Все сказки не нашего времени

Сарай в другом конце двора выглядел, скорее, как маленький бастион: каменный, приземистый, с узкими окошками-бойницами поверху. Ян открыл висячий замок и широко распахнул дверь, чтобы Люр мог заглянуть внутрь. Ничего особенного тот не увидел: полки с инструментами по стенам и большой верстак слева. Справа – передвижная лестница, чтобы доставать до верхних полок. Старик вошёл первым, снял с крюка у двери большой фонарь и включил его. «Входи» – сказал он Люру, а когда тот вошёл, закрыл дверь изнутри на тяжёлый засов.

В свете мощного фонаря стало видно, что и стены, и потолок облицованы каменными плитами – непонятная роскошь для хозяйственной постройки. Ян прошел к лестнице, сдвинул её и запустил руку за боковую полку. Плита у стены приподнялась и сдвинулась, открывая тёмный провал. Старик осветил ведущую вниз лесенку и стал спускаться, поманив за собой Люра.

Комната внизу оказалась небольшой, и тоже облицованной камнем. Повышенной влажности здесь не чувствовалось совершенно. «Идеальная гидроизоляция» – подумал Люр. Старик тем временем подошёл к стене и прижал ладонь к одной из плит – та отъехала в сторону, открывая неглубокую выемку, где лежало что-то похожее по на книгу. Ян вынул «книгу» и показал Люру – она оказалась шкатулкой с пластиковым конвертом сверху. «Пошли» – коротко сказал стрик, пряча шкатулку с конвертом в карман куртки. Они повторили всё в обратном порядке и вышли во двор, где смеялись и кричали дети. Теперь по канатам шли девочки.

– Я хранитель. – сказал старик, когда они вошли в гостиную и подсели к столу. Потом достал из кармана и конверт и шкатулку, и положил их в центре стола, между собой и Люром. – После меня хранителем станет один из моих потомков. Все мальчики нашего рода после совершеннолетия читают это письмо и узнают о ключе-шкатулке.

– Прямо королевская династия, – пошутил Люр.

– Да, династия, – серьёзно отозвался старик, и вдруг улыбнулся. – Выгляни-ка в окно.

Люр выглянул: на канатах стояли уже два младших мальчика. Причём стояли уверенно. Он подавил улыбку и обернулся к старику. Тот протягивал ему конверт:

– Прочитай письмо – оно и для тебя тоже.

Люр взял конверт, потянул за хвостик застёжки и вынул листок. Обычная бумага, рукописный текст и, конечно, специальное покрытие, обеспечивающее практически вечную сохранность. Люр уже работал в архивах разных планет с такими листками, возраст которых насчитывал сотни и тысячи лет. Люр начал читать.

«Привет, потомок!

Ты – Хранитель. Ты получил это письмо вместе со шкатулкой от своего предка, и передашь их своему потомку, который будет Хранителем после твоей смерти. Не знаю, сколько поколений должно смениться, пока ситуация не изменится явно в ту или иную сторону. Твоё время придёт, если наша цивилизация будет стоять на краю гибели, хотя народ может и не осознавать этого, постепенно сползая в яму деградации. Тогда на планету прибудет дознаватель от Совета Планет, скорее всего под маской собирателя фольклора. Он найдет тебя – а ты передашь ему это письмо и шкатулку. Не пытайся открыть её сам – она поддастся только дознавателю. Шкатулка – это ключ, с помощью которого он получит нужные ему сведения. А мы получим шанс на спасение. Удачи!

Командор экспедиции «Дельта»,

Ральф Нильсен».

– Время пришло, – сказал Ян Нильсен. – Открывай!

Люр повертел шкатулку в руках, пока не обнаружил углубление на боковой стенке. Он вжал туда выпуклость своего перстня, сокола, и крышка приоткрылась. Внутри лежал такой же листок, только не рукописный, а рисунок. Карта, и какой-то иероглиф в правом верхнем углу.

– Знакомые места, – сказал Ян. – Видишь, это – горный хребет. Он разделяет нашу долину и соседнюю. Я излазил эти горы в юности. Досюда (он показал на отмеченное звёздочкой место в середине горного хребта) добираться часов шесть, и путь нелёгкий. Я с тобой пойти, конечно, не смогу, но нарисую подробную карту. А эту мы положим на прежнее место, она тебе не понадобится, а нам – страховка, сам понимаешь. Сейчас патрули по горам не шастают, но мало ли что… Обвал, например. Говорят еще, дикие собаки пошаливают. Кстати, оружие у тебя есть?

– Есть, – успокоил его Люр. – Рисуйте свою карту. Пойду завтра с утра.

