Детям от детей. Сборник сказок №2, 2021

Екатерина Серебрякова, Анна Серебрякова, Екатерина Янечкина, Анна Ободова

Детям от детей. Сборник сказок №2, 2021

Предисловие

Выражаю искреннюю признательность всем, кто курировал работу детей при выполнении домашних заданий, при подготовке работ к конкурсу. От вас во многом зависело, дойдут ли работы детей до финала. Мы рады видеть, что у вас и у нас это получилось.

Благодарим Комитет общественных связей и молодёжной политики города Москвы за поддержку в реализации нашего проекта; Фонд возрождения национальных традиций «Новый век»; Московский дворец пионеров – главного партнёра программы.

Поздравляем победителей конкурса «Китайская сказка» – участников проекта «Творческая мастерская для семьи и детей „Книготворение“».

СВЕТЛАНА КРИВОШЛЫКОВА

Жабы, дракон и дом в сосновой роще

Екатерина Серебрякова, 14 лет, ГБПОУ Московская международная киношкола, Киноколледж № 40, 8-й класс

В стародавние времена в одной сосновой роще стоял небольшой дом. Жило здесь много поколений людей на протяжении нескольких сотен лет, я даже думаю, больше пятисот. Но дом всегда выглядел хорошо: за ним присматривали и ухаживали. Было время, когда жил там вдовец по имени Лей и сын его, Тао. Жизнь у них шла хорошо, в согласии и уюте, пока Лей не сделал то, что свойственно почти всем вдовцам, о которых нам рассказывали в сказках: когда Тао было семь лет, его отец женился на красивой, но злобной, как скорпион, чёрствой женщине. Звали её Зэнзэн. Вместе с ней в дом пришли два её сына – Жонг и Баи, оба старше Тао.

Много новшеств принесли с собой новые жильцы: кормить теперь нужно было в два с половиной раза больше людей, но работали только Лей и его сын: Жонг и Баи с мачехой очень любили, по обыкновению, лежать на шёлковых подушках, принесённых из нынешнего дома, весь день. Также братья взяли в привычку посмеиваться над мальчиком Тао: он работает, а мы лежим – хорошо нам! Мачеха Зэнзэн и не пыталась этому препятствовать, а Лей ничего не мог поделать. Тао стискивал зубы и сильнее сжимал серп в руках.

Шло время. Дом ветшал – не было времени за ним ухаживать. Мальчики росли. Жонг и Баи крупнели, увеличивались их мягкие ступни, которыми они почти нигде не ходили. Вытягивался поджарый Тао, его макушка в снопе мягких волос цвета воронова крыла стала доставать отцу до локтя, потом до плеча, до подбородка, до переносицы… Лей вскоре стал седеть от криков жены и бесконечных перепалок, от тяжёлой работы в поле. Когда Тао стукнуло семнадцать, отец решил, что нужно завещать сыновьям то, что он имеет.

К распределению имущества приложила руку мачеха: приказала Лею отдать дом Жонгу, а повозку с ишаком и коллекцию фарфоровых фигурок – Баи. Лей пытался противиться, ведь изначально он хотел отдать дом младшему сыну. Да под напором троих не смог ничего поделать. Больше у него почти ничего не было. Он смог отдать родному сыну только инструменты для работы и ещё…

– Держи, – сказал Лей, протягивая Тао бурое в чёрную крапинку яйцо. – Твоя мама когда-то принесла это домой и сказала, что тот, кто вылупится из него, защитит нас, если нужно. Оттуда до сих пор никто не появился… Но, наверное, ему нужны какие-то особые условия – может быть, ты сможешь раскрыть эту загадку… Прости, я больше не могу дать тебе ничего. Не по моей воле всё осталось у твоих братьев…

– Ничего. Спасибо, отец.

Вечером Тао положил яйцо и мешок с инструментами у своей циновки. Жонг и Баи, увидев это, расхохотались до колик в животе.

– И это твоё наследство, маленький Тао? – спросил сквозь слёзы от давящего его смеха Жонг.

– Ну, он же у нас много работал! Я думаю, он заслужил! – подхватил Баи. – Мешок с железяками и птичье яйцо!

И оба покатились со смеху на пол, не в силах больше вымолвить ни слова.

У Тао возникло жгучее желание ударить их, и он мог это сделать – он был намного сильнее и быстрее и первого, и второго брата, – но сдержал себя, решив, что они того не стоят.

– Смотрите не умрите от смеха, – ухмыльнулся он, а потом лёг и отвернулся к стене.

