Дух во плоти (Corporal soul)

– Так, значит, надо как-то открыть, – рассуждал путник. – И достался же ты мне в напарники, не поговорить нормально, мало того, что я с тобой от скуки умираю, ты еще и не помогаешь никогда, – обвинял он своего напарника.

– Ну ты и засранец, сам ты шестерка, инвалид хренов, с меня пиво, если откроешь эту дверь, не сломав ее, – заржал он.

Человек с афрокосами вонзил кинжал в ближайшую колонну и расколол ее пополам, потом побежал на своего напарника с таким грозным взглядом, что тот испугался. Он прошел как будто сквозь него и разнес на мелкие камни вторую колонну, а затем метнул кинжалы в оставшиеся две и тоже расколол их пополам. После этого дверь с изображением ладони щелкнула, и квадратная плита выпала из паза. Внутри оставшегося углубления оказался такой же отпечаток ладони. Синеволосый удивленно посмотрел на своего спутника и впервые за все путешествие не нашел, что сказать. Он просто подошел к двери, подумал и положил ладонь на отпечаток.

Что-то щелкнуло, руку зажало и втянуло внутрь по локоть, затем что-то за дверью задвигалось, и она распахнулась. Два огромных каменных вала-шестеренки пережевывали руку.

– Ого, во я попался, – саркастически и немного огорченно сказал он, достал крюк и начал лупить по шестеренкам в надежде вытащить руку.

Все попытки были тщетны, он бился и проклинал все на свете, мат стоял трехэтажный. Он, конечно, не переживал за руку и не чувствовал боли, но понимал, что его может затянуть полностью, и тогда ему наступит конец, или сильно поломать, так что он не сможет восстановиться. А рука тем временем уже погрузилась почти до плеча.

– Да сделай хоть что-нибудь, – орал он на своего напарника, который наблюдал за происходящим с блеском в глазах.

Спутник отреагировал внезапно и быстро, он одним движением отсек ему руку кинжалом. Синеволосого резко отпустило, и он упал на пол, заливая все вокруг кровью.

– Сукин сын, моя рука, что ты сделал?! – он смотрел на шестерни, которые поглощали его руку.

– Ты издеваешься надо мной? Спас, как же, качество однако страдает, сука! – добавил он, достал какую-то тряпку, замотал плечо и сел на пол, откинувшись на стену.

– Ну, умник, теперь-то что будем делать? – спросил он после того, как успокоил дыхание.

Умник достал из рюкзака какие-то железяки, которые в его умелых руках превратились в большой бластер. Он направил его в сторону ловушки, настроил и выстрелил несколько раз. Луч был не настолько сильный, чтобы пробить толщу валунов, но его хватало, чтобы потихоньку откалывать большие куски камня. Через некоторое время красноволосый проделал дыру и освободил проход.

Через созданное им отверстие он зашел в просторный зал, синеволосый распинал булыжники на полу и, не найдя своей руки, последовал за напарником. В конце зала на стойке лежал ровный гладкий камень в форме параллелограмма песочного цвета с какими-то узорами.

– Вот он, мы нашли его! – с радостью и облегчением сказал синеволосый. – Только я за ним не пойду, твоя очередь конечностей лишаться, а я, если что, подстрахую.

– Угу, я с тобой согласен, а то засыплет песком, как в прошлый раз, – сказал он, вынимая из рюкзака стальную коробочку, из которой, в свою очередь, достал какой-то прибор.

Такой же прибор взял его спутник с афрокосами, но, вместо того чтобы надеть на руку, как сделал его напарник, он привязал его к кинжалу и направился к постаменту. Он шел, осторожно переступая, шаг за шагом, пока под ногой не щелкнула плита. Он быстро побежал к заветному желтому кирпичу, но пол под его ногами провалился и он оказался в свободном падении. Красноволосый нажал в полете кнопку на приборе и метнул кинжал, который вонзился в колонну-постамент с артефактом, а сам исчез в пустоте. Через секунду на месте стойки с камнем было пусто, почти весь пол в зале провалился, а синеволосый стоял на краю с недовольной гримасой и молча чего-то ждал, глядя в черную дыру.