Потом они подробно обсудили детали маршрута, и незаметно подошло время забирать детей и возвращаться домой к ужину.

– Подожди немного, – попросил старик. Он подошёл к полке, снял потрёпанный томик, показал Люру обложку – Александр Грин, и открыл томик на закладке. Откашлявшись, прочитал:

В Зурбагане, в горной, дикой, удивительной стране,

Я и ты, обнявшись крепко, рады бешеной весне.

Там весна приходит сразу, не томя озябших душ,

В два-три дня установляя благодать, тепло и сушь.

– Хочу дожить, хочу сам увидеть, – сказал Ян и продолжил, уже не глядя в книгу:

Там в реках и водопадах словно взрывом сносит лёд.

Синим пламенем разлива в скалы дышащие бьёт!

Там ручьи несутся бурно, ошалев от пестроты,

Почки лопаются звонко, загораются цветы.

– Хочу увидеть, – упрямо повторил старик. – Удачи тебе Люр!

*****

Утро началось с небольшого скандальчика на двоих. Верн непременно хотел принять участие в экспедиции.

– Ты пойдёшь в школу, – жёстко приказал Люр, исчерпав своё терпение. – Потом можешь погулять, как обычно, но будь дома к ужину. Не трепи родителям нервы, это не в наших общих интересах. Всё! Я пошёл. Постараюсь вернуться сегодня. Если не вернусь, завтра до школы зайдёшь к Яну. Вот твоя задача – ни больше, ни меньше. Исполняй!

Люр накинул на плечи рюкзак и пошёл к воротам.

– А ты куда? – крикнул Верн вслед.

– Собирать фольклор, – ответил Люр не оглядываясь.

Мальчишка сломя голову метнулся к дому.

Люр уже около часа шагал за чертой города. Скоро начнутся горы. Конечно, веселее было бы идти в компании, но это отпадало категорически. Ему удалось успокоить родителей Верна на свой счёт, но просьба отпустить с ним мальчика, написав в школу записку о болезни, только заставила бы их подозрения вспыхнуть с новой силой. Но главное – здесь все жители были чрезвычайно, ненормально дисциплинированы. Никаких прогулов! Взрослым грозила тюрьма, а школьникам – серьёзные неприятности и постановка на учёт как неблагонадёжных.

У подножия начиналась полоса лесов. Здесь росли только хвойные деревья, удачно приспособившиеся к непрерывной осени. Поднявшись выше, Люр понял, что его альпинистские навыки пока не понадобятся: горы, изъеденные коррозией, предоставляли множество удобных обходных путей – засыпанных обвалами ущелий и сквозных пещер. Правда, это же вызывало и беспокойство – а сохранилась ли в неприкосновенности та гора, где командор Нильсен спрятал свой архив? «Дойдём – узнаем», пробормотал себе под нос Люр, приближаясь постепенно к отмеченному звёздочкой тайнику.

Его опасения оправдались, но только наполовину. Отмеченный пик почти утонул в обвале. Однако его верхняя часть, именно та, где находился тайник, оставалась свободной – Люр увидел нужное место по камням, вроде бы в беспорядке выступавшим из скалы: обозначенный ими узор повторял иероглиф, нарисованный в верхнем углу карты командора. Люр шагнул к тайнику – и ухнул в глубокую яму. Вряд ли это была ловушка. Прикрытая каменным крошевом полость, скорее всего, образовалась естественным образом при обвале. Но от этого Люру не стало легче: края вскрывшейся пещеры были отвесными, да и забираться по ним на крючьях было рискованно из-за опасности нового обвала, который мог засыпать Люра уже навсегда.

– Лови страховку! – услышал Люр сверху. Мальчишка увязался-таки за ним.

– Прогульщик – отозвался Люр, поймав пояс с карабином. – Теперь тебя арестуют.

– Ерунда, ребята в школе прикроют. Аста им скажет.

– А дома?

– Так мы же вернёмся к ужину. Вылезай!

– Погоди, есть ещё дело.

Люр, вбивая в скалистый склон крючья (пригодились всё-таки!), поднялся к узору из камней. Молоток легко входил в искусственную перемычку, и вскоре в скале открылось каменное углубление, а в нём – небольшой ящик из непрозрачного пластика. Люр переложил ящик в рюкзак, спустил его на тросе, потом спустился сам.

– Всё! – крикнул он Верну, надевая рюкзак, – Ты хорошо закрепил конец?

– Обижаешь!

– Ладно, я вылезаю. Подстрахуй.