Он больше не видел их лица, но слышал, что смех оборвался, а Баи закашлялся. Можно было догадаться, что теперь они хотят ударить его, но, видимо, боятся.

* * *

Наутро отцу стало плохо. Тао сидел с ним и, когда было нужно, приносил воды. Денег на лекаря не было.

Лей белел на глазах и, казалось, хотел превратиться в кусок меловой горы. Вечером отца не стало. Его бездыханное тело застыло, как камень. Трясущимися руками сын перенёс отца к древней сосне, где и похоронил, положив на кучку земли цветы, которые нашёл в лесу. Он ещё долго сидел перед могилой и не шёл домой.

Дома же к нему подошёл Жонг.

– Ну что, теперь это мой дом, Тао, и ты будешь работать для меня за проживание.

Парень посмотрел в глаза брату.

– Нет, – сказал он, – мы с отцом десять лет с утра до вечера работали, чтобы вам было что есть, пока вы не делали ничего ни для себя, ни для нас. Я уйду отсюда и найду работу где смогу, но только не у тебя. Я люблю этот дом, люблю это место, но вы пришли и испоганили его. Зарабатывайте себе на жизнь как хотите – ни рабочих, ни денег у вас больше нет.

Тао свернул свою циновку, забросил мешок с инструментами на плечи, взял яйцо и переступил порог. Отойдя немного, оглянулся на дом, как он думал, в последний раз. Увидел лицо Жонга, на котором боролись злость и растерянность. Отвернулся и пошёл дальше.

После заката он остановился на ночлег под большим тутовым деревом. Вдруг взгляд его упал на подарок отца. «И вправду выглядит, как обычное птичье яйцо», – с грустью подумал Тао, припомнив слова Баи. Разглядывая и вертя его в руках, уже вслух сказал:

– И что прикажешь мне с тобой делать?

И тут он почувствовал, как скорлупа потеплела. Да, потеплела! В испуге Тао дёрнул рукой, чуть не выронив яйцо… И тут оно начало трескаться. Рывками и с хрустом, как откалывается айсберг от большого ледника. Вот откололась верхушка, и из такого маленького, казалось, пространства, на свет вырвался полупрозрачный, светящийся неярким белым светом змей-дракон! Он взвился до макушки дерева и перекувыркнулся, явно празднуя высвобождение, а затем мягко опустился на землю перед Тао. Тот глядел на него, боясь шелохнуться.

– Здравствуй, Тао, – поприветствовал его дракон. – Я много слышал твой голос и то, как говорят о тебе, пока лежал в ящике твоего покойного отца. Я знал о вашей с ним беде, но не мог проломить скорлупу – мне нужно было тепло, которого я почти не ощущал… достаточно давно. Ты отогрел меня в своих ладонях, спасибо.

– Не за что, – со всё ещё немного ошарашенным видом ответил парень.

Дракон улыбнулся.

– Давай же вернём то, что должно было принадлежать тебе по праву!

Всё вокруг вдруг заволокло туманом. Сначала совсем тоненький, как шёлк, он густел и густел, пока всё остальное вокруг не перестало быть видимым. Но вскоре туман исчез так же быстро, как и появился, и они с драконом оказались у того дома, от которого Тао начинал свой путь.

Дракон взлетел над крышей. Его чешуя отливала серебром в свете луны. Он открыл пасть, но вместо слов из неё вырвался раскат грома. В доме кто-то хныкнул. Дракон зарычал ещё раз.

– Да что же это так громыхает? На небе ни облачка! – послышался голос Зэнзэн.

Вскоре вся семейка высыпала на крыльцо. Они оглядывались, пытаясь понять, в чём дело. Тем временем к ним спустился нежданный гость. При его появлении троицу как приморозило к земле – они не сделали больше ни шагу и, видимо, были ошарашены так же, как недавно Тао.

– По вашей вине умер человек, – безо всяких приветствий начал дракон. – Он мог бы жить ещё долго, если бы вы не нагрузили его работой доверху, не истощили бы угнетениями и криками. Не слышали такого выражения – «довести до гроба»? Вы заставили его отдать вам свой дом, повозку, а родному сыну оставили циновку и инструменты, чтобы он работал. Но Лей оставил Тао меня. Так поплатитесь за свои действия. Быть вам жабами десять лет!

И вот уже три жабы – недавно люди – скачут прочь от дома Тао.

* * *

Теперь младший сын вновь жил в родном доме среди сосен. Он стал оживлять его, ремонтировать и чистить, и потихоньку дом становился таким же красивым, каким был десять лет назад.