– Вот засранец, – сказал он и плюнул в бездну. – Хер я туда за тобой полезу.

Он нажал на кнопку на своем телепорте

и исчез.

Глава 14. Однорукий и немой (One-armed and mute)

Свою ущербность я скрываю,

Чужую я не замечаю.

Синеволосый мужчина без правой руки появился в кабине телепорта. Выходя, он запнулся о разбитую колонну, которая служила подставкой для артефакта, и чуть не упал. Постамент положили прямо перед выходом из кабины так, что невозможно было не споткнуться. Путешественник оказался в просторном круглом помещении без окон, с одной-единственной большой железной дверью, с высокими потолками. По периметру стояли терминалы телепортации последней модели, около двадцати штук, некоторые намного больше, чем стандартные. Самая крупная кабина достигала трех метров в высоту и двух в ширину и находилась посередине.

Артефакта на месте не было, а след от подставки тянулся к соседнему терминалу.

– Вот сука, да он издевается надо мной!

Он поднялся на семьдесят третий этаж и влетел в просторный кабинет, в центре которого спиной к нему стоял его красноволосый напарник. Больше в комнате никого не было. Рука как будто сама выхватила Г-образное оружие и выщелкнула клинок. Однорукий оказался за спиной товарища, приставив к его горлу холодную черную сталь. В помещении наступила гробовая тишина.

– Что мне мешает перерезать тебе горло?

В тишине едва слышно прохрипели динамики наушников синеволосого:

– Мой клинок.

Красноволосый держал двумя руками клинок у груди, так что его кончик не давал изогнутому лезвию добраться до горла. Однорукий потянул свой крюк, а его противник, поддавшись на усилие, резко развернулся и, освободив одну руку, клинком во второй отвел оружие товарища. Кулак свободной руки тут же врезался синеволосому в солнечное сплетение. Он заблокировал бы удар и даже провел бы контратаку, если бы у него была бы цела правая рука. А так он отлетел на три метра и, упав на спину, перекувыркнулся и встал в стойку. Противники замерли, однорукий сделал ловкое движение, и его крюк выпрямился, изогнутое лезвие, похожее на клюв тукана, стало продолжением древка. Через мгновение они кинулись друг на друга. Когда они уже были готовы нанести удар, между ними внезапно возник худой человек с черными длинными волосами, и соперники от неожиданности резко развернулись и упали в разные стороны, чтобы не задеть хозяина кабинета. Человек как ни в чем не бывало прошел в сторону своего стола. Он взял такие же наушники, как у подравшихся, и надел их.

– Никаких драк между собой, – тихо начал он. – Вы знаете, сколько стоят ваши тела? А вы рискуете ими почем зря.

– Но, босс, он первый начал, он отрезал мне руку, – оправдывался синеволосый.

– Он говорит, что спас тебя из ловушки.

– Да, но…

– Да, но не надо было попадаться в нее, – отрезал босс. – Спроси у наших, может, что-нибудь придумают, все-таки вы принесли мне то, за чем я вас посылал. У меня для вас интересная работенка, на этот раз далеко уезжать не придется. Тут у нас Марса убили и Джеффу надрали задницу.

Черноволосый перевел взгляд на молчаливого, который при этих словах встрепенулся.

– Я не шучу, они упустили свидетелей и сейчас один разгуливает в новом теле, а второй где-то прячется. Я хочу, чтобы вы мне их достали. Детали у вас на почте. Сегодня можете отдохнуть, приступите завтра. Свободны.

Последнее слово он произнес так, что парочку из кабинета словно ветром сдуло.