****

Как Люр и ожидал, в ящике обнаружились книги – бортовой журнал и три толстых тома дневников командора. Верн потребовал допустить его к находке, «в награду за спасение». Люр, усмехнувшись, допустил. После ужина они вдвоём уединились в комнате Люра. Часа три им никто не помешает: родители смотрели новости, потом ожидался сериал. Аста присоединилась к семейному просмотру. «Даст сигнал, если что», – пояснил Верн.

Начали с бортового журнала. Это была обычная экспедиция. Два месяца полёта от Земли до точки входа в область прыжка, а потом ещё два месяца от точки выхода до намеченной планеты. За эти четыре месяца не случилось ничего особенного: будущие колонисты ближе знакомились друг с другом. Завязывались дружбы, намечались брачные союзы, выделялись лидеры – им предстояло основать правящую группу. На время полёта основную и непререкаемую власть осуществляли командор и старшие офицеры, а на планете предстояло постепенно перейти к гражданскому правительству. Пока шла притирка людей друг к другу – начиналась общая история. Свою будущую родину они полушутливо называли «Землёй Обетованной». Постепенно название сократилось до «Обетованной», а к концу полёта – до «Бетты». Так они и назвали планету на последнем перед прибытием общем собрании.

Бортовой журнал – официальный документ. Сухой язык, ничего лишнего. Информативно, но не слишком увлекательно. Мальчишка скоро стал клевать носом, и Люр отослал его спать, обещав рассказать всё, о чём прочитает, утром. Дверь за Верном закрылась, а Люр, помассировав веки, принялся за командорские дневники, описывающие жизнь колонии за тридцать лет. Дневники приятно удивили его отходом от сухого канцелярского стиля – Ральф писал для себя и своих потомков. Тем не менее, Люк тоже начал задрёмывать: сказался тяжёлый день и обыденность описываемого – вначале история Бетты напоминала десятки прочитанных им раньше.

Небольшое поселение постепенно превращалось в город с аграрными пригородами. Население росло – появлялись другие города. Бешеный климат? И такое бывало. Люди ко всему приспосабливаются. Зато – щитовые деревья с ценнейшей древесиной, зато уникальные лекарственные растения, пользующиеся огромным спросом на космическом рынке. И расположение планеты неплохое: сектор Бетты, хотя и фронтир, примыкал к давно обжитому району Галактики, и торговые корабли посещали планету не реже раза в год. В принципе, Бетта могла жить только за счёт торговли своим уникальным растительным сырьем, поддерживая заповедные территории. Однако партия у власти настаивала на самообеспечении под лозунгом: «А что будет, если разразится глобальная война и торговые связи прервутся?!»

Ральф не верил в войну, но не возражал и против развития сельского хозяйства и собственной промышленности. В разумных пределах, не нарушающих природную специфику планеты. Впрочем, его соображения не имели особого веса – к тому времени (а прошло уже девять лет после высадки) он ушёл из правительства, женился, растил детей. Новому поколению климат не мешал: дети росли здоровыми и жизнерадостными. Старший осенью пойдёт в школу – новенькое здание готово было принять первых коренных жителей Бетты. И тут случилось событие, изменившее всё: очередной свободный торговец привез на обмен Климатическую Машину.

Люр встрепенулся и выругался про себя: «Как же вы в это дерьмо вляпались?!» КМ-казус проходили ещё на первом курсе – как классический пример неуправляемого эксперимента с катастрофическими последствиями. Это случилось много столетий назад, во времена колонизаторского бума. Длина прыжка тогда была сравнительно невелика, и пригодных для заселения планет не хватало. Поэтому пытались приспособить все доступные, даже с экстремальным климатом. Теория структурированного хаоса позволила рассчитать, а потом и реализовать так называемую климатическую машину, КМ. Её работа не требовала много энергии, а последствия носили планетарный характер за счёт слабых воздействий в расчетных точках пространства и времени. КМ состояла из компьютера-«мозга» и исполнителей-«пальцев», рассыпанных по всей планете и осуществлявших это самое воздействие путем запуска энергетических «бомбочек», которые меняли направление атмосферных потоков в точках бифуркаций.

Вначале изготовили три КМ и опробовали их на трех планетах, естественно, незаселённых. Как и ожидалось, климат менялся быстро – в течение нескольких лет, а не тысячелетий, причём менялся в заданном направлении. Поначалу. Через пять лет, незадолго до планируемого окончания эксперимента и перехода к практической стадии, появились первые основания для тревоги. На третьей планете климат неожиданно «сорвался с цепи» – вначале атмосфера вернулась в исходное состояние, а потом начала лавинообразно возбуждаться. Возбуждение перешло на твёрдые слои, и через два года планета разрушилась. Полностью. Две другие, заселённые после отключения КМ, благоденствуют до сих пор. На эксперименты с КМ был наложен запрет, а уже изготовленные машины запечатаны в бункере, как чумные вибрионы в специально оборудованных лабораториях-хранилищах.

