Я выбираю жизнь

Старательно, не пропуская ни одного куплета, слово за словом все громче и громче песня заполняла нашу маленькую «скорлупку». Песня вернула нас в чувства, вернула способность думать и говорить. Теперь, когда мы смолкли, тишина на станции уже не была такой пугающей.

– Я так понимаю, из хороших новостей сейчас только то, что станция наконец-то перестала перемещаться. И еще: похоже мы сможем заглянуть туда, куда человек не посылал и еще долго не пошлет свои корабли – неожиданно твердо произнес Александр, когда мы допели.

Если честно, с момента знакомства с Сашей, я долго привыкала к его оптимизму. Поначалу это качество напрягало. Веяло какой-то несерьезностью, глупостью. И только пообщавшись с Александром более плотно, я поняла насколько он мудр. Наш командир не терял самообладания, ни в одной сложной ситуации, с которой нам пришлось столкнуться во время подготовки к полётам. Возможно, именно его оптимизм позволял находить нестандартные решения любой задачи. В итоге именно такой подход сделал его первым среди лучших.

Принять ситуацию без паники, с достоинством и холодным разумом казалось нереально. Но Сашин оптимизм заставил собраться и начать разбираться со случившимся.

Часть 5. Где мы

– Ну что ж, отдохнули и будет! Алексей, проверь работоспособность приборов и прежде всего попробуй наладить связь с Землей. Чем черт не шутит, может, всё не так плохо. Татьяна, проверь навигационные системы. Надо попытаться понять, где мы вообще находимся, – обратился к нам Александр. И я опять увидела в его взгляде решительность и уверенность. Словно всё шло по плану, и он ни на минуту не сомневался в следующих своих действиях.

Хорошо, что для выполнения задания мне не требовалось вставать. Я чувствовала, что не полностью владею своим телом. Не хотелось, чтобы об этом узнали ребята.

– Либо навигационная система вышла из строя, либо мы там, где она не в силах помочь, – с досадой поняла я, после безуспешных попыток определить местонахождение.

Ну что ж, оставалось только уповать на старый проверенный способ – по звездам за иллюминатором попробовать понять, где мы. В памяти отчетливо всплыл экзамен по астрономии:

– Тяните билет – тихим голосом, нараспев, произнес профессор и поднял скучающий взгляд. Его глаза тусклыми звездочками смотрели из-под густых бровей. Это была его самая нелюбимая часть учебного процесса. Он мог часами взахлеб рассказывать о скоплении галактик и о методах изучения астрономических объектов, о солнечном ветре и теории черных дыр… Тогда его глаза сияли, испуская свет силой в мириады люкс, заполняя аудиторию энергией. А во время экзамена он грустнел, как будто боялся, что свет его слов не дошел до наших умов.

– Способы определения расстояний до звезд, единицы расстояния и связь между ними, – радостно выпалила тогда я, вытянув счастливый билет. А вот теперь надо этот экзамен сдать на практике. Взгляд впился в темноту за иллюминатором. Черная стена и ни единой звезды, ни единого намека на самый незначительный лучик – вот что ждало меня за круглым окном.

Вдруг станция шевельнулась и плавно начала покачиваться. Появилось ощущение пребывания в детской люльке. А потом резкий свет. Белизна и свет наполнили пространство за иллюминатором. Резкий толчок и станция замерла.

– Приземлились! – Алексей озвучил посетившую меня мысль.

Александр отстегнулся, легонько оттолкнулся, ожидая, что выплывет из кресла. Но этого не произошло. Невесомости не было. Гравитация.

Кое-как мы справились с ногами. Не даром после приземления нам помогают выйти, увозят… Сейчас приходится напрячься и справиться самостоятельно.

– Мне вот что интересно: есть ли кислород за бортом? – задала я какой-то по-детски наивный вопрос совсем не в тему. Мы переглянулись, словно только в эту минуту до нас дошло: невесомости нет, за бортом какой – никакой, а все же грунт. А вдруг и атмосфера есть!