В лифте первым заговорил синеволосый:

– Пожалуй, зайду к ботанам, надо что-то делать с рукой.

И нажал на шестьдесят восьмой этаж.

– Ты у меня еще получишь, – добавил он.

Лифт остановился.

– Ты у меня еще будешь в ногах ползать, – бросил синеволосый, выходя из кабины.

Красноволосый спустился на шестидесятый этаж и подошел к двери под номером 14. Охранная система просканировала его сетчатку, щелкнул замок. Комнатка напоминала гостиничный номер со всеми удобствами. Дорогая телевизионная панель на полстены, в углу письменный стол с компьютером, рядом – маленький холодильник; четверть комнаты занимала большая кровать. Владелец подошел к мини-холодильнику, достал большой шприц и стеклянную колбу с мутно-желтой густой жидкостью и сел на край кровати. Он снял куртку и небрежно кинул ее на пол, потом наполнил шприц содержимым сосуда. На левой руке с тыльной стороны у него был вживлен круглый клапан из черного металла. Мужчина надавил на него и откупорил маленькую крышечку, на которой были следы крови, затем, не мешкая, погрузил в отверстие иглу и медленно начал вводить себе жидкость. Он сильно напрягся и зажмурил глаза. Странная процедура продолжалась минут десять, рука под клапаном отекла и покраснела. Как только шприц опустел, он вытащил его и быстро закрыл отверстие. В ту же минуту он упал на кровать и уснул мертвецким сном.

Синеволосый стоял в просторной лаборатории и разговаривал с маленьким худым человеком в прямоугольных очках.

– Я не понимаю, почему мне нельзя вернуть руку, с того света вернули же.

– Вы поймите, – робко отвечал маленький человек, – вырастить руку для этого тела нельзя, у нас нет такой технологии, а протез не приживется, да и мы не сможем его вживить, если он не из вивамуса.

– Но должен же быть хоть какой-то способ вернуть мне руку?

– Теоретически есть один вариант, но он не очень хороший.

– Мне пофиг, лишь бы мою руку вернули.

– Мы можем вживить пластину из вивамуса, к ней будет крепиться механическая рука, но она будет приводиться в действие не как обычно. Так как мы не можем ее соединить с вашим телом из-за его специфичности, она будет двигаться с помощью специального портативного устройства на голове.

– Вы хотите сказать, рука, управляемая мыслями?

– Ну да, вроде вашего переводчика, который вы используете для общения с вашим товарищем, только вместо… ну как бы проще сказать, вместо импульсов мозга, отвечающих за речь, он будет ловить импульсы, отвечающие за движение вашей потерянной правой руки. Стандартный ИМК – интерфейс Мозг-Компьютер

– Хм, где подвох?

– Во-первых, нулевая чувствительность и слабый контроль, то есть, вы не сможете точно рассчитывать усилия, и координация будет страдать. Во-вторых, если связь передатчика с рукой будет нарушена, то рука не сможет работать. Это две только самые большие проблемы, наверняка, возникнет и множество мелочей. И на разработку уйдет время.

– Отлично, можете начинать, – весело сказал однорукий. – А пока можно что-нибудь сделать с моим обрубком?

– Кровь ведь уже остановилась? Просто промойте рану и перевяжите, завтра она затянется, и поешьте побольше.

– Это я люблю. Лан, я тогда пошел. До встречи, – попрощался синеволосый и удалился.

Глава 15. Забота (Care)

А о нас кто подумает? Адмирал Иван Федорович Крузенштерн?!

Мультфильм «Зима в Простоквашино»

Сазон очнулся в своей кровати. Открыв глаза, он уставился на белый скучный потолок. Во всем теле разлилась тяжесть, сил не было даже чтобы приподняться. Во рту пересохло, очень хотелось пить, а еще больше – есть. Ему казалось, что он проспал вечность. Он повернул голову и увидел, что его плечо перевязано, попробовал пошевелить раненой рукой. Пальцы двигались, но руку Сазон поднять не смог. Он попытался позвать кого-нибудь, но получилось только невнятное хрипящие бормотание. Он подумал, что, раз он перевязан, значит, все в порядке, и решил подождать. Наконец в комнату зашла молодая девушка, и Сазон сразу узнал знакомые черты…

– Жорж, он очнулся!