Хозяин отблагодарил дракона, и тот улетел на волю. И с тех пор Тао жил счастливо и дружно с народом своей деревни.

Ли Куншин

Екатерина Янечкина, школа № 12

Давным-давно жил в одной деревне вместе со своими родителями крестьянин по имени Ли Куншин. Жили они бедно, но счастливо. Всего состояния только и было у них, что маленький участок земли, на котором выращивали они рис, да и тот приходилось продавать на рынке, чтобы заработать на жизнь. Ли Куншин и его родители работали от рассвета, когда солнце только начинало подниматься над землёй, до ночи, пока небеса цвета вороньего крыла не усеивали бесчисленные звёзды.

Но однажды земля в тех краях перестала давать урожай, и на страну напал страшный голод. Не обошла беда стороной и семью юноши: его родители слегли от тяжёлой болезни. Долго Ли Куншин думал, как же быть, и решил пойти к императору попросить мешок риса. Отправился он в дальний путь. Пришёл в столицу империи, видит – стоит на большой площади сверкающий великолепием дворец. Подошёл Ли Куншин к страже у ворот и попросил впустить его, но стражники только засмеялись: «Куда тебе, оборванец? Убирайся, пока цел!» А Ли Куншин не уходит, умоляя впустить его. Так громко стражники кричали, прогоняя юношу, что услышал их сам император. Вышел он со своей красавицей женой и спросил, что случилось. Рассказал ему Ли Куншин о своей беде, просит помочь, а императору жалко отдавать рис. Стал он думать, как бы отказать просителю. Тут жена прошептала ему что-то на ухо, и император сказал:

– Хорошо, я дам тебе то, о чём ты просишь, но сначала принеси мне всё золото красного дракона Хуанхэ, что живёт далеко в горах, в большой пещере.

Пошёл Ли Куншин домой. Головой поник, чёрной тучей накрыла его тоска: юноша знал, что дракона многие пытались одолеть, но никто живым домой не возвратился. Сел он на берегу реки, взял в руки цысяньцынь[1] и заиграл грустную мелодию. Вдруг слышит: зовёт его чей-то голос по имени. Посмотрел Ли Куншин на воду и увидел большую черепаху. Подплыла она к самому берегу и спрашивает человеческим языком:

– Что за горе у тебя, юноша? Что приключилось с тобою?

– О почтенная черепаха! Мои родители больны и голодны, а в доме нет ни зёрнышка риса. Пошёл я к императору за помощью, а он за мешок риса велел принести ему всё золото дракона Хуанхэ, что живёт в пещере на вершине самой высокой горы.

Подумала черепаха и нырнула в воду, а когда показалась вновь, во рту у неё была белая, словно лилия, жемчужина размером с персик. Протянула черепаха жемчужину юноше и сказала:

– Возьми этот жемчуг, Ли Куншин. Если встретишь на пути диких зверей, ничего не бойся. Кинь жемчужину и прокричи: «Мы с тобою братья!»

Сказала так – и уплыла.

И пошёл Ли Куншин к горе. А дорога долгая, всё никак не кончается. День идёт юноша, два идёт, три, и ноги у него уже подкашиваются от усталости. Упал он на траву без сил, вдруг слышит шорох и мягкую тигриную поступь. Почуял тигр человеческий дух, зарычал и бросился к юноше. Нависла над ним тигриная морда: глаза страшные, из раскрытой пасти с клыков слюна капает. Вот-вот разорвёт его на части свирепый хищник. Тут из кармана Ли Куншина жемчужина выкатилась. Вспомнил он слова черепахи и крикнул:

– Мы с тобою братья!

Убрал тигр лапы с его плеч и говорит человеческим голосом:

– Брат мой, что привело тебя сюда?

– О мудрый тигр! Мои родители больны и голодны, в доме нет ни зёрнышка риса. Пошёл я к императору за помощью, а он за мешок риса велел принести ему всё золото дракона Хуанхэ, что живёт в пещере на вершине самой высокой горы.

Выслушал зверь юношу и говорит:

– Я знаю, как туда добраться, но тебе надо отдохнуть и набраться сил. Садись ко мне на спину, я довезу тебя до своих владений, где ты сможешь переночевать.