– Имеет смысл проверить – согласился Александр. Алексей, остаешься на борту, мы с Татьяной идем.

Во время этой экспедиции уже приходилось выходить в открытый космос и потому скафандры были проверены, на подгоночных лямках выставлены наши размеры, перчатки установлены, укладочные ящики собраны. Нам оставалось только открыть двери ранца скафандра и войти в них.

Казалось бы, мы должны были уже принять наличие гравитации. И всё же я удивилась, что костюм водяного охлаждения безвольно лежит, а не танцует в невесомости.

Мой скафандр разительным образом отличается от скафандров коллег. У них обычные – скучные, серые – заводские. А мой расписан, как лоскутное одеяло, рисунками. И это не просто рисунки – это визуализированные мечты детей и взрослых больных тяжёлыми недугами.

У каждого своя история и только одно объединяет их: те, кто наносил рисунки на отдельные части, сшитые потом в единый скафандр, верят: жизнь – это самое ценное и ради неё можно преодолеть всё. А ещё они верят, что когда мечта попадет в космос, то она обязательно сбывается.

Моему скафандру даже имя дали. Его назвали «Победой». И сейчас я как никогда была рада, что он таков. Все эти рисунки придавали мне силы. Я вошла в скафандр. Появилось ощущение, что все те, кто коснулся кистью маленького лоскутка, сейчас были здесь, со мной. Словно сотня дружественных объятий всех тех, кто рисовал свои мечты на скафандре, сейчас помогают мне. Я застегнула «Победу» и это наполнило сердце теплом и уверенностью: «Всё будет хорошо!»

Часть 6. Знакомство

Каждый раз, стоя на обрезе распахнутого люка, перед открытым космосом замираешь. Но вспомнив, что другие до тебя выходили сотни раз, делаешь шаг. В этот раз всё немного иначе. Маленьким птенцом сердце трепыхалось не в силах успокоиться: до нас никто, никогда не ступал на неизвестную планету.

Ситуацию, как всегда, спас Александр, настроив нас на нужный лад при проверке рации:

– Проверка связи! Лица стерты, краски тусклы?

– То ли люди, – подхватила сначала я, а затем Алексей, – то ли куклы.

Эти строчки давно бродили от экипажа к экипажу, потому что действительно максимально подходили к нашему виду. И от общности покорителей космоса, уверенность наполнила тело.

Я сделала шаг. Александр шагнул следом.

Свет резко стал ярче. Стекло-хамелеон скафандра потемнело, однако глаза умудрились поймать несколько «зайчиков». Когда глаза адаптировались, стало понятно, что мы стоим в абсолютно белом пространстве. Хотелось найти очертания хоть каких-то предметов, помимо станции, но ничего не было.

– Правда, как куклы. Как куклы, правда. Смешные такие. Такие смешные! – прозвучал незнакомый баритон.

– Вы это слышали? Тут кто-то есть! – Хотела уже было обрадоваться я, но осеклась. – Вероятно, почудилось. Ну, точно! Мозг воспроизводит несуществующие звуки. Не стоит пугать ребят. Справлюсь.

– Слышали? Сколько вас? Вас сколько? Слышали? – голос был певучий и странный – Давайте, выходите. Выходите, давайте.

– Кто ты? Где ты? – мозг пытался осознать реальность голоса. После того, как он стал отвечать стало ещё неуютнее.

– Мне интересно с какой вы планеты. С какой вы планеты мне интересно. Почему тебя понимаю? Понимаю тебя почему?

– Мы люди. С планеты Земля! – с гордостью мысленно заявила сама себе я. Голос казался всё реальнее с каждой репликой. Верить, что схожу с ума не хотелось.

– Тфу, опять туда попал. Попал туда опять, тфу!

В это время Александр уже успел оценить температуру и состав воздуха:

– Ну что, ребята, не удивлюсь, если наш полет был сном, и все мы находимся на Земле. Температура 5 градусов выше нуля, воздух практически родной. Все показатели удовлетворительные. Но волнительная новость все же есть: тепловизоры фиксируют присутствие кого-то очень огромного. Именно не много маленьких, а одного нереальных размеров.

