренировки в школе и их игру в парах. У Марка были клёвые удары, с её пасов. Вспомнили и квартиру на окраине города. И разрыв в отношениях.

– Я всегда хотела знать, куда ты тогда пропал… Ты так никому и не сказал. Все подумали что ты псих и кто-то даже не захотел иметь с тобой ничего общего..

– Так и было задумано, наверное.

– Кем? – Спросила Верочка и съела ещё один кусочек кремового торта.

– Теперь я думаю, судьбой. Во время того, как вы меня искали, я был в квартире бабушки. Её так и не продали с того момента, как её не стало. А потом мне позвонил папа. И я поехал к нему.

– Пускали кораблики?

– Да, как обычно. Ему повезло жить у парка, где есть пруд. Я ему всё рассказал и мы отпустили это по волнам.

– Иронично.

– Ещё бы… Я всегда восхищался его коллекцией собранных моделей кораблей, а когда приехал тогда, он собирал новый. Знаешь, какое слово было выгравировано на борту у носа?

– Какое?

– «Елена».

– Что ж. Это трогательно. Но у неё давно уже другой брак и она вроде счастлива.

– Не сказал бы, но да. Наверное, ей так лучше. Но тот его поступок научил меня терпению, выдержке.. да и много ещё чему.

Когда отпустил страх по волнам, начинает виднеться суша.