Вскоре

Сазон сидел в кровати и уплетал за обе щеки суп, закусывая большим ломтем булки. Друзья расположились рядом с ним на стульях. Девушка с длинными черными волосами озадаченно и встревоженно смотрела на Сазона.

– Я же сказал, что с ним будет все в порядке, – нарушил тишину Жорж. – Офигеть, ты провалялся без сознания три дня.

– Сколько? – удивился Сазон.

– Три дня.

– Как вы ко мне домой попали?

– Кира пришла ко мне и рассказала, что ты не ходишь на занятия и не отвечаешь на ее звонки. Я звонил тебе, ты не брал трубку, ну, потом, подождав еще и забеспокоившись, я телепортнулся к тебе, а тут ты лежишь весь в крови. Ну, вот, в принципе, и все. Если бы не Кира, не знаю, что с тобой было бы. У тебя было разорвано плечо, они использовали новую пулю, она тебя чуть не лишила жизни и одновременно с этим спасла.

– Это как? – удивился Сазон, посмотрев с благодарностью и удивлением на молчавшую и немного испуганную Киру.

Жорж достал железную коробочку, в которой лежала раздробленная пуля, она напоминала распустившийся колючий цветок, одного лепестка не хватало.

– Она, за счет того, что раздробилась, сильно повредила тебе руку. Странно, что части были скреплены, а то тебе, наверное, оторвало бы конечность. Они это сделали наверняка для того, чтобы в случае промаха можно было легко забрать пулю, например, из стены, не оставляя улик. Мы с помощью твоего меча отрезали один лепесток и использовали в качестве иглы. Кира тебе зашила рану.

– Не зря я ходила на курсы кройки и шитья, – вдруг пошутила Кира и снова посерьезнела.

Прищурив черные глаза, она уставилась строгим взглядом старосты на раненого:

– А теперь объясни мне, что здесь происходит, а то этот болван, – она указала на Жоржа, – несет всякую чушь.

– Думаю, все, что тебе рассказал Жорж, правда, – серьезно сказал Сазон.

– И то, что вас преследуют какие-то убийцы, и то, что тебя убили, а ты воскрес?

– В общих чертах, да.

Девушка нахмурилась и встала, а потом расплакалась и бессвязно и невнятно заговорила:

– Вы, два идиота, я не знаю что и думать, на пары не ходите, я пришла, а потом… потом… Жорж весь в крови… и ты… Потом Жорж вытаскивает пулю и заставляет меня зашивать рану какой-то штукой, говорит, что на вас кто-то напал и что это уже не в первый раз, и что не надо скорую…

Она начала всхлипывать, и дальше нельзя было понять, что она говорит. Жорж схватил ее за плечи и, усадив обратно на стул, принялся успокаивать.

– Кира, – ласково обратился Сазон, – не волнуйся, все будет в порядке. Ты, главное, никому не рассказывай об этом, а то, боюсь, нам тогда конец. Жаль, что мы втянули тебя во все это. Я думаю, тебе надо домой, здесь слишком опасно. Кира, послушай внимательно, я тебе очень благодарен, спасибо, что ты спасла мне руку, но сейчас ты пойдешь домой и все забудешь. С этого момента мы просто одногруппники и все, ты с нами вне универа не общаешься и ничего о нас не знаешь, так ты должна говорить. Это ради твоей безопасности. Хорошо? Прости, что так получилось.

У Киры на душе было гадко, эмоции захлестнули ее и перемешались так, что закружилась голова. Она смогла только пробормотать: «Да пошли вы!», и ушла, громко хлопнув дверью. Жорж думал побежать за ней, но остановился.