Сел Ли Куншин на спину тигру, и понёс его хищник по лесам до великолепного сада. Накормил ягодами, ключевой водой напоил и спать уложил. На беду Ли Куншина ночью жемчужина выкатилась из кармана рубашки, и как ни искал её утром юноша вместе с гостеприимным хозяином, найти не смог. Опечалился Ли Куншин, но делать нечего, надо идти дальше. Привёз его тигр к подножию горы, как обещал, дал припасов на несколько дней и попрощался.

Стал взбираться Ли Куншин на гору. Высока гора, вершина далеко в облака уходит, взбираться всё труднее. Забыв про усталость, взбирается Ли Куншин всё выше и выше. Когда стали покидать юношу силы, мысль о том, что никто не поможет его родителям, кроме него, не давала сдаться. Любовь к ним вела юношу вперёд, и Ли Куншин продолжал упорно взбираться вверх.

Внезапно путь юноше преградил огромный орёл и, раскрыв клюв, закружил над ним. Видит юноша: беда близко.

– Могучий орёл, ты голоден и можешь заклевать меня, но позволь мне в последний раз сыграть на моём цысяньцыне.

– Хорошо, будь по-твоему, – согласился орёл.

Достал Ли Куншин свой инструмент, и полилась чарующая мелодия, словно птицы распелись в солнечный день. Заслушался старый орёл. Стали пробуждаться в его сердце давно забытые воспоминания о юности, о погибшей матушке, о том, как в первый раз поднялся в небо. Выкатилась из орлиных глаз большая слеза, захотелось ему помочь юноше. Стал расспрашивать старый орёл, что делает он на высокой этой горе и как его имя. Рассказал ему Ли Куншин всё, что поведал черепахе и тигру. И позволил ему орёл сесть к себе на спину, и долетели они до пещеры дракона.

Вошёл Ли Куншин внутрь и ахнул. Весь пол пещеры был усыпан золотом и драгоценностями. Золотые кубки, из которых не пил даже сам император, были наполнены золотыми монетами. Большие ковры из красного бархата покрывали стены пещеры. Стоит юноша на золоте и глазами ищет самого́ хозяина. Вдруг слышит раскатистый голос, эхом отразившийся от сводов пещеры:

– Знаю я, зачем пришёл ты, отважный Ли Куншин!

Закачались под ногами юноши золотые горы, золотым дождём стали падать на землю золотые монеты. Увидел он у себя под ногами красную спину дракона Хуанхэ. А голос продолжал греметь.

– Многие приходили за моим золотом, чтобы разбогатеть, но впервые я вижу того, кто прошёл столь долгий путь, чтобы помочь своей семье. Я дам тебе то, что попросил император, и сам отнесу тебя к нему. Садись ко мне на спину, храбрый юноша!

С этими словами взмыл он в небо, а за ним вылетело из пещеры и всё золото Хуанхэ.

Когда дракон, на спине которого восседал Ли Куншин, подлетел ко дворцу, стражники закричали от ужаса. Опустил дракон юношу на землю и исчез. Услышал шум император и вышел с женой узнать, в чём дело. Видит: стоит перед ним Ли Куншин, а с неба сыплется золотой дождь. Не верит глазам своим император. Поймал он одну монету, попробовал её на зуб, и жадным блеском загорелись его глаза. А юноша подошёл к нему и говорит:

– О наимудрейший Сын Неба, я выполнил твоё поручение. Исполни же и ты своё обещание.

– Я ничего не обещал тебе, крестьянин. Убирайся отсюда, пока я не приказал страже посадить тебя в темницу!

– Но ты обещал мне мешок риса для моих больных родителей в обмен на золото дракона! – воскликнул юноша.

– Стража! – визгливо крикнул император. – Взять его!

Стражники схватили Ли Куншина под руки и хотели увести его прочь, но он вдруг обернулся и прокричал императору:

– Поклянись, что ничего не обещал мне! Поклянись!

– Клянусь! Клянусь! – услышал он в ответ.

– Что же ты натворил! – в отчаянии вскрикнула его жена, и в этот миг окутало их огненное кольцо и тут же потухло. На том месте, где только что стояли император с женой, сидели попугай и мышь. Таким было наказание за обман и жадность.

А Ли Куншин раздал все императорские богатства крестьянам Китая, сам же взял только обещанный ему мешок риса.

С той поры закончился голод в стране, родители юноши выздоровели, а самого Ли Куншина народ выбрал новым императором. Жил он во дворце вместе с семьёй до глубокой старости в любви и согласии и правил страной справедливо и мудро, заботясь о своём народе.

Спасительная вода

Анна Ободова, 10 лет, 5-й класс «А», Фоминская СШ