– А мы? Мы есть на тепловизоре? – пыталась не паниковать я, но тон выдавал волнение и тревогу.

А в голове пронеслось: «Мы умерли. Предстали перед Богом».

– Вы живы. Живы вы. Я не Бог. Бог не я. Я обычный физик-электронщик. Физик-электронщик обычный я. Бог! Ты хватила! Хватила ты! Бог! Был бы я Богом, тут бы не сидел. Не сидел бы тут бы, Богом я был бы. – со вздохом пропел голос.

– А где мы?

– Галактика Лирея, планета Селзон. Селзон планета – галактика Лирея. Пара галактик от карликовой вашей. От вашей карликовой пара галактик. Живу я тут – тут я живу. Вы маленькие такие! Вижу вас в микроскоп. В микроскоп вижу вас, такие маленькие вы.

Сумбурно, много. Осознать бы услышанное. Вычленить главное:

– Планета Селзон галактики Лирея. Бред какой-то! Больное воображение? Вот бы увидеть подтверждение.

– Что тебя убедит – убедит тебя что? – с иронией отозвался голос.

– Можешь положить какой-нибудь предмет, но только, желательно, не опасный, например, песчинку.

– Таня, давай назад! Смотри, тень надвигается! – Александр интуитивно повел рукой, как бы отодвигая меня от внешнего мира обратно на станцию.

– Спокойно. Все нормально. Это песчинка. – успела сказать я, прежде чем в паре метров от станции длинный щуп аккуратно положил булыжник.

– И что это было? – услышали мы по рации встревоженный голос Алексея, наблюдавшего за происходящим через иллюминатор. Его участь не завидна – оттуда он не в силах будет помочь, если что-то случится. Он должен быть готовым остаться единственным выжившим.

– Я слышу голос. Голос отвечает на мои мысли. Он необычный. Певучий как в былинах и сам себя зеркалящий. Вот, подумала, надо убедиться, что он мне не чудится. Попросила положить песчинку.

Конечно, я рассказала и про планету, и про галактику, названия которых слышала впервые.

– Не думал, что у меня есть пробелы в астрономии. Это где? – предотвратил Алексей шквал критики в мой адрес от командира.

– Не знаю, почему его слышишь только ты, но попробуй спросить, почему мы здесь, что вырвало нас с орбиты. Возможно ли нам вернуться назад? Хотя, похоже из-за пожара и перегрузки не всё в порядке со станцией… – голос Александра звучал сухо и грозно. Подтекстом слышалось: «Выговор с занесением тебе ещё будет! За что? За то, что не доложила о своем состоянии, о голосе…. Дай только с ситуацией разобраться!»

Новая «инопесня» опередила мои вопросы:

– Каждую фразу ты слышишь два раза – два раза слышишь ты каждую фразу? Тебя тоже слышу два раза – два раза слышу тоже тебя.

– Особенность чтения мыслей существ из разных галактик – догадалась я. Мозг адаптировался под его певучесть. И зеркальная фраза потихоньку стала тише, чем первоначальная.

– Смотри, что есть у меня (у меня есть что, смотри)!

Над яркой плоскостью начала нарастать ещё более широкая тень, а потом махина медленно опустилась перед нами. Сдерживать панику все сложнее. Не сразу удалось поверить своим глазам. Перед нами предстало то, что мы меньше всего ожидали увидеть.

Ступор сковал крепче заклятий: «Теперь пора паниковать!» – сердце забилось чаще.

– Не знаешь – это не из вашей системы (не из вашей системы это, не знаешь)? – участливо поинтересовался физик-электронщик тоном, словно речь идет о котенке. Именно так спросил меня однажды сосед по даче, держа за шкирку белого найденыша. Тот случай так живо вспомнился! Я улыбнулась.

Перед нами легла советская космическая станция. На боку красовались огромные буквы: «Заря».