– Не надо, Жорж, – сказал Сазон. – Уж лучше пусть дуется, чем… чем пострадает из-за нашей дружбы. Это мы вляпались в это дерьмо и нам его разгребать.

– Ты обидел ее.

– Не смертельно, я только забочусь о ней.

– Все-таки ты иногда бываешь такой бесчувственной скотиной, – сказал Жорж, встал со стула и плюхнулся в стоящее рядом кресло, включив телевизор.

К вечеру Сазон уже встал и чувствовал себя превосходно, он снял бинты, и, к его и Жоржа удивлению, следов от раны не осталось, шва тоже не наблюдалось, только кусочки ниток, прилипшие к чистой коже и бинту. Но если физическое состояние его не беспокоило, то душевные переживания совсем истерзали и вымотали. Он думал о Кире, которую обидел, прогнав, думал об учителе, что надо бы как-то с ним связаться, думал, что будет дальше, думал обо всем сразу и одновременно ни о чем.

Глава 16. Покойся с миром (RIP)

Помни: твое участие в чьих-либо похоронах может быть предпоследним.

Кумор Лешек

Прошло около двух недель. На улице было промозгло и сыро. Сазон сидел в кресле перед телевизором и невидящим взглядом бессмысленно пялился на экран. Он ждал неизвестно чего и терзался плохими предчувствиями. За все это время с Жоржем он встречался всего пару раз, тот ничего нового не рассказывал. Он начал потихоньку ходить в университет, и можно было бы сказать, что у него все нормально, если бы не постоянная тревога. Неужели детективы еще не вычислили его, почему они его до сих пор не нашли?..

Весточек от учителя не было, Сазон посылал ему анонимные сообщения через интернет, выйти напрямую с ним на контакт он не мог. Он очень переживал за учителя и хотел знать, что с ним сейчас.

На следующий день Сазону пришло сообщение:

«Дорогой мой ученик, надеюсь, с тобой все в порядке, мне пришло несколько твоих сообщений. За мной постоянно следят, это первое сообщение, которое я смог тайно тебе послать, жаль, оно с плохими новостями. На днях эти странные люди позвонили и сказали, что Тодд скончался, они выдали тело его родителям, похороны завтра. Сейчас главный подозреваемый, как они говорят, это ты, но они это никак не аргументируют, я ничего пока не понимаю. Я думаю, что они скоро узнают, кто ты, опросив мою группу, но я закрыл секцию и уничтожил все записи, думаю, это хоть немного затруднит их поиски. Я не знаю, насколько долго ты сможешь скрываться, и не знаю, как тебе помочь, но знай, я всегда с тобой рядом и не верю, что ты убийца. Береги себя. Том».

Сазона охватила еще большая тоска, жить так не было сил, «уж лучше бы я умер тогда» – думал он. И Сазон утвердился в намерении сражаться до конца, раз судьба ему позволила умереть и выжить, и во что бы то ни стало докопаться до истины. С этими мыслями он решил, что должен обязательно проводить своего друга в последний путь, хоть это не сулит ничего хорошего.

Найти, где и когда будет проходить церемония погребения, не составило большого труда. Моросил мелкий противный дождь, на кладбище было сыро и грязно. Собрались родственники и друзья Тодда под черными зонтами. Сазон, спрятавшись метрах в пятидесяти от группы за плитами надгробий, стал ждать, когда закончится погребение. Ему было скучно и тоскливо наблюдать за церемонией, боли от потери друга он не чувствовал, наверное, потому что уже один раз это пережил и давно смирился.

Как только все ушли, он убедился, что рядом никого нет, и подошел к свежему холмику. Сазон вытащил принесенные цветы и положил к остальным. Он хотел что-нибудь сказать, но почему-то не нашел слов и просто молча стоял напротив могилы своего друга.