Люр отправил срочное сообщение в Совет – краткий отчёт и требование незамедлительно проверить бункер с КМ. Он криво усмехнулся: «А ведь я сделал крупный вклад в науку – открыл второй тип катастрофы, вызываемой климатической машиной. Здесь атмосфера не взбесилась, как на третьей планете, а попросту умерла. Интересно, можно ли её оживить? Впрочем, это уже не моя забота, а климатологов. Если их сюда допустят». Люр продолжил чтение, уже понимая, что произошло с планетой и её жителями.

Всё решило большинство – старшее поколение, выросшее в умеренном климате Земли. Они проголосовали за Машину. И снова, как в классическом случае, пять лет КМ вела себя как положено: климат постепенно превращался в умеренный. Правда, плантации щитовых деревьев почему-то начали хиреть, а лекарственные растения – терять свои уникальные свойства. Космическая торговля постепенно заглохла – нечего стало вывозить. Но голода не было: сельское хозяйство теперь вполне обеспечивало потребности населения. Колонисты радовались: ни жгучих морозов зимой, ни иссушающей жары летом. Циклоны и смерчи постепенно слабели, даже сильный ветер становился большой редкостью.

Потом пришли затяжные дожди. «Нормальная осень» – говорили люди, вспоминая свою Землю. Выпал снег, но сразу растаял. Весна вообще не пришла… Запись в дневнике командора:

«Вчера вечером заходил Джордж. Он очень обеспокоен. И все его коллеги-экологи тоже. Никогда не видел его в таком состоянии. Вот наш разговор (по памяти):

– Это точка невозврата!

– Ты не преувеличиваешь? В конце концов, можно остановить Климатическую Машину и вернуться к началу.

– Уже нельзя. Даже если выключение машины не приведёт к катастрофическим последствиям… Они её спрятали. Перенесли «мозг» в другое место и засекретили. Якобы от террористов. Сейчас вообще всё секретят. Ты разве не знал? Архивы уничтожают…

– Не знал. Хреново. Мы что-нибудь можем сделать?

– Уже ничего, не при этом правительстве. Они окружили себя полицаями и открыли ещё три военные школы…А себе строят запасной космопорт в горах. Туда тоже не прорваться – вооружённые солдаты, с собаками».

«Ага, вот откуда бывшие патрули в горах и одичавшие собаки», – подумал Люр и стал читать дальше, пока не дошёл до последней записи:

«Вот мы и получили бессменное консервативное правительство, а вместе с ним и вечную осень. Мы не справились с искушением стабильностью. Разумеется, мы, первые, будем жить дальше… Выживать. Проживём ту жизнь, на которую обрекли себя сами. Расплачиваться за ошибки нам нечем – расплачиваться придётся вам, потомки. Надеюсь, вы сумеете справиться и с тиранией, и с климатической машиной. Простите нас. И успеха!

Командор экспедиции «Дельта» Ральф Нильсен».

Окно посветлело: начинался очередной ненастный рассвет. Люр потёр глаза и с судорожным зевком потянулся. Потом позвонил в космопорт Бетты и приказал подготовить его космолёт к вылету. Ну, вот и всё! Подготовка займет не меньше десяти часов. Сейчас он поспит, а днём сходит к Яну – передаст ему записи командора. Опора для «всплытия»? Он не знал. Ясно было одно: его работа здесь окончена. Дальнейшее его не касается.

В дверь поскреблись.

– Люр, ты не спишь?

Чёрт! Он же забыл, что обещал Верну рассказать всё утром. Он промычал что-то утвердительное.

В дверь просунулась горящая от возбуждения и любопытства мальчишечья физиономия.

– Можно?

– Заходи.

– Аста дрыхнет, как суслик, родители пока не встали, – доложил Верн. – Ну, рассказывай!

– Садись, – со вздохом пригласил Люр, уже понимая, что поспать до отлёта ему не удастся.

Чёрные братья

Безлунная ночь – тем ярче горят звёзды. Человек сходит с крылечка старой дачи, идёт к центру лужайки и задирает голову. Вроде, любуется звёздами, а может, классифицирует их по созвездиям. Такая видимость в городе невозможна, но тут – чистый загородный воздух, и небо совершенно чистое. Красота!

Тишина. Разговор идёт без помощи звука.

– Янтр, я тебя чувствую. Ответь!

– Привет, Канно! Я на связи.