Из учебника по истории космонавтики каждый знал, что ровно 50 лет назад по решению ЦУПа станция «Заря» была сведена с орбиты и, войдя в плотные слои атмосферы, практически вся сгорела. Не сгоревшие обломки упали в Тихий океан. Но что тогда перед нами? Верить ли глазам? Действительно ли перед нами, впечатляя своей мощью, поблескивая солнечными батареями-крыльями целая и, практически невредимая, «Заря»?

Нам говорили, что станцию свели с орбиты после трагедии с экипажем! Экипаж покинул станцию на корабле «Союз», но из-за разгерметизации все погибли. Члены экипажа были представлены к награде «Герой Советского Союза». Представлены посмертно. Слово «экипаж» кружило вертолетом в голове и вырвалось наружу ни то шёпотом, ни то в крик:

– Экипаж!

Кинуться бы к их люку, но ноги не слушались.

– Сон. Вот такой длинный, нелепый сон – резюмировал Алексей по рации.

Ох, как хотелось с ним согласиться, но это было не так.

Люк станции медленно приоткрылся и экипаж в полном составе без скафандров сошел, как со страниц старого журнала: молодые, красивые ребята из прошлого смотрели на нас. На костюме каждого красовалась нашивка с гербом давно несуществующей страны, и на рукавах надпись: «СССР».

Мы думали, что знаем всё о трагедии на станции «Заря», но оказалось, что это была легенда, призванная объяснить исчезновение и не допустить панику.

Экипаж предстал перед нами в полном составе: командир корабля, бортинженер и инженер-испытатель смотрели на нас, как на пришельцев из будущего. По сути, для них мы таковыми и являлись.

Мы ещё не знали, что они прожили всего год с момента исчезновения. Они не знали, что на Земле прошло пол века.

Сразу разве можно было осознать, что время в этой галактике текло и течет с иной скоростью? Не знали мы, естественно, и того, что история жизни на этой планете физика-электронщика началась всего 4 года назад.

Часть 7. Находка

– Может не надо? Рвануть же может!

– Да, не рванет!

Рвануло…

И теперь этот последний фрагмент прошлой жизни снова и снова всплывал в памяти единственно оставшегося в живых из всей научного-исследовательской лаборатории физика-электронщика, в настоящем отправленного на принудительные работы мусорщиком, осужденного по статье: «Причинение смерти двум и более лицам по неосторожности».

Глупые бездушные слова приговора до сих пор звучали в голове, завершая воспоминания о роковом взрыве. Разве могли они выразить всю боль, разъедающую сердце.

– Двум и более лицам… – С глубоким болезненным вздохом и дрожью в каждой клеточке повторял мусорщик снова и снова, находясь один на один со своим преступлением. А ведь он предупреждал! Но не остановил, не отговорил, не предотвратил и не погиб – потому чувствовал на себе полноту ответственности за смерть своих коллег, считая вынесенное ему наказание недостаточно сильным.

Так тянулся третий год жизни в ссылке: одиноко, безрадостно, тускло. Трудовая повинность без возможности общения с кем-либо, под неусыпным контролем, заполняла его существование. В попытках заглушить боль работой, он выполнял её бездумно, но качественно, с каким-то особым рвением и упорством. Помимо самого сбора, необходимо было отсортировать, запаковать и зафиксировать все, что попало в сети. Но и это бывший научный сотрудник выполнял автоматически. Такой подход к делу, позволял не отвлекаться от самобичевания. В результате здоровье стало приходить в упадок. И вот уже на бывшего увлеченного физика-электронщика из зеркала смотрел незнакомый осунувшийся старик с потухшим взглядом.

Не известно, что скорее бы закончилось: ссылка или жизнь, но в очередной куче мусора он заметил странный предмет. Любопытство разбудило мозг. Мусорщик поспешил, из ранее выловленного хлама, выудить необходимые запчасти и вот уже подобие микроскопа помогало ему рассмотреть находку.

Несколько цилиндров разного диаметра, скрепленных между собой, имели три пары крыльев, отблескивающих при попадании света. Крупные непонятные символы, совсем непохожие на буквы, были начерчены на боку: «З» «А» «Р» «Я».

На этой странной конструкции он разглядел маленькое круглое окошко, которое удалось открыть поддев пинцетом. Забыв научное прошлое, мусорщик с детским любопытством качнул непонятную штуку, чтобы вытряхнуть из открывшегося окошка содержимое, и отшатнулся. Три маленьких существа шлепнулись на предметное стекло.

– Кто же Вы?! – ни то восторженно, ни то растерянно вскрикнул он. – Голова, руки, ноги – все как у нас, только меньше, значительно меньше! Где же поймал я вас?

Угрюмое лицо приобрело румянец, глаза наполнились живым светом: «Надо же как бывает! По образу и подобию. Такие, как мы!» – мелькнуло, в его голове, и он углубился в звездные карты: – Посмотрим, куда сегодня я забрасывал сети».

Впервые, с момента злополучного взрыва в лаборатории, в нем проснулся интерес и жажда познания. Увеличение масштаба карты не показало ни одной галактики на пути сетей, где можно было поймать маленьких человечков.

Пытливый ум начал разбираться в случившемся и нашел: «Вот оно! Сбой системы! Всего на три градуса отклонившись от заданной траектории сеть подхватила нечто из карликовой галактики «Млечный путь»!» – восторгу не было предела.

Глаза межгалактического мусорщика жадно наблюдали за паникой человечков на предметном стекле. В последний раз он испытывал похожие чувства в детстве, когда поймал первого жука. Жук дрыгал лапками, пытался выбраться из коробочки, а он рассматривал его, представляя, как будет наблюдать и ухаживать за ним. Но тогда радость была слабее. Ведь он был не первым, кто поймал жука. Тогда он поспешил показать его друзьям, похвастаться своим питомцем.

Сейчас совсем другое дело! Пожалуй, только в эту минуту мусорщик осознал, что прошло три года, как он находится в ссылке на пустой планете, где нет никого кроме него. Его разум словно проснулся, все его существо ощутило жажду общения, мысли выскочили из центрифуги воспоминаний о взрыве.

– Может водички хотите? – заботливо, как к питомцам обратился мусорщик и уронил аккуратно каплю рядом с угомонившимися человечками, чем снова их сильно напугал.

Всю ночь глаза отказывались смыкаться. Сложная дилемма захватила сознание. По правилам надо было зафиксировать найденышей в журнале, упаковать с соответствующей этикеткой и отправить следующим рейсом на главную планету. Но сердцем он чувствовал, что не сможет собственноручно расстаться с единственными живыми существами, пусть даже и не разумными. «Опытами мучить будут, если узнают, обязательно будут!» – привел под утро главный довод в пользу незаконного проживания питомцев на тюремной планете мусорщик и провалился в крепкий безмятежный сон.

Яркий свет ознаменовал новый день. Сегодня лучи особенным тёплом наполнили пыльную комнату. Сегодня проснулся не увядающий мусорщик, а прежний научный исследователь физик-электронщик. Вскочив с кровати, он прильнул к окуляру самодельного микроскопа, убедился, что все живы и твердо решил вести тайный журнал происходящего с питомцами.

– Жаль, ребята, говорить не умеете. – Повторял он со вздохом, отрываясь от наблюдений – Не скучайте одни! Пойду делом займусь!

Следующий год пролетел незаметно для осужденного физика-электронщика.

Часть 8. Встреча

Мы с Сашей, увидев, что экипаж «Зари» вышел к нам без скафандров и тоже решили разоблачиться. Алексей, не в силах оставаться в стороне, присоединился к нам.

После того, как прошла первая буря эмоций, сопровождаемая рукопожатиями, перешедшими в горячие объятья, и вытерты слёзы радости, начались расспросы.

Меня переполняло уважение к космонавтам из прошлого. Главным вопросом было: «Как они смогли выжить, не сойти с ума, не пасть